Беглец

Лиам встал с соломенного тюфяка, брошенного в углу комнаты, в отвратительном настроении. Лори его давно выселил с лежанки – тесно, и он устроил себе постель на полу, благо тепло. Омега всю ночь вертелся, пытаясь устроиться, кряхтел, сыпал сдавленными проклятиями, поэтому не выспались оба. – Пойду в купальню схожу, – буркнул Лори, прихватывая подготовленный загодя узелок с чистым бельем. – Я провожу, – подхватился Лиам, не обращая внимания на недовольную гримасу омеги. Отпускать Лори одного не хотелось, особенно после того случая, как застал его за разговором с Гиллианом. Неприятно кололо ощущение собственной ущербности – ведь на самом деле он не может дать омеге полноценной интимной жизни. И осознание этого еще долго отравляло существование. От понимания, насколько сильно проигрывает в сравнении с альфой, сводило скулы, но запретить Лори вспоминать бывшего любовника Лиам не мог. Какое-то время он пристально следил, не встретится ли парочка вновь, не решит ли тряхнуть стариной, но Гиллиан как будто почувствовал, пропал на пару дней. Не появлялся даже в трапезной. Лиам мысленно одобрил такую тактику и постарался успокоиться. Выходило не так чтобы очень. В душе все равно крепло подозрение, что они могли сговориться. Проводив Лори до купальни, Лиам решил пойти на террасу – не сидеть же под дверью, карауля, пока выйдет. Прикинув, что полчаса у него точно есть, он взлетел по ступеням вверх. – Доброе утро. – Что-то ты рано, – Калеб удивлено поднял брови. – Лори приспичило помыться, даже есть не стал. Я с тобой посижу немного, потом обратно проводить надо и за едой сбегать на кухню. – Приспичило говоришь? Тогда я бы на твоем месте не торопился. И завтракать иди, не жди. Быстро не управится твой омега. – Что? – Время пришло, вот что. Лиам вскочил, собираясь бежать узнавать, так ли это. – Успокойся. Ему помогут, тебя позовут, – Калеб улыбался своим мыслям и набивал табаком трубку. Желтоватые крошки падали на каменные плиты, и свежий ветерок уносил их прочь. Лиам нехотя присел рядом. Внутри все трепетало и требовало действий; руки стали противно холодными и влажными, пришлось их прятать в карманы. – Сколько раз видел эту картину, а хоть и отцы разные, но ничего не меняется – мозги напрочь отшибает, – со скрытым удовольствием произнес Калеб. – Я не отец, – хмуро возразил Лиам. – Отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. – Еще и воспитывать некого… – У тебя все получится. Я уверен. Лиам отнюдь не чувствовал такой убежденности, но решил промолчать. Солнце медленно ползло по безоблачному небу. Из рук все валилось, и бесцельное сидение на террасе выводило из себя. – Пойду я вниз, – Лиам поднялся. – Сходи поешь, – отвлекся от созерцания горизонта Калеб. Лиам не стал говорить, что не до еды ему сейчас, что событие, казавшееся далеким, вот-вот произойдет и навсегда изменит его жизнь. От этих мыслей становилось не по себе, но возможности отступить у него не осталось. И Лиам мужественно пошел навстречу судьбе, уже догадываясь, как сильно ударить по нему же может проявленное благородство. У дверей купальни прямо на земле сидел, привалившись к стене, Гиллиан. Услышав шаги, повернулся. – Еще нет. Лиам молча уселся с другой стороны, подальше от альфы. Сколько они так просидели, Лиам не смог бы сказать и под страхом смерти – напрочь выпал из реальности. – Альфа у вас, – наконец вышел кто-то и сообщил долгожданную новость. Лиам поднял глаза и не успел ничего сказать, как ему в руки сунули сверток. От неожиданности он едва не уронил малыша, в последний момент успев перехватить поудобнее. Личико, выглядывавшее из пеленок, морщилось, губки кривились, и казалось, что новорожденный сейчас же разразится недовольным криком. Лиаму показалось, что его ударили под дых – на его руках лежала точная копия Гиллиана. – Позволь взглянуть… – Нет, – Лиам сказал это твердо, прикрыв уголком пеленки лицо малыша, – не думаю, что в этом есть смысл. Тебе лучше уйти. – Но… – Вы потом разберетесь, – их окружили омеги, – молодому отцу сейчас нужен отдых, лучше помогите ему добраться до комнаты. – Я донесу, – произнес Гиллиан, и Лиаму захотелось заехать ему в глаз. – Он не дойдет. Протестовать, выставляя себя в дурном свете, не имело смысла, пришлось соглашаться, вернее молча кивнуть, разрешая. Лори на самом деле выглядел ужасно уставшим; было очевидно, что он с трудом понимал, что все закончилось, и едва держал глаза открытыми. Гиллиан подхватил Лори на руки и легко понес в сторону башни. Лиам немного задержался – выслушивал советы, которые ему давали опытные родители. А потом, торопливо шагая по вымощенному булыжником двору, он отчаянно трусил. Теперь, когда все уже свершилось, когда отступать стало совсем некуда, он боялся. Боялся не справиться, боялся сделать что-то не так. Бессонные ночи и грязные пеленки, которыми пытались запугать его раньше, на самом деле казались наименьшим злом изо всех возможных. – Он проспит до ночи, – тихо сказал Гиллиан, отступив от лежанки, на которой забылся тяжелым сном Лори. – Еды ему не забудь принести и воды. – Не совсем же я дурак, – огрызнулся Лиам и устроил кряхтящего ребенка в плетеной колыбели. – Как назвать думаешь? – Френген или Эролл хорошо подойдут, правда? Спасибо, что помог. – Зачем ты так… Только расхныкавшийся малыш не позволил Лиаму устроить полноценный скандал. Даже после ухода Гиллиана, укачивая ребенка на руках, он кипел от возмущения. «Зачем ты так»! А как он думал? Другой бы прыгал от радости, что с ним вообще разговаривают. Лиам нарочно дразнил альфу такими именами для ребенка. Хотел сделать больно, заставить задуматься. Но называть так бедное дитя на самом деле не собирался. Ему нравилось имя Алан. Просто нравилось, и если впоследствии придется давать ребенку свою фамилию, то Алан Бэрроу звучало вполне аристократично. – Тише, тише, – пытался успокоить чем-то жутко недовольного младенца. – Да заткни же ты его! – рявкнул Лори. – Чем? – язвительно отозвался Лиам. – Он голодный! – Накорми! – Молоко будет только завтра утром… Лори выругался. – Дай сюда, а то до утра орать будет. Малыш почувствовал вкус молока на губах и жадно зачмокал. – И не надейся! Это всего на один раз! – предупредил омега. – Я знаю, – согласился Лиам. – Я тебе должен, вот возьми, – он отсчитал нужное количество монет и взвесил на ладони оставшиеся. – И мне сказали, что козье молоко не очень хорошо для детей. Нужно найти того, кто согласится выкормить. Как думаешь, этого хватит? Лори не отрывал взгляд от горсти золотых. Они его как будто завораживали. – Откуда мне знать, сколько берут добропорядочные омеги за такие услуги. Лиам положил монеты на край кровати. – А ты бы согласился? – тихо спросил он. – Да, – после очень долгой паузы ответил Лори. Лиам снова хотел уложить сладко сопящего кроху в колыбель, но пеленки совсем промокли. Он долго возился, пытаясь по возможности завернуть его так, как было. Лори следил за его мучениями и криво улыбался. – Чтобы не было недоразумений, – наконец, сказал он, – с меня только кормежка. Все остальное твое. Я не хотел этого ребенка, он мне не нужен и сейчас. Полгода, максимум семь месяцев, и мы расстаемся навсегда. Потом, когда подрастет, можешь рассказать ему про отца-негодяя, мерзавца, который его бросил. – Недоразумений не будет, – произнес Лиам и твердо посмотрел в глаза Лори, и тот не выдержал, опустил взгляд. – Хорошо. Лиам чувствовал, что бравада не так просто дается омеге. Где-то он даже понимал страдания молодого отца и отчасти сочувствовал. На самом деле Лори не мог оставить себе своего первенца – ему нечего было предложить ему, кроме своей любви. Но даже небольшого жизненного опыта Лиама хватало, чтобы понимать: этого слишком мало для того, чтобы выжить. – Спит? – Лори отстраненно наблюдал, как Лиам укладывает и укачивает ребенка. – Из тебя получается неплохая нянька. – Спасибо, – Лиам решил, что не будет обращать внимание на подколки омеги. – Я забыл сказать, что кормежка меня входит в стоимость услуг. Тут ведь как: я не ем – не ест ребенок. – Сейчас принесу. На четверть часа можно оставить Алана на тебя? – Алан… – Лори как будто покатал на языке это имя. – Хорошо. Что именно «хорошо», Лиам не стал уточнять, решив, что оно относится к согласию присмотреть за ребенком. – Скоро вернусь, – сказал он и выскочил за дверь. Лори что-то крикнул ему вслед, но возвращаться не стал, стремглав помчавшись в сторону трапезной.