Беглец

– Гиллиана схватили, – Реджи стоял в дверях, держа руки в карманах, и смотрел исподлобья, кусая губы. Голос звучал глухо и безнадежно. Лиам перестал трясти перед мелким погремушкой, и тот возмущенно закряхтел, недовольный, что с ним перестали играть. – Как и где? – В ближнем городе лекаря не нашлось. Ему же самый лучший был нужен, абы кто не устроил. Понесло его в Роймер, а это, сам понимаешь, второй город после столицы, – угрюмо сказал Реджи. – С магом поцапался – тот ехать в нашу глушь не хотел… Ну и стража его того… Сначала за оскорбление мага, а потом узнали, в темницу посадили. – А как узнали? – Его портретами были все столбы оклеены, чего уж тут не узнать! – Откуда это известно, кто привез известие? – Он со стражником договорился. Да тот долго собирался, как бы поздно не было… – Как поздно? А суд? – Лиам подхватил разревевшегося от обиды Алана на руки и прижал к груди. – Какой суд? Мятежник, государственный преступник. Ради него тревожить судейских? Арчи говорит, что… – Так, где стражник? Поговорить с ним надо, расспросить как следует, – он оборвал Реджи, не дал договорить, не желая знать, какую гадость сказал Арчи. – А что ему у нас делать? Уехал уже. – Хорошо, тогда я выезжаю немедленно. У Калеба карту спрошу и поеду. А ты Алана отнеси, – Лиам протянул мелкого Реджи. С недавних пор Алана выдавали понянчить часа на два-три, запретив купать в реке. Лиам, с одной стороны, был благодарен за помощь, понимая, что мелкому лучше в теплых помещениях омежьей половины, но сожалел о том, что купать ребенка уже нельзя. Рассудок подсказывал, что перерыв был значительный, и начинать окунать малыша в холодную уже по осеннему времени воду глупо. Заболеет, да и вряд ли понравится настолько прохладная вода. – Отнести – отнесу, но я с тобой поеду. Бери карту, и встречаемся в конюшне. Лиам вышел вслед за Реджи, радуясь, что будет не один. – Калеб, – он остановился за спиной у старика, дождавшись пока тот обернется, – Калеб, мне нужна карта. Мне надо добраться до Роймера. – Хорошее дело, – кивнул старик и позвал внука, велев принести требуемое. – В старые времена был закон, что юная невинная дева могла спасти приговоренного от виселицы, выйдя за него замуж. Странные правила иногда придумывают люди, правда? – Калеб, ты зачем мне это рассказываешь? Я не юная дева. – Нет, конечно нет. Прости старика… Этим правилом чаще пользовались портовые шлюхи, вышедшие в тираж… – Калеб! – Память порой играет странные шутки, подсовывая разное. И, Ли, будь осторожнее. Ты, я знаю, попробуешь подкупить стражу. Помни, люди жадны. Не давай всю сумму сразу. – Хорошо, – согласился Лиам, не рискуя сказать старику, как мало у него осталось денег. – Держи, – Калеб протянул принесенную запыхавшимся мальчишкой карту. – И волосы спрячь. Тебя тоже ищут. – Спасибо, – Лиам мысленно отвесил себе оплеуху: забыл, совсем забыл! За время болезни волосы приобрели свой естественный цвет, прятать их от клана смысла не было – все уже и так знали. И расческа куда-то пропала. Не то чтобы он ее сильно искал, но на глаза не попадалась. Он быстро шел к конюшне и оказался не готов увидеть там целый отряд, готовый к отъезду. Как им всем удалось собраться так быстро, Лиам не представлял. – Ли, возьмешь моего коня, – отрывисто говорил Арчи, передавая ему повод в руки, – он выносливый, а скакать придется долго. Мешок с припасами в дорогу у Алистера, вода у каждого во фляге. Вот твоя. Деньги. Много собрать не удалось, но что есть. Без денег ехать нельзя. Подкуп решает все. – Спасибо, – ошарашенно произнес Лиам, принимая увесистый кошель. – Вот еще возьми, – сбоку протянулась еще одна рука с парой знакомых браслетов на раскрытой ладони. – Реджи… – Не спорь. Лиам сунул побрякушки к другим монетам и вскочил в седло. Медлить не стоило, каждый час на счету. Небольшой отряд из полутора десятков альф, одного человека и омеги – Лори не пожелал отпустить мужа одного – пустился в долгий путь. Скачка изматывала. Останавливались лишь затем, чтобы дать отдых лошадям и наскоро перехватить что-то из еды. Ехали в основном молча. Только когда проезжали через небольшой городок, в который часто ездили альфы из клана за припасами, тканями или другими нужными вещами, Реджи кивнул в сторону скромного домика с милым палисадничком. – Здесь живет отец-омега Лори. Будем ехать обратно – заберем, – Реджи наклонился почти к самом уху Лиама и шептал, чтобы не слышал муж. – Представляешь, – после паузы добавил он едва слышно, – Гиллиан ему деньги, заработанные Лори, возил и помогал чем мог. Отец-альфа долго болел, все сбережения ушли на лечение, но он все равно умер. Два омеги остались без средств, родни не было… Даже дом продали, переехали сюда, чтобы с долгами рассчитаться. Лиам покачал головой и оглянулся на маленький побеленный домик. Судьба иногда бывает слишком жестока. А с другой стороны, история могла закончиться гораздо хуже. В Роймер въехали в два пополудни. – Эй, любезный, где здесь магистрат? – окликнул спешащего по своим делам горожанина Алистер. – Там, уважаемый, – мужчина махнул рукой в сторону, – только сегодня вы вряд ли кого застанете, казнят государственного преступника. Лиам надвинул шляпу поглубже, проклиная свою излишнюю приметность, и двинул коня в указанном направлении. – Ли! – окликнул Алистер, нагоняя и кивком показывая, что надо держаться середины отряда. – Мы проверим, но вряд ли в королевстве лишь один государственный преступник, – негромко сказал он. Пробиться на площадь, запруженную народом, оказалось не так просто. Эшафот с виселицей охраняли заметно нервничавшие солдаты. Толпа вокруг роптала. До ушей Лиама то и дело долетали обрывки разговоров: – Виданное ли дело! – … глава клана… – … какой позор! – Вешать, кто додумался… – … людишки, мало их били! – Поберегись! – зычно кричал Алистер, решительно направляя коня прямо на толпу, которая сначала возмущалась, а потом все же уступала дорогу. Лиам переживал. Страшился, что не успели, и сейчас на эшафот выведут Гиллиана и придется присутствовать при его казни. Но и на казнь другого альфы он тоже смотреть не хотел. Разговоры вокруг все меньше и меньше оставляли надежды, что все же сегодня повесят кого-то другого. И, наконец, произнесенная кем-то фамилия «Гэлбрейт» положила конец сомнениям. Он внезапно успокоился. Окинул взглядом запруженную площадь, беспрестанно колыхающееся море голов: кто-то куда-то пробирался, двигаясь в понятном только им направлении. – Опоздали, – чуть не всхлипнул Лори, на него тут же зашикали со всех сторон. – Попробуем отбить, – попытался утешить его Реджи. – Глупо, – произнес Лиам таким тоном, что на него оглянулся Алистер. – Глупо и недальновидно. Надо попробовать другие методы. – Нет других, – отрезал Алистер и отвернулся. – Если только попробовать толпу поднять, – предложил Томас. – Как? – не сдержавшись рявкнул Алистер. – Надавить на жалость или сентиментальность? – предположил Лиам под смешки со всех сторон, на которые он не обращал внимания, – в голове потихоньку складывался план. На эшафоте появился одетый в черное человек со свитком в руках. Его огромный завитой парик покачивался в такт шагам, и с него время от времени сыпалась белая пудра, неряшливо оседая на плечах. Два барабанщика ударили палочками по своим инструментам, призывая к тишине и привлекая внимание. Судейский прочистил горло и стал зачитывать приговор. Лиам почти не слушал, что говорит представитель суда – понятно же, что это фарс, что никому это не интересно и скорее всего ложь от первого до последнего слова. Он искал глазами Гиллиана и вдруг нашел – в клетке, с которой сдернули плотную темную ткань. Тот стоял, гордо выпрямившись, сложив руки на груди, показывая, что готов умереть с достоинством. – … о побеге и бесследном исчезновении Лиама Бэрроу, – Лиам вздрогнул, внезапно услышав свое имя, и стал внимательно слушать дальше, не понимая, каким образом их могли связать с Гиллианом воедино. – Оный отрок, сбежав из дома законного опекуна, по истечении оговоренного законом срока будет считаться покойным, если через час после последнего оглашения в славном городе Роймер не заявит своих прав на наследство и не подтвердит свою личность способом, коий не вызовет сомнений. Лиам тихонько хмыкнул: интересно, что эти крючкотворы имели в виду? – И не будет опознан присутствующим здесь законным опекуном, – добавил судейский и указал в сторону, где с кислым выражением лица стоял дядюшка Эбенезер, поддерживаемый под локоть тем самым толстяком, который должен был стать его мужем. Судейский замолчал и дал отмашку начинать казнь. Снова раздалась дробь барабанов, солдаты выставили штыки, показывая толпе, что не стоит лезть на рожон, и Гиллиана выпихнули на помост. Лиам спрыгнул с коня и дернул на себя Лори, тоже стаскивая его на булыжную мостовую. – Накидку дай, – он дернул омегу за край оранжево-желтой тряпки. – Ты что? Лиам не стал слушать, просто сорвал нужную вещь с ее хозяина и, поспешно стянув шляпу с головы, закутался в накидку сам. – Реджи, видишь того старика? – он указал на дядю. – Что хочешь, делай, не дай ему сказать ни слова! – Держи, – Лиам сунул растерявшемуся Лори шляпу, а сам стал пробираться к эшафоту. Альфы, не ожидавшие ничего подобного, растерялись и упустили момент, когда его можно было остановить. Лиам пробирался, жестко расталкивая всех, кто мешал пройти, и остановился, только когда от цели его отделяла чья-то широкая спина. Он спрятался за ней, затаился и стал ждать подходящего момента, испытывая нестерпимое желание грызть ногти. Судейский руководил подготовкой. Демонстративно проверил веревку на виселице, потом достал черную повязку и завязал глаза Гиллиану, которого держали два солдата. – Если ни у кого нет возражений, то, пожалуй, приступим… Лиам не понял, зачем произносить эту фразу, более всего походившую на изощренное издевательство, но решил, что пора действовать. – Эй-эй! Подождите-ка! – гнусаво выкрикнул он, старательно подражая не раз слышанному говору моряков с «Прыткого». – Я тут думаю, что возьму этого висельника в мужья! Как там в законе говорится? Чистое душой и невинное создание? Так это я и есть! По толпе волной прокатился смех. – Готовый я, так сказать, взяться за исправление этого, так сказать, висельника. А то как же я без мужа? Последний шанс же, – приговаривая всякую чушь, Лиам забрался на эшафот и постарался так сжаться, чтобы казаться заметно меньше Гиллиана и сойти хотя бы издали за омегу. – Эй, висельник, женишься на мне, – он потыкал пальчиком в живот альфе, тот дернулся. – Женится! – обрадовался Лиам. Толпа хохотала уже беспрестанно. – Ну тогда, беру тебя, Гиллиан Гэлбрейт, в законные мужья и обязуюсь наставлять на путь истинный денно и нощно. И дитя твое тоже принимаю перед всеми этими честными людьми, альфами, бетами и омегами как своего, как плоть от плоти моей, и обязуюсь также наставлять и воспитывать. Ну и самое главное, – тут Лиам взвизгнул особенно противно и потянулся к шее осужденного, намереваясь поставить метку. – Что за балаган! – закричал судейский. – Прекратить немедленно! Уберите! Но Лиам вцепился зубами в шею альфы, и оторвать его никак не получалось. Увы, человеческие зубы не могли с лёгкостью прокусить кожу и оставить нужный след. Гиллиан дернулся сам, сбросив с себя солдат, и сорвал повязку. Лиам нехотя разжал зубы и, не давая никому опомниться, понимая, что у осужденного нет шанса покинуть эшафот иначе, с силой двинул Гиллиану в челюсть так, что он рухнул с высоты в толпу. Оставалось надеяться, что Маккинлохи сориентируются. Сам повернулся в другую сторону, где стоял прямой как палка дядя, на плече у которого лежала рука Реджи. Вторая рука альфы – Лиам был в этом уверен – прижимала нож к спине дорогого родственника. Он слабо улыбнулся и кивнул Реджи, тот опустил глаза, показывая на лежащего на камнях толстяка. Лиам сдернул накидку с головы. – И пользуясь случаем, – заговорил он уже нормальным голосом, – хочу сразу заявить права на наследство моего отца Гаррета Бэрроу, так как являюсь его единственным сыном Лиамом Бэрроу. Доказательством правдивости моих слов является перстень, передающийся из поколения в поколение в нашем роду, – Лиам сорвал с шеи оберег и поднял высоко над головой кольцо с большим синим камнем, а затем надел себе на палец. – И в связи с заключенным браком довожу до сведения дяди и того жирного борова, которого он прочил мне в мужья, что с сегодняшнего дня считаюсь совершеннолетним и принимаю управление имением на себя. Толпе заявление понравилось, и она встретила одобрительным улюлюканьем спрыгнувшего вниз Лиама. – Быстрее, – отрывисто скомандовал Алистер, передавая ему повод, – пока не опомнились, и пригибайся… – Реджи? Лори? – Догонят, – отрезал Алистер, понукая коня. Лиаму ничего не оставалось, как последовать за ним. Стрельбы и погони не было. Слишком много оказалось на площади альфейцев и слишком явно они были не на стороне властей. Петляя по узким улочкам, они выбрались из города через западные ворота и нагнали Гиллиана с остальной частью отряда. – Ли, – сказал Гиллиан и криво улыбнулся – удар в челюсть давал о себе знать. – Спасибо. Лиам хмыкнул. Надо же, спасибо! На самом деле им повезло, что судейский и солдаты растерялись. И вообще просто повезло. Но говорить сейчас об этом не хотелось, будет еще время для откровенных бесед. – Ждем Реджи и Лори и трогаемся, – командовал Алистер, – они возвращаются в Кейр, забирают Алана и едут в имение Бэрроу, а мы отправляемся туда немедленно! Надо закрепить позиции и наладить контакт с соседями, пока до короля не дошло, что произошло. – Да уж, – рассмеялся Ричард, который, как правило всегда держал рот на замке и слыл молчуном. – Кого-то ожидает неприятный сюрприз. – Ли… Лиам, я знал, что ты непрост, но что настолько, – Алистер покачал головой, улыбнулся и протянул руку. – Ли, пожалуйста. Я уже привык, – Лиам пожал протянутую руку. – Все будет хорошо, ты все отлично провернул, – продолжал Алистер, – на площади был народ из разных кланов, молва разнесется, как лесной пожар. Он говорил и говорил, расписывая в красках, как оно все будет, как наступит всеобщее благоденствие и процветание нового, объединенного альфейского государства. Лиам закатил глаза и подъехал ближе к Гиллиану. – Ты как? – прошептал тот. – Хорошо, – так же тихо ответил Лиам, – по мелкому скучаю. – Я тоже. Наш сын! – Признал? – Лиам улыбнулся. – А как же! Лиам улыбался, думая, как странно все обернулось. Оставался невыясненным только один вопрос. – Гиллиан, а ты правда так сильно любил Лори… – Кого? – казалось, искренне удивился Гилилан. – Одержимость. Я слышал Лори сам говорил, что ты одержим, а ты еще помогал его отцу, ведь это значит… – Это значит, что он порядочный, но болван, – язвительно сказал подъехавший Лори. – Одержим он был тобой. Это видели все, кроме тебя. Прости, Ли, но ты тоже болван, – развел руками омега под смех всего отряда. – Угу, – поддержал мужа Реджи, – он даже Лори выбрал только потому, что он похож на тебя, Ли. – Неправда! – попытался возмутиться Лиам, но Гиллиан не позволил спрятать голову в песок. – Правда, – подтвердил он. Лиам что-то пробурчал себе под нос насчет косоглазых альф и тронул коня. День клонился к вечеру, а им еще ехать и ехать. В отряде царило веселье, и Лиам подозревал, что источником служит он сам. Где-то было понятно, что так выходит напряжение, где-то немного обидно. Гиллиан о чем-то оживленно рассказывал Алистеру – эти двое, кажется, нашли друг друга на почве идеи объединения земель и управления одним отдельно взятым полуостровом. Лиам усмехнулся: но если они думают, что он будет тихонько стоять рядом, как декоративная овца, то сильно ошибаются. Очень, очень сильно ошибаются! Бэрроу всегда впереди. Конец.