Любовь, наверное

Кто-нибудь замечал, что в поездках никогда долго не спится? Ты можешь заснуть под утро, но проснёшься не позже одиннадцати, и тебя нагло вытянут из-под одеяла, хочешь ты этого или нет. Групповые поездки не обходятся без жаворонков, которые считают своим долгом поднять на ноги всех в доме. Ребятам не повезло — с ними аж две утренние птички. — Встаём, — стучит в дверь Сора, — завтрак почти готов. Мина совсем не удивилась, когда проснулась одна. С одной стороны — это всегда неприятно, но с другой она даже рада, что никто из друзей не узнает, кто, с кем и где сегодня спал. Эта ночь в каком-то смысле открыла ей глаза: чувства есть, но ни она, ни Тан не хотят или не готовы ни к чему себя обязывать громкими словами.

***

За столом уже все собрались, когда Мина соизволила выползти из комнаты и показаться друзьям на глаза. — Всем доброго утра, — вяло здоровается девушка. Она всегда была злая, когда не удавалось выспаться. Её с легкостью могли вывести из состояния спокойствия любой жест или слово окружающих. Поведение Сехуна сегодня вызывало больше вопросов, чем в другие дни. Он вёл себя излишне дружелюбно с одноклассницей: усадил рядом с собой за ручку и ухаживал за ней во время завтрака, хотя в помощи она не нуждалась. Когда Сора обратила на это внимание, он даже не ответил ей в своей обычной манере — просто проигнорировал. В определённый момент Мина устала от его навязчивости и даже подняла на Сехуна голос, чтобы тот наконец перестал к ней лезть со своим то ли чаем, то ли кофе. Парень виновато опустил глаза, вышел из-за стола, так и не закончив завтракать, и молча поднялся на второй этаж. К всеобщему удивлению, Наён пошла вслед за ним. — Мы чего-то не знаем? — риторично спросила Сора. — Без понятия, но в комнате она сегодня не ночевала, — выдаёт из-за раздражения Мина. Оставшиеся за столом подозрительно переглядываются.

***

— Вот видишь, — сладко протягивает Наён, заходя в комнату за Сехуном, — ты нашей принцессе не нужен, — надувает губки. — Свали, а? — просит парень, поджигая кончик сигареты. Маленький никотиновый свёрток в его руках выглядит непривычно и ощущается так же. Подумать только: он не курил больше трёх месяцев только потому, что соседке по парте это не нравилось. Ах, если бы только это. Он изменил своё отношение к учёбе лишь для того, чтобы проводить с ней больше времени. Терпит её раздражающую подругу. Как собачка ждал её возвращения с моря и как дурак согласился на эту поездку, чтобы не пришлось прожить без неё ещё два дня. С момента их знакомства Сехун даже не смотрел в сторону других девушек, хотя прежде купался в женском внимании. Он был верным, пускай никто и не просил — сам так хотел. Почему же так скребут кошки на душе от собственных решений?

***

На гору решили подняться после трёх часов, чтобы солнце голову не напекло. Подъем был немного круче, чем ожидалось, и не привыкшая к активному отдыху Мина часто отставала от группы. Чёртовы спортсмены. Очевидно, бегать по вечерам — это самый минимум физической подготовки. Но девушка не ныла — запретила себе ещё после первой одышки. Несмотря на утреннее происшествие, Сехун отказывался бросать её одну или ещё хуже — с Таном. К удивлению парня, последний не проявлял особого желания находиться рядом с Миной. Одноклассник усвоил урок и больше не был излишне навязчивым: просто молча ждал её после каждой остановки и подавал руку на крутых участках.

***

К поляне друзья добрались вспотевшими и уставшими, но чертовски довольными собой. Их тела повалились на прохладную траву, как домино. Все были голодными настолько, что забыли расстелить плед и привал устроили прямо на земле. — Еда ещё никогда не была такой вкусной, — заявляет Юнхён, откусывая от бутерброда. К всеобщему разочарованию, делать на поляне было особо нечего. После перекуса и тысячи фото кто-то предложил вспомнить детство и поиграть в догонялки — в прятки не получится. Беззаботно бегать за друзьями и от них было весело просто само по себе. В детских играх будто заключена какая-то магия — они такие незамысловатые, но вызывают бурю позитивных эмоций, и смех сам рвётся из грудной клетки наружу. Они визжали, кричали и смеялись, пока наконец не вернулись к тому, с чего начали — к холодной траве. Когда снова вымотались, договорились доесть принесённую с собой еду и отправляться на спуск. Лёжа на земле с руками под головой, Сехун провожал взглядом облака и заикнулся о том, что не хватает только пива, за что получил щелбана от Мины. — Ты совсем безответственный, — говорит ему с разочарованием в голосе, — а если бы с тобой что-нибудь случилось на обратной дороге? — И что с того? — Что с того?! — запрыгивает на него сверху и шутливо бьет руками по груди, словно сумасшедшая. — Я тебя домой целым собиралась довезти! — смеётся. Парень позволяет ей дергать себя за щёки, пока она остаётся в таком положении и улыбается прямо над его лицом. Детство ещё не отыграло в одном месте: он хватает девушку за бедро и резко переворачивает её на спину. Теперь они поменялись местами. Сехун навис над ней и начал угрожать щекоткой. Мина смертельно ненавидит щекотку: извивается под ним так, будто её ножом режут, и умоляет перестать. — Ещё будешь себя плохо вести? — смеётся Сехун. — Нет! Нет, мой повелитель, — подыгрывает ему. — Я буду послушной, только пощадите. Одноклассник освобождает её от наказания и даёт отдышаться, прежде чем встать и подать руку.

***

Обратная дорога показалась им намного короче, но тут причиной всему не столько закономерность, сколько хорошее настроение. Ребята делились воспоминаниями из детства, спорили насчёт самой вкусной жвачки и распевали хиты своей глубокой юности.

***

Второй вечер обязан проходить в традиции первого, а значит надо снова поужинать на улице. Сегодня у них такая идиллия, что даже не приходится спорить по поводу готовки и мытья посуды. Юнхён предлагает на этот раз им присоединиться к тем ребятам из ближайшей базы, ведь так гласит закон приличия. Так и сделали. Другая компания была им очень рада, потому что их вечер проходил не слишком весело — это были их пятые сутки под одной крышей, и они устали даже от лиц друг друга. Чтобы задать вечеру градус, кто-то предложил сыграть в «правду или действие», но большинство пришло к выводу, что они ещё слишком трезвые, чтобы без зазрения совести целоваться друг с другом, и отложили эту игру на позже. Вместо этого собрались вокруг костра каждый с банкой пива в руке и принялись играть в «я никогда не». Начало было не слишком увлекательным: называли то, что делал практически каждый, чтобы разменять первую банку и перейти ко второй. На середине второй перешли к более интимному. У Мины всегда браковало фантазии для таких игр: — Я никогда не изменяла. — А поцелуи считаются? — спрашивает кто-то из присутствующих. — Да все считается, — смеётся Сора. Сехун смотрит на банку в руке и думает: пить или нет. Страшновато, что кто-то попросит рассказать, как и с кем это произошло. — Пей! — Мина бьет его по плечу и смеётся. — Ты о чём? — спрашивает с опасением. — Не знаю, но точно что-то было. Ты не похож на верного парня, — шутит. Но Сехун в этих словах шутки не слышит — он до смерти перепугался. Его весь день грызёт совесть, хоть и не должна. Парень встречается взглядом с Наён, та мило улыбается, быстро хлопает глазками и делает глоток пива. Веселье продолжается, когда компания переходит к напиткам покрепче и танцам. К «правде или действию» дело так и не доходит. Сехун усердно контролирует то, что попадает в стакан Мины — сегодня он её телохранитель, как и, собственно, в любой другой день. — Перерыв, — забирает у одноклассницы стакан. — Но мне так весело! — протестует девушка. — Отдам, когда станет грустно. Танцевать без стакана неловко — не знаешь, куда деть руки, — но против начальства не попрешь. Наён отчаянно старается привлечь внимание Сехуна. Получается у неё крайне плохо — он не хочет даже смотреть в её сторону. Когда та окончательно его достаёт, он отходит с несколькими ребятами на перекур. Тан практически весь вечер наблюдает за Миной. За тем, как Сехун её контролирует. За тем, как она танцует в компании почти незнакомых девушек и парней. За тем, как не обращает на него внимания и демонстрирует всем так много в своём укорочённом топе и узких джинсах. За тем, как чужие руки прикасаются к её коже. Его до чёртиков раздражает то, что она совсем не против этого. Пока все заняты своими делами, а музыка достаточно громкая, Тан решает воспользоваться моментом. Он подходит сзади к танцующей Мине и обвивает её живот руками, заставляя замедлиться. Шепчет на ухо: — Придёшь сегодня ко мне? Девушка смеётся в ответ и, не оборачиваясь, прикладывает ладонь к щеке парня: — К тебе на диван? А Наён подвинется? — поворачивает голову и наконец видит ошарашенное лицо Тана. — Ой, — хихикает над собственной невнимательностью, — извини, я подумала, что ты Сехун. — Ещё бы ты так не подумала, — отпускает и отходит в сторону. Его чувства задеты, поэтому хочется побыть вдали от всех. Когда Тан обходит дом и наталкивается на Наён и Сехуна. Не знает, о чём они общаются, но расстояние между ними настолько маленькое, что выводы сами напрашиваются. Сехун замечает парня и быстро отходит от Наён, будто их спалили на чём-то грязном.

***

Домой возвращаются не поздно — часам к двум. В этот раз Мина напилась заметно сильнее, хоть у неё и был контролёр, так что силы воли хватает только на почистить зубы — вкус во рту отвратительный. Она хотела бы сейчас же уснуть и проснуться со свежей головой, но Сехун упёрто отказывается отпускать её спать, пока спирт хотя бы немного не выветрится, поэтому они снова собираются во имя утра без похмелья, но сегодня — в комнате Наён и Мины. Кто-то предлагает вызвать кровавую Мэри, но Мина с Сорой с визгом умоляют этого не делать и всячески пытаются не дать Юнхёну с Сехуном дойти до ближайшего зеркала.

***

Перед тем, как лечь в кровать, Мина все же заставляет себя заскочить в душ на пять минут. Уже в постели понимает, что лучше бы обошлась без этого, потому что сон как рукой сняло. Она долго крутится в поиске удобной позы, стараясь не разбудить соседку, но вскоре сдаётся и заставляет себя лечь на спину и попытаться расслабиться. Медитация проходит крайне неуспешно. Отгоняя мысли, Мина вспомнила, что Тан просил её зайти. Скорее всего, приглашение уже не действительно, но сна как не было ни в одном глазу, так и нет, поэтому можно и проверить, чтобы узнать наверняка. Девушка на цыпочках пробирается к двери его комнаты и зачем-то стучит перед тем, как войти без разрешения. Тело на кровати остаётся неподвижным, даже когда Мина закрывает дверь изнутри и приближается к нему. Она не такая смелая, как Тан, поэтому не решается бесцеремонно залезть под одеяло. Девушка наклоняется над ним, чтобы окончательно убедится в том, что он спит, но через долю секунды оказывается поваленной на кровать и придавленной тяжелой рукой парня. От испуга сердце разгоняется в попытке сбежать вместе с хозяйкой. Тан предотвращает любые её попытки отодвинуться: перекидывает через неё правую ногу и наваливается почти половиной своего тела. Его глаза не открылись ни на секунду — он будто неосознанно совершил все действия во сне. Удобно устроив голову в ямке между подбородком и ключицами Мины, наконец говорит: — Комнатой не ошиблась? — Девушка понимала, что её ошибка на вечеринке могла его задеть, но ожидала приёма потеплее. — Твой повелитель этажом ниже. Их вчерашний диалог ожил в памяти Мины. «Я ревную». Не стоило ему так быстро в этом признаваться, потому что Мина ощутила некую власть. Ей хотелось снова и снова слушать, как Тан просит не обращать внимания на других и смотреть только на него. Практически весь день она осознанно его провоцировала, и теперь пожинает плоды своего труда. — Он уснул, — нарочно нарывается. — Пришлось найти ему замену, — в наказание Тан сильно прикусывает нежную кожу у основания шеи, и Мина шипит от боли. — А он был понежнее, — ещё укус. — С-с, я поняла, — безрезультатно откидывает голову назад в тщетной попытке спастись. — Поняла? — снова кусает и облизывает больное место. — Поняла, — по телу пробегает колония мурашек. Тан возвышается над ней с победной улыбкой и жадно смотрит в глаза, словно хищник на свою жертву. — Верните меня повелителю, — не сдерживается девушка, чтобы снова не пошутить. Тан среагировал молниеносно: грубо закрыл ей рот поцелуем, чтобы из него не вырвалась очередная провокация. Мина довольно смеётся над результатом собственных действий, чем ещё больше заводит парня. Ему нравится послушная и стесняющаяся Мина, но эта — дерзкая — обладает особым очарованием. Она сама проникает языком в его рот, проводит ним по нижней губе, но через секунду отстраняется и уклоняется несколько раз, прежде чем даёт поцеловать себя снова. Парень и сам не замечает, как инстинкты берут над ним верх. Он медленно трётся пахом о тело Мины, и она сразу обращает на это внимание, но не останавливает его, а наоборот — начинает двигаться в такт, насколько ей позволяет положение. Это проясняет мысли Тана: он замирает и пытается отстраниться от её губ, но она не разрешает. Мина одной рукой притягивает его за шею, а другой находит резинку его шорт и тянет на себя, словно даёт команду «продолжать». Парень мягко, а главное — тихо стонет и позволяет себе двигаться быстрее. Когда до него наконец доходит, что Мина сама этого хочет, Тан привстает и грубо переворачивает девушку на живот, от чего она почти вскрикивает. Её футболка задирается в процессе, оголяя ягодицы, и парень еле сдерживает себя от того, чтобы перевести их игру на новый уровень. Мина выгибается и подаёт ягодицами немного вверх, намекая на то, что пауза затянулась, но Тан никуда не спешит — он наслаждается видом. Собственнически проводит всей поверхностью обеих ладоней вверх от бёдер до талии с дурманящим давлением, жёстко сминая кожу на боках. Жмётся всем телом к Мине, резко двигая пахом и снова срывая секундные поцелуи с губ. Его член плавно скользит между её ягодицами, заставляя в перерывах между поцелуями грубо кусать кожу на плече девушки через ткань футболки, чтобы не разбудить друзей порывами стонов. Он не был к такому готов, даже подумать не мог, что так может снести крышу от обычного трения через одежду, но эффект на лицо. Нельзя сказать, что Мина получала от процесса реальное удовольствие, но это сейчас не имеет для неё значения. Важно то, что она является источником удовольствия для Тана. Он хочет её, он прикасается к ней и почти задыхается, когда произносит её имя прямо над ухом. Девушка всем телом ощущает, когда Тан кончает. Он не контролирует себя: из горла вырываются несколько рваных стонов, а по мышцам пробегает сладкая судорога. Парень буквально падает на кровать рядом с Миной и жадно хватает воздух губами. — Твоя очередь, — шепчет перед тем, как притянуть её лицо к своему и поцеловать. Ему хотелось отплатить ей, и сделать это он мог только одним способом. Его рука уверенно скользнула под ткань её трусиков. Средний палец обвёл клитор, заставляя девушку издать нетерпеливый стон. Она давно намокла и словно только этого и ждала. Тан то сосредотачивался на клиторе, то входил в неё пальцами, от чего её ноги непослушно дергались и зажимали его руку. — Думаю, — разрывает поцелуй на секунду, — мы выяснили, — снова резко отстраняется, — кто тут чей повелитель. Девушка накрывает его руку своей, выгибается и судорожно сжимает ноги, когда наконец доходит до пика. Мина тяжело дышит и настойчиво жмётся к его губам, пока мысли не прочищаются окончательно. Когда Тан убирает руку, она разрывает поцелуй и говорит: — Для уверенности нужно испытать и второго кандидата, — опять нарывается. Тана это неслабо провоцирует, и он снова запрыгивает на неё, удерживая за запястья. Девушка смеётся над его вспыльчивостью и над тем, как легко, оказывается, можно вертеть мальчиками, если иногда давать им то, чего они хотят. — Тебе бы сходить вытереться, — напоминает с победной улыбкой, — и будем ложиться. На минуту Мина остаётся в комнате одна и тратит это время на то, чтобы привести в порядок пострадавшую кровать. Тан возвращается не в том настроении, с которым уходил. Он мирно ныряет под одеяло и ластится к Мине, снова ложа голову ей на грудь и прижимая к себе за талию. Когда девушка прикасается ладонью к горячим мышцам на его спине, парень демонстрирует, что хочет быть ещё ближе к ней, но между их телами и так хватает места только для одной футболки. — Не надо никого проверять, — произносит так, будто обиделся, вызывая улыбку на лице Мины. — Я же пошутила. — Мгм. — Я уже говорила, что мы с ним просто... — Нет, — перебивает. — Я не дурак и не слепой. С просто друзьями так себя не ведут. — А как? — Не так, — бормочет. Она могла бы сейчас же отказаться от любых проверок кого бы то ни было, пообещай он ей то же самое. Она готова кричать «да» на любое его предложение, но в чём смысл, если его действие ограничено периметром этой комнаты? Может, этих двоих тянет друг к другу исключительно физически. А может, их к близости подтолкнул пример друзей, которые вечно глаза мозолят. Возможно, он привлёк её ещё в самом начале их знакомства своей мрачной молчаливостью и редчайшими знаками внимания, которые заставляли чувствовать себя особенной. Мина не знает. Ей известно лишь то, что она не хочет видеть его с другими девушками, а он точно дал понять, что не может видеть её в компании других парней. Возможен и тот вариант, что они эмоционально скованы, ведь их недружеские отношения начались с интима, а не романтики. Они просто глупые, неопытные и в какой-то мере стеснительные подростки. Парень лениво забирается рукой под футболку Мины и гладит голую кожу большим пальцем — это уже стало некой его фишкой. Несколько бабочек просыпаются в животе девушки, щекоча её изнутри взмахами крыльев. — Хочешь сесть со мной в автобусе? — спрашивает он. — Ну, если ты не хочешь ехать со своей любимой На... — Не хочу, — обрывает на полуслове и раздражённо давит на кожу, — хочу с тобой. — А я хочу с Се... — все никак не нарадуется новой игрушке в руках. — Прекрати, — перебивает снова. — Если ты всё ещё шутишь, то прекрати. — Время будто замедляется, когда он делает паузу. — Тебе совершенно плевать на то, что ты со мной делаешь. Его слова вгоняют девушку в краску, а на грудную клетку словно начинает давить тяжёлый камень. Не стоит забывать, что если слишком часто играть, то игрушка может сломаться. Мина не знает, что на это ответить, поэтому оставляет тему открытой. Лучше так, чем испортить своими словами даже то маленькое счастье, которое у них осталось. *** Сехун тоже не смог уснуть. События вчерашней ночи продолжают давить на него, и он бы с радостью загладил свои грехи, если бы только кто-то подсказал ему способ. Сегодня он четко дал Наён понять, что выбирает верить Мине, а не ей. Но проблема в том, что и верить-то не во что, потому что Мина нагло молчит. Да и с какой стати она должна хоть в чём-то перед ним отчитываться или рассказывать ему подробности своей жизни? Отношения у них хоть и близкие, но всё равно построены на подколах и сарказме. Всё указывает на то, что между ней и Таном ничего нет — они почти не контактируют. Редкие взгляды и поддержание беседы в кругу друзей — это ещё не преступление. Парень, сам до конца не понимая, для чего, поднимается на второй этаж и замирает перед дверью в комнату Мины. Он зашёл бы, наверное, если бы его не отвлекли приглушённые, еле слышные и совершенно не различаемые голоса из комнаты Тана. Сехун вслушивается, но ему удаётся словить только чьи-то стоны, и это заставляет его почти бежать оттуда. В голове мелькают различные сценарии, и кровь в жилах закипает от этого. Сехун выходит на свежий воздух, чтобы хоть немного успокоиться. Парень зажимает между зубов светлый фильтр и пытается добыть хоть каплю огня из зажигалки, но все попытки увенчиваются крахом, доводя его до грани безумия. Он выплевывает сигарету и злобно швыряет зажигалку в тёмную неизвестность. Хочется кричать от своей беспомощности. В какой-то момент он осознаёт, что позволил глазам намокнуть. Совсем немного, но даже этого достаточно для того, чтобы в очередной раз разочароваться в себе и своих чувствах. Песня, которую пели листья деревьев вместе с бодрствующими насекомыми, мало-помалу успокаивала его, а холодный ветер гасил огонь в груди. Сехун убеждал себя в том, что нельзя её обвинять. Не пойман — не вор. С таким же успехом это могла быть Наён — а почему нет? Он верит Мине, которая никогда не врёт, но и не говорит правды. *** Проснулись снова рано, потому что выселиться предстояло до двенадцати утра. Сегодня была очередь Мины бросать Тана одного. У неё для таких экстренных случаев был будильник в голове. Он всегда будил её непривычно рано, если она волновалась о чём-то. Утро было неловким для половины присутствующих. Сехун плёлся к остановке, как в воду опущенный. Тан с Миной по-прежнему не контактировали. Автобус приехал почти пустым, так что все могли занять желаемые места. Тан зашёл первым и сел в задней части. Сора и Юнхён сели в ряду напротив него. Пока Наён стояла в проходе, Мина неуверенно двигалась вглубь автобуса. Сехун шёл прямо за ней и схватил за локоть возле свободных мест перед Юнхёном и Сорой. — Давай сядем тут, — предлагает. — А... — она правда хотела сесть с Таном, но не решилась бы на это даже без предложения Сехуна. — Ладно, — находит взглядом глаза Тана, который прекрасно всё слышит и тоже смотрит на неё, — давай тут. Погода сегодня ни к чёрту. Облака серые, солнца почти не видно — будет дождь. Мина не брала с собой тёплую одежду, и сейчас страдает из-за этого решения. В автобусе прохладно, отчего она время от времени потирает голые плечи. Сехун зачем-то встаёт и роется в вещах на полке для багажа. — Подними руки, — просит Мину, когда садится обратно. Она отворачивается от окна, услышав такую странную просьбу, и в процессе на её голову приземляется что-то большое и мягкое — Сехун надевает на неё свою чёрную толстовку. — Эй, а где предупреждение? — ошарашено спрашивает девушка. — Я предупреждал, — отвечает серьезно, осторожно продевая её руки в рукава. Мина наблюдает за этим с нескрываемой благодарностью в глазах, но её вдруг осеняет, что к ним может быть прикован взгляд ещё одного человека. Девушка быстро поворачивает шею и испуганно смотрит на Тана. Он явно раздражён и даже не пытается скрыть этого или спрятать лицо — смотрит прямо на Мину. Она еле заметно отрицательно машет головой, но его это ни в чём не сможет переубедить. Парень разочарованно отворачивает лицо к окну, прерывая зрительный контакт, Мина тоже садится прямо. — Спасибо, — говорит растерянно. — Ага, — Сехун закрывает глаза и опускает голову Мине на плечо, — теперь ты не дёргайся, — предупреждает. Пока что он довольствуется тем, что может себе позволить. Ей хочется оправдываться, но разве она в состоянии? Разве есть перед кем? И для чего? Чтобы какое-то подобие парня не ревновало? Чтобы удовлетворить его самолюбие? Да, чёрт возьми, ради всего вышеперечисленного. Ей не столько нужен Тан, который хочет её, сколько милый и тёплый чёрный кот, лежащий на груди, до сладости больно впиваясь когтями в кожу. У этого кота полно тревог, и она всем сердцем желает помочь ему с ними справиться, если только он позволит. Но на дворе облачное утро, а это значит, что никто никому и ничего не должен.