Любовь, наверное

Разница между летом, когда тебе десять лет, и летом в семнадцать в восприятии времени. В начальной школе девяносто два дня кажутся подарком судьбы — за это время можно пешком до Луны сходить. В предверии взрослой жизни ты уже умеешь делить и умножать двузначные числа и прожигать жизнь, так что три месяца — всего лишь маленькие квадратики в календаре на телефоне. Август был жарким и довольно скучным. Дни наступали друг другу на пятки и даже не обращали на это внимания. Они все были похожими: утро, завтрак, помощь в цветочной лавке, переписки с друзьями, иногда — обед с друзьями, чтение, скейт-парк и ящик неловкости в придачу, немного времени с Сехуном и его друзьями, потому что Юнхён и Тан теперь часто были заняты подготовкой к вступительным экзаменам и интервью, бег, ужин, сон. И по новой.

***

За две недели до начала учёбы Мина с Сорой гуляли по торговому центру в надежде закупиться канцелярией для своего последнего учебного года. Сора поделилась с подругой переживаниями насчёт их с Юнхёном отношений. Всё же они больше не смогут видеться каждый день, у него обязательно появятся новые друзья, вечные тренировки, да и в целом он в любой момент может решить, что встречаться со школьницей — глупо, когда вокруг столько возможностей. Мина старалась поддержать подругу и заверить, что её опасения беспочвенны. Юнхён — исключение из любого правила. Он жизнерадостный, в какой-то мере беззаботный, добрый, а главное — он всегда делает жизнь своих друзей чуточку лучше. — Просто не позволяй страху действительно испортить ваши отношения. Мне кажется, для Юнхёна важно знать, что рядом с ним человек с похожей энергией, понимаешь? — размышляет Мина. — Наверное, — вздыхает Сора, разглядывая толстые тетрадки.

***

Девушки зашли на работу к матери Мины, чтобы позвать её на обед. Сора так часто бывала в цветочном магазине и в гостях у подруги, что успела подружиться с её мамой и уже даже обращается к ней по имени. — Мина говорила, что я уезжаю на два дня? — Мам, — ноет дочь. — Нет, — Сора осуждающе сверлит Мину взглядом. — Я связалась со своими школьными подругами, и мы решили устроить небольшую встречу одноклассников, — с намёком подмигивает Соре. — Мы думаем об одном и том же? — девушка подмигивает в ответ. — Ну, нет, — жалостливо умоляет Мина. — Почему никто не спрашивает моего мнения? С горем пополам Мина сдалась: если её мама что-то задумала, то так тому и быть. А задумала женщина собрать переполненных гормонами подростков под одной крышей на целую ночь. Она решила, что её дочери не помешало бы вот так собраться со своими друзьями ещё раз перед тем, как начнётся учебный год. Мина несколько дней пыталась убедить мать в том, что это плохая идея. Мальчики и девочки в одном доме без присмотра взрослых? Конечно, почему бы и нет. Но разве в недавней поездке условия были другими? Были, но только для Мины. Теперь же она без понятия, на чём они с Таном стоят. Дружат, вроде. Стараются не выдать напряжение на глазах у посторонних, а наедине им с того вечера так и не посчастливилось остаться. Никто из компании даже не знает, что там с его поступлением, потому что он секретничает. И выглядит грустным. Раньше Мина думала, что так выглядит его безразличие, но поняла, что ошибалась. Тан ни с кем не делится переживаниями. Он просто появляется, когда его зовут, и присутствует. Отвечает, когда что-то спрашивают, и замолкает. Мина считает себя ужасной подругой, потому что не осмеливается поднять личную тему в разговоре. И хочется поддержать его, и не хочется лезть в чужое дело.

***

Собрались они в дождливый августовский вечер за пять дней до первого сентября. Пришёл весь расширенный состав, включая Наён, Сехуна и Чанёля, который недавно притерся к ним. Ребята специально пришли после десяти — это вечеринка с ночевкой. Мина не горела желанием заниматься организационными вопросами, поэтому доверила Соре составить развлекательную программу. В итоге начали с обмена колкостями и передвигания мебели в гостиной, чтобы можно было разместиться на полу в центре. Чанёль, конечно, сразу же побежал к холодильнику за пивом — сегодня договорились обойтись только ним. — Начнём с бир-понга? — предлагает он. Сехун его поддерживает и убеждает Сору позволить им внести всего одно изменение в их расписание. Игра задаёт настроение вечеру, и дальше общаться становится проще. Они вроде и не близки друг с другом, но хмель постепенно делает их дружелюбнее и развязнее. Кто-то продолжает играть, кто-то давно сдался и просто пьёт. Мина бесстыже проигрывает, когда Сехун попадает шариком в последний наполненный стакан перед ней. Она выпивает, подбегает к противоположной стороне стола и шутливо бьет одноклассника по плечу. — Нечестно! — протестует девушка. — Реванш? — Я на это не куплюсь, — приближается к его лицу и смотрит прищуренно. — Целуйтесь, — сталкивает их лбами Чанёль, проходящий мимо. — Ой, — наигранно прикрывает губы рукой, — извините-извините. Мина раздраженно бьет его рукой по груди, другой потирая потенциальную шишку. Он словно находится в поисках конца её терпения при каждой встрече.

***

И без того никакие отношения Сехуна и Тана слегка преобразились и стали натянутыми. Они практически всегда игнорировали друг друга при, но если им и приходилось контактировать, то каждый умудрялся демонстрировать свою неприязнь. Парни обменивались редкими презрительными взглядами, нарочно задевали плечами, как малые дети, если сталкивались, и в целом портили общую атмосферу. К счастью, пересекались они недостаточно часто для того, чтобы кто-то это заметил. Сехун вообще редко появлялся в их компании. Теперь он вечно чём-то занят. Стал серьезнее, не ищет встречи с Миной, как раньше, и даже не достаёт её каждый день.

***

С начала вечера Чанёль крутится вокруг Наён, но та не поддаётся. Сама же девушка не оставляет попыток сблизиться с Сехуном и открыть перед ним истинные намерения или желания Мины, раз он сам не в состоянии увидеть то, что происходит у него под носом. Наён по своей натуре интриганка — ей нужна драма. После полуночи гроза усилилась. Ребята решили накалить атмосферу: выключили свет и оставили только небольшую лампу в углу. — Мне это не нравится, — капризничает Сора. — Ещё одна принцесса, — Наён задевает её плечом, когда возвращается из кухни. — А теперь поиграем, — садится на пол. — Сыграем в «правду или действие»? — произносит соблазнительным тоном. — Меня не надо просить дважды, — Чанёль падает рядом с ней. Остальные просто сдаются и присоединяются к ним, формируя круг с пустой бутылкой в центре. Наён привстает на четвереньки и крутит первой. Начало было спокойным, если не брать во внимание провокационные вопросы Чанёля. Перед представлением Наён хотела разогреть публику. Им было действительно весело, когда Юнхёну сказали постоять на голове, когда Сехун рассказывал о своей первой детской симпатии, когда Мину буквально заставили облизать щеку Сехуна и когда Чанёль кружился, как балерина. Всё это время Наён тщательно рассчитывала, как бы ей заставить бутылочку остановиться на своей жертве. После нескольких неудачных попыток ей это наконец удалось. — Мина, — всматривается в неё подозрительно, — правда или действие? — Действие, — решает рискнуть. — Станцуешь нам стриптиз? — невинно хлопает глазками. Не всем понравилась эта идея, но Чанёль был от неё в восторге. — Давай, тут и так темно, — подбивает её парен, за что получает локтем под дых от Сехуна. Мина закатывает глаза и взвешивает все за и против. Секунду она пытается всмотреться в лицо Тана, но в комнате действительно хоть глаз выколи. — Правда, — поддаётся Мина и делает глоток из своей бутылки. — Ты девственница? — выпаливает Наён. Глаза Мины слегка расширяются, но гости этого не замечают. Прежде, чем она успевает ответить, звонит телефон. — Это мама, — испуганно мямлит Мина, — я должна ответить. Девушка сбегает не на кухню, а к себе в комнату — просто потому, что ей хочется оказаться подальше ото всех. Мама звонит только для того, чтобы проверить ситуацию в доме, но увлекает дочь в короткий разговор о собственном вечере. — Да, классно... — бормочет Мина, чтобы создать вид присутствия в диалоге. Через несколько минут она резко отвела телефон от уха — её испугал громкий звук разбившегося стекла, грохот и чей-то крик. — Извини, мне пора, — и сбрасывает. Она прибегает в гостиную, резко бьет рукой по выключателю и застаёт неожиданную картину: Чанёль с Юнхёном держат рвущегося в бой Сехуна, Наён испуганно стоит в стороне, а Сора склонилась над Таном. Сора перепуганно что-то мямлила, а Сехун продолжал вырываться — он явно ещё не всё сказал и не всё сделал. Мина сделала пару шагов вглубь комнаты и только после этого перед ней открылась полная картина. Зрелище не из приятных: левая рука Тана была покрыта кровью и порезами — от плеча до локтя, а под ней — несколько разбитых бутылок. Мина упала возле него на колени и застыла в бездействии. Количество крови и бледное лицо парня испугало её. Несмотря на сложившуюся ситуацию, Тан еле слышно смеялся. Он даже не пытался встать — просто смотрел в потолок и упрямо игнорировал происходящее. — Успокойся! — кричит сбоку Сора. Мина не сразу обращает внимание на то, кому адресованы слова, но громкий звук заставляет её прийти в себя. — Что случилось? — спрашивает у Тана ломающимся голосом. — Что случилось? — беспомощно дёргает Сору за руку. — Что ты сделал?! — оборачивается к парням. Её крик почти заставляет Сехуна успокоиться. Ему удаётся вырвать руки из хватки Юнхёна и Чанёля, потому что те перевели внимание на Мину, но больше он ничего не предпринимает, просто пытается привести дыхание в норму и виновато отводит взгляд. Мина складывает два плюс два, и злость сменяет презрение. — Дай мне всё объяс... — Сехун виновато делает шаг вперёд. — Уходите, — не даёт договорить Мина. — Ты даже не выслушаешь меня? — делает ещё несколько шагов ей навстречу. Девушка резко подрывается на ноги и оказывается в сантиметрах от Сехуна. Она смотрит на него исподлобья и перебирает в мыслях реплики. В её глазах страх, но не перед ним. Она его больше не боится. Пришла очередь Сехуна беспокоиться о том, что она может с ним сделать, потому что он по одностороннему соглашению вверил ей в руки своё глупое сердце. — Я думала, что ты изменился, — разочарованно говорит. — Верно, — с неровной ухмылкой кивает парень, — я ведь страшный и ужасный, меня нужно починить, — плюётся ядом. — Именно, — отвечает с прежней серьезностью, не отводя взгляда, — но ни я, ни мои друзья в этом не виноваты. — Твои друзья? А мы кто? — спрашивает с раздраженной улыбкой, склонив голову на бок. Мина долго всматривается в его глаза, не в состоянии ответить на вопрос. Кто же он ей после того, как полез в драку с её другом? Кто он после того, как смешил её до боли в животе и помогал в трудные моменты? Кто он после того, как создавал для неё трудные моменты? Кто он после того, как она впустила его в свою жизнь и выделила почетное место? Мина сама себе не могла дать однозначный ответ. Не так давно она буквально начала жизнь с чистого листа, и имя Сехуна уже так часто на нём встречалось, что без него страница казалась бы неполной. — Я не знаю, — замолкает, всматриваясь в черные зрачки, — но ты сам говорил, что мы с тобой не друзья, — говорит Сехуну. От обиды и беспомощности слёзы сами наворачиваются. Не из-за того, что парень, который ей нравится, ранен, а скорее из-за того, что все идёт не по её плану, и она никак не может вмешаться в прошлое и предотвратить конфликт. — Эй, — Сехун тянет к ней руки — хочет успокоить. Внутренний голос не позволяет прикоснуться. — Мина, — мягко обращается к ней. — Тебе, что, — закрывает глаза ладонями, — нравится издеваться надо мной? Я хотела быть твоей подругой, но ты... Наверняка тебе просто хотелось занять себя чём-то. Чанёль не сдерживается и закатывает глаза, пока на него никто не смотрит. Для него эта компания действительно была способом развлечь себя. Он не успел построить с ними дружеских уз, но в какой-то мере уважал желание Сехуна находиться рядом с ними, поэтому решил поддержать эту его затею. — Давай поговорим, — умоляет Сехун, — наедине. — И что ты мне скажешь? Рука дёрнулась? — спрашивает Мина без каких-либо эмоций. — Знаешь, что? — поднимает на него пристальный взгляд. — Давай лучше разойдёмся до того, как наговорим глупостей? Он хотел возразить — ему нельзя оставлять всё в таком виде, — но Чанёль силой заставил его передумать. Перед самой дверью Сехун не выдержал и резко развернулся. Мина уже перевела все своё внимание на пострадавшего, когда неожиданно её схватили за руку и против воли потащили к выходу. — Мы поговорим, — выговаривает сквозь сжатые зубы Сехун. Попытки освободиться не принесли никакого результата. Юнхён порывался помочь подруге, но того задержал Чанёль. Мина за считанные секунды оказалась на крыльце своего дома, ей даже не позволили обуться. Она обнимала себя обеими руками в попытке согреться и косо поглядывала на Сехуна. Выяснение отношений сейчас не самое важное дело, но парень так не считает. — Ты его любишь? — спрашивает он с нескрываемой злостью в голосе. Мина почти истерически смеётся. — Серьезно? Это то, о чём ты хотел поговорить? — снова не сдерживает смех. — Да это вообще тебя никак не касается. — Касается! Его злит её несерьезность, ведь для него это больше, чем просто шутки. Сехун на секунду отворачивается, проводя ладонями по лицу сверху вниз в надежде удержать себя в руках и не натворить необратимых дел. — Ты шутишь? У меня в гостиной человек истекает кровью по твоей вине, между прочим, — указывает рукой на дверь, — а ты устраиваешь мне бессмысленный допрос! Сехун собирает ладонь в кулак и несколько раз стучит себе по лбу, чтобы собраться с мыслями. Девушка выжидающе смотрит на него — он преградил ей вход. В экстренной ситуации мозг парня даёт сбой и нагло отказывается возвращаться к работе. Ладно, думает Сехун, сейчас или никогда. Он молниеносно приближается к Мине, накрывает её горячие щёки своими холодными ладонями, держит и целует. Всё происходит быстро, но это ни капли не путает мысли девушки. Она пытается отстраниться и кривится, когда у неё ничего не получается, руками хватает его запястья, старается освободиться от хватки. — Дурак?! — кричит, когда наконец убирает его руки. — Тебе ещё самому не надоело? — толкает в грудь. — Сколько можно издеваться? Я уже сказала, что сейчас совсем неподходящее... — Это ты глупая, — перебивает её. — Мне на лбу написать, что я... — запинается, кратко обдумывая, стоит ли произносить это, — что я люблю тебя? А кто она, чтобы он говорил ей такое? Любовь — громкое слово, и вслух оно произносится исключительно заглавными звуками. Этим словом либо раскидываются направо и налево, либо говорят исключительным личностям. Они с Сехуном знакомы чуть больше пяти месяцев, и по мнению Мины она никак не могла вызвать в нём такие чувства. Они просто смогли притереться друг к другу и делили некоторые воспоминания. Им было легко, потому что в какой-то момент Мина решила отпустить свой страх и позволить их отношениям плыть по течению. Но она никогда не рассматривала Сехуна, как парня. Частично в этом виновата Сора: именно она выстроила в голове подруги мысль, что Сехун — местный плейбой, и не стоит рассчитывать на него в романтическом плане. Инстинкт самосохранения Мины активизировался ещё в тот далёкий день и успешно защищал её сердце от ранений. Девушка и сейчас не воспринимает слова одноклассника всерьёз. — Хватит, — пытается толкнуть его в сторону, чтобы добраться до дверной ручки, но он не поддаётся. — Пусти, — говорит раздражённо. — Даже ничего не ответишь? — сильнее опирается на дверь. Он в жизни никому не признавался в любви. Если бы только она могла узнать, каких ему это стоило усилий. Но нет, ей всё равно, как бывало и до этого при любой другой попытке флирта с его стороны. — Мне не нужно всё это, — грубо произносит Мина. — Твои подколы, игры и шутки. Мне казалось, что мы можем быть честными друг с другом. — Но я честно тебе признаюсь: я тебя люблю, — второй раз произносить это не так сложно, будто камень с груди упал. — Ладно, за что? — неожиданно девушка впаивается в него взглядом. — За что? — Сехун цепенеет от такого вопроса. А за что, действительно? Он испытывал к ней тёплые чувства практически с самого начала. Сам себе не мог объяснить этого, долго сопротивлялся, но сдался перед жестокой правдой. Мина никогда не была излишне добра к нему, не оказывала знаков внимания, не навязывалась. Она просто напоминала ему кого-то из детства, хотя пелена осознанности давно закрыла большинство давних воспоминаний. Сехун не мог дать ей точного ответа. Да никто не смог бы, наверное. Разве можно подобрать слова для высших чувств? — Я должен это объяснять? — спрашивает растерянно парень. — Нет, ты ничего мне не должен, — говорит Мина. — Как и я тебе. Ей надоело то, что он отнимает у неё драгоценное время. Ведь за дверью неизвестно что происходит с её другом, и она в какой-то мере несёт за это ответственность. — Пожалуйста, — просит его, — мне нужно помочь ему. — Ещё бы, — выговаривает сквозь зубы парень и отступает в сторону. У неё и в голове не было прощаться с ним. Теперь, когда она может вернуться к друзьям и помочь Тану, Сехуна не существует. Мина забегает внутрь и ищет глазами Тана, но ни его, ни Юнхёна с Сорой нигде не видно. — Они пошли наверх, — сообщает ей Ченёль перед тем, как покинуть дом вместе с Наён. Мина сразу же побежала на второй этаж, проигнорировав их уход. Она обнаружила оставшихся друзей в ванной комнате. Сора настаивала на вызове «скорой», но Тан убеждал её и Юнхёна в том, что всё не так плохо, как выглядит. При виде Тана на Мину нахлынула новая волна паники. Сперва она молча окинула его взглядом, но вскоре собрала себя по кусочкам в одно целое и принялась искать в тумбочках дезинфицирующе средство, бинты, ватные диски и пинцет, чтобы убрать остатки стекла. Сора продолжала настаивать на своём и предложила самим поехать в больницу, потому что боялась, что их самолечение может усугубить ситуацию, но парень по-прежнему отказывался. Тан присел на стенку ванны. — Можете оставить нас? — просит он. Друзья осуждающе на него смотрят. — Пожалуйста. Сора вопросительно посмотрела на Мину, и та положительно кивнула в ответ. — Я справлюсь, — неуверенно вздыхает. — Можете пока убрать стекло в гостиной? Пара послушно вышла из ванной, вверив Тана в руки Мины. Девушка не знала, с чего начать. Она волновалась, злилась и боялась одновременно. Оставалось только расплакаться, но сейчас это под запретом. — Просто лей перекись, я потерплю, — подсказывает Тан. Мина с опасением посмотрела ему в глаза, но послушалась. Разрезала рукав футболки над повреждёнными участками и принялась за работу. Её рука дёрнулась, когда парень зашипел от боли, но он сказал продолжать. Порезов было много, большинство были неглубокими, но несколько больших осколков торчали из кожи. Перед тем, как вытянуть каждый из них, Мина делала глубокий вдох. Она начинала тянуть медленно, но парень каждый раз приказывал сделать всё резко, чтобы быстрее с этим покончить. — Мне повезло, — пытается разрядить обстановку Тан, — до шеи было недалеко. Мина решила промолчать. Ей нужно сосредоточиться: на обработке и на том, чтобы не сорваться под давлением нервов и не позволить руке дёрнуться в неподходящий момент. — Эй, — устало упирается лбом девушке в грудь, — прости. Мина ещё не знала, за что он извинялся. Она, как умела, накладывала бинты, стараясь не переусердствовать и не передавать руку. Тан внимательно наблюдал за её руками, когда она нетерпеливо пыталась разорвать ткань бинта, но ничего не получалось, и приходилось прибегать к ножницам. Он очарованно смотрел, как она ловко двигала пальцами, формируя квадратики из бинта, чтобы приклеить на несколько участков на спине. Он на всю жизнь запечатлел в памяти то, как она зубами отрывает небольшие кусочки от катушки бумажного лейкопластыря. — Можно, — здоровой рукой притягивает её ближе к себе за бедро и смотрит снизу вверх, — я тебя... — Нет, — отрезает Мина, положив руку ему на плечо, чтобы сохранить равновесие, — у тебя губа разбита, — и нарочно с силой прикладывает новый ватный диск с перекисью к губе. Парень рефлекторно отводит голову назад, но безрезультатно — Мина не останавливается, пока на ватном диске не растворяется вся запекшаяся кровь. Закончив, она выбрасывает последний диск и принимается расставлять все использованные вещи по своим местам, игнорируя Тана. — Давай поговорим, — он ловит её за ладонь, когда она собирается покинуть комнату. — Потом, — вздыхает Мина. — Нужно сказать Юнхёну и Соре, чтобы ложились. — А можно, — сильнее сжимает ладонь, когда девушка снова рвётся к выходу, — я лягу с тобой? Как же она злится на него. Не за сегодня — в этом он не виноват. Но то, как он лезет к ней в кровать и греет ночью, а утром исчезает, то, как отчуждённо ведёт себя с ней в присутствии друзей, то, как в один день любит, а на следующий игнорирует, просто вымораживает. И ещё эта чертова вежливость. Можно то, можно это? Знает же, что ему можно всё, но продолжает спрашивать. — Не знаю, — говорит спиной к нему, а затем освобождает руку и оставляет одного.

***

Чанёль давно бы уже спал, если бы не это увлечение его друга. Он посадил Наён на такси ещё у дома Мины, а сам на другой машине отправился с другом в нейтральное. Всю дорогу они молчали, потому что Сехун больше не хотел говорить. Теперь он хотел выместить на чём-то злость, поэтому бил кулаками по несчастным стенам, пинал невинные диваны и сломал деревянный столик. Он злился на Тана, на Мину и на собственную глупость. Ведь его вспыльчивость совсем никак не помогла улучшить отношения между ними, а наоборот — обнулила весь прогресс. За какие проступки в прошлой или этой жизни карма так его наказывает? Единственной девушке, которая нравится ему, нравится другой. Вскоре Чанёлю надоело наблюдать крестовый поход на мебель, и он зарядил Сехуну по челюсти — не сильно, просто, чтобы привлечь внимание. — Да какого хера? — произносит вслух вопрос, который вынашивал больше четырех месяцев. — В кого ты, блять, превратился? — Сехун был настроен драться, но Чанёль уклонился, и тот полетел в стену. — Из-за девчонки? Да нахера она тебе сдалась?! — Не знаю! — кричит в ответ и снова нарывается на драку. В итоге он добивается своего: Чанёль ещё раз проходится кулаком по его лицу, но теперь взаправду. Сехун падает на пол и больше не пытается подняться. Он наконец осознаёт своё положение. Положение: в полной жопе. Мелкий луч надежды в душе подсказывает, что ещё не всё кончено, но он ему не верит. Сейчас парень прислушивается к чёрной дыре в груди, которая засасывает его внутренние органы. — Я не знаю, — сам себе повторяет. — Я просто хочу, — сминает в кулаке кофту на груди, — просто хочу, чтобы она была со мной... — голос срывается, глаза намокают, — рядом. — Нет, — Чанёль опускается рядом с ним на пол и вздыхает, — лучше не втягивать её в наши дела. — Кто сказал, что я собираюсь? — безразлично спрашивает. — Думаешь, сможешь обойтись без этого? Она не поймёт, — игнорирует слова друга. — Она не узнает. Да и ей, — грубо вытирает глаза всей поверхностью ладоней, — теперь точно плевать на меня. *** Мина сказала Тану ложиться в её комнате. Перед тем, как к нему присоединиться и наконец опустить тяжелую голову на подушку, девушка долго сидела с Юнхёном и Сорой на кровати в маминой комнате. Ребята убрали не только битые бутылки, но и гостиную с кухней после вечеринки, так что заслужили спать на нормальной кровати, а не на диване. Все были морально выжаты, но не могли не обсудить случившееся. Они рассказали Мине, что происходило в гостиной после того, как она отлучилась. — ...и тогда Тан сказал, что вы, ну... “спали”. Сехун сначала просто толкнул его на стол, и бутылки упали на пол. Выглядело так, словно Тан провоцировал его на драку, но когда Сехун ударил, Тан даже не пытался сопротивляться, — тихо сказал Юнхён. — Он будто напрашивался, — подтвердила Сора. Мина взволновано слушала их рассказ. Она искренне не понимала, зачем Тану понадобилось бы влезать в драку с Сехуном по собственной воле. Понять всё можно лишь поговорив с самим парнем, но она до последнего оттягивала этот момент и оставалась с друзьями, пока они наконец не сказали, что будут ложиться. В самом конце Сора осмелилась спросить у подруги, было ли что-то между ней и Таном на самом деле, но Мина лишь вздохнула перед выходом из комнаты и многозначительно ответила: — Я сама не знаю. Спокойной ночи. Мина питала глупую надежду, что Тан уже уснул, и не нужно будет ничего выяснять сейчас и сдавать перед ним свои позиции, если таковые ещё остались при ней. Она откровенно устала и не знала, как вести себя с ним после услышанного. В комнату пробралась осторожно и на цыпочках, сводя к минимуму звуки. Тело на кровати не двигалось, и Мина поспешно облегченно выдохнула, когда доставала из шкафа пижаму. В ванной девушка переоделась, почистила зубы и плеснула холодной водой себе в лицо. Вернувшись в свою спальню, Мина вздрогнула — её испугал силуэт сидящего на краю кровати Тана — он всё же не спал. Его голова повернулась в сторону девушки. — Долго ты, — говорит без упрёка, — я почти уснул. Страх проходит, и Мина снова овладевает своим телом. Она подходит к свободной стороне кровати и садится спиной к парню. Его сегодняшние действия настолько не вязались с привычным его образом, что он казался совсем чужим человеком. — Прости, — извиняется он снова. — Зачем ты рассказал? — спрашивает холодно. — Почему позволил себя избить? — Это тебе Юнхён сказал? — произносит так, будто его предали. Мина ложится на свою часть кровати и бездумно пялится в потолок. Тан поворачивается к ней лицом, но не ложится. — Когда ты ушла, он сказал, что ты ещё маленькая для таких вопросов, — со стыдом признаётся парень. — Это разозлило меня, — смотрит на свои пальцы. — Будто у него есть право говорить такое. Услышав это, Мина сильно сжала веки. Только теперь необоснованная ревность кажется ей глупой. В какой-то мере она сама виновата, ведь нередко провоцировала Тана. — Я тебе говорила, что мы с ним просто... — Друзья, — заканчивает вместо неё парень. — Знаю, но разве ты сама не видишь, что его отношение к тебе не только дружеское? — Да разве это важно? — говорит резко и поднимает голову с подушки. — Тан, ты спровоцировал человека на драку и позволил себя избить! Давай, наконец, поговорим об этом! Ты просишь смотреть на тебя, говорить с тобой, но когда доходит до дела, то умалчиваешь о самом важном. Это не нормальное поведение. За что ты делаешь это с собой? Она не упрекала его, просто хотела разобраться в произошедшим. Если бы он хотел показать Сехуну его место, то дрался бы с ним на равных, а не терпел побои. Тан долго не решался ответить. Такое нельзя произнести с лёгкой душой и ожидать ответа. Такие слова выходят наружу после кома в горле и только перед теми, кто заслуживает безоговорочного доверия. В глубине души парень хочет попросить о помощи, хочет принять помощь, но снаружи — не хочет давать слабину. Он живет с мыслью, что сам виноват во всём. Неважно, что подразумевается под «всем». Он виноват, и точка. — Не хочу об этом, — выдавливает из себя Тан. — Просто скажи мне, — подбирается к нему на коленях через всю кровать и обвивает руками со спины, прижимаясь своей щекой к его. — Я хочу помочь, — на секунду сжимает руки сильнее. Ответа нет. — Тан, — её голос почти срывается, — ты когда-нибудь думал о том, — неожиданно всхлипывает, — чтобы... причинить себе вред? Сквозь собственные слёзы Мина чувствует чужие — они обжигают кожу. От этого становится в разы больнее: ему не нужно отвечать вслух, всё и без слов понятно. — Пожалуйста, — умоляет девушка сквозь слёзы, — пожалуйста... — зарывается лицом в его шею и стискивает руки. Она так и не озвучивает того, о чём просит. Не смогла, даже если попыталась бы. Вскоре Мина находит в себе силы поцеловать его сжатые до боли губы. Этот поцелуй — также безмолвная просьба ни о чём и обо всём. Девушка вслепую нащупывает руку Тана и тянет его за собой под одеяло, не разрывая поцелуй. Она бережно прикасается к его лицу руками, когда они одновременно приземляют тяжёлые головы на холодные подушки. Отпустить страшно — придётся снова говорить, а сказать уже нечего. Есть тысячи слов, но ни одно сейчас не поможет, все будут глупыми и вредящими. Тан сам разрывает солёный поцелуй и всматривается в тёмные глаза в поисках подтверждения, что он не уснул, пока Мины не было в комнате. Его большие пальцы скользят по щеке девушки, унося за собой слёзы. — Всё, — успокаивает, — забудь. Мина жадно накрывает его ладонь своей и отрицательно кивает головой. — Это неважно, — протискивается второй ладонью между другой её щекой и подушкой, — я ничего не собираюсь делать. Девушка ещё экспрессивнее мотает головой и пытается подавить новую волну слёз, из горла вырывается тихий писк. — Ты ни в чём не виновата, ладно? Наоборот, ты отвлекала меня от таких мыслей, — оставляет поцелуй на лбу. — Ты стала огромной частью моей жизни, слышишь? — легко встряхивает её. — С момента знакомства ты почти всегда была рядом. Ты стеснялась, смеялась, пусть и не всегда над моими шутками, — издаёт рваный смешок. — Ты задавала много вопросов, интересовалась моей жизнью, и этого было достаточно, слышишь? — Девушка положительно кивает вслед за ним. — Прости, — на секунду прикасается к таким же мокрым губам, — прости, — целует снова. — Прости, прости, прости, — извиняется будто тысячу раз неясно, за что, каждое слово сопровождает новый короткий поцелуй. — Ты не должна чувствовать ответственность за мои глупые поступки и решения, слышишь? — Девушка снова бездумно кивает.

***

Утром никто не стал выяснять отношений. Впервые за долгое время всем четырём не было чего сказать. Они собрались на кухне для легкого завтрака перед тем, как разойтись по домам. Юнхёна такая атмосфера напрягала чуть больше остальных, потому что молчать в кругу друзей — совсем не в его стиле. Отложив чай, который по-прежнему был слишком горячим, парень сказал: — Значит, — смотрит на Тана, — домой пойдёшь полуголым? — смешно потирает подбородок, словно задумался. Тан сразу же беззвучно посмеялся, колыхая слабым потоком воздуха чай в своей кружке. Это не особо его рассмешило, но он решил подыграть другу и помочь развеять неловкость. — Я пришёл ещё в толстовке, вообще-то, — отвечает. — А сейчас тебе жарко? Или ты поселял её? Я помогу найти, а то девочки не в состоянии нормально позавтракать, — продолжает шутить Юнхён. — Ложками в рот не попадают. — Я не смотрела! — с виноватой усмешкой протестует Сора, бросая ложку в миску с хлопьями. Как мало нужно им для того, чтобы вернуться к привычной манере общения. Дальше становится намного проще пребывать в компании друг друга, потому что больше не приходится скованно молчать. Ребята так быстро разговорились, что решили ещё немного остаться и побездельничать. Они вновь почувствовали себя беззаботными детьми, бегали по всем комнатам, громко смеялись, падали и ловили друг друга. В коридоре на втором этаже Мина буквально столкнулась с Таном — бежала, оглядываясь назад, и не заметила, как дала себя поймать. Она смеялась и не особо настойчиво пыталась освободиться. Парень крепко держал её за предплечья, он словно завис в этом моменте. Тан позволил себе забыть о том, что они сейчас не одни, обхватил её лицо ладонями и мягко поцеловал. Это застало Мину врасплох. Она перестала вырываться и поднялась на цыпочки. Приятно, когда не нужно прятаться в комнате под покровом ночи. Этот поцелуй не похож на предыдущие: в нём нет страсти, ревности или желания. Он скорее с примесью свободы, благодарности и каплей счастья. К реальности их возвращает короткий звук, оповещающий о входящем звонке. Мина узнаёт свой рингтон, но телефон на кухне. Она не успевает даже подумать о том, чтобы спуститься, как мелодия прекращается и слышится голос Соры. — Не звони, она не хочет с тобой разговаривать, — не особо недовольным тоном говорит Сора. Мине сразу становится понятно, кто ей звонит. — Нет, видеть тоже не хочет, — продолжает Сора. Выражение лица Мины сменяется на виноватое. Она не должна паршиво себя чувствовать, но не может подавить свои эмоции. — Сора, — окликает подругу, когда бежит вниз по лестнице. К счастью или нет, она не успевает ничего сказать однокласснику, когда вырывает телефон из руки подруги. На другом конце линии уже никого нет. *** Следующая возможность поговорить с Сехуном выпадает не раньше, чем через четыре дня — в школе. В промежутке между последней встречей и первым сентября Мина делала вид, что её не заботит возникнувший между ними конфликт. С друзьями она была обычной весёлой Миной. Она не могла ни с кем заговорить об этом, потому что была уверена, что никто из них не поймёт её. Друзья нелестно отзывались о Сехуне, когда речь заходила о драке или ранах Тана. Они шутили о первом и о втором, но даже так было ясно, что прощать ему никто ничего не собирался. Право недолюбливать Сехуна было только у Мины и Тана, но Сора и Юнхён гораздо чётче давали понять, что не желают иметь с ним ничего общего. Мина отмалчивалась в таких ситуациях. Сама она не искала встречи с ним и не звонила, но по-прежнему хотела поговорить и прояснить всё. Мина пришла раньше Сехуна, как это часто бывало, и ей оставалось только ждать. Сора отвлеклась на болтовню с одноклассниками, и Мина смогла незаметно выйти из класса. Она нервно поглядывала то на часы, то на лица прохожих, а человек, которого она ждала, всё никак не появлялся. Внимание девушки отвлекло сообщение от Тана. Когда она набирала ответ, над ней нависла чья-то тень. Мина резко подняла голову и увидела перед собой Сехуна. — Привет, — неловко произносит она, блокируя телефон. — Ага, привет, — неохотно отвечает парень и толкает девушку в сторону — она загородила вход в класс. — Постой, — хватает его за предплечье обеими руками, когда он уже ступил одной ногой в класс. — Мы можем поговорить? — А, — поворачивает голову и произносит без эмоций, — теперь я не хочу разговаривать. — Нет, постой, — тянет его руку на себя, когда он пытается освободиться. — Неприятно, правда? — Сехун грубо вырывает руку и направляется к своему месту. Он прав. Неприятно, когда тебе есть, что сказать, но никто не хочет слушать. Неприятно, когда не дают возможности объясниться. Неприятно, когда тебя ранят твоим же оружием. Последние несколько дней у неё из головы не выходит их последний диалог. Теперь, когда мысли были ясны, она сожалеет почти о каждом сказанном слове. Сожалеет о том, что не восприняла его слова всерьёз, даже не попыталась. Тогда она хотела лишь поскорее разобраться с ним и вернуться к Тану, ведь тот нуждался в ней. Смешно, но она больше не могла представить своей жизни без Сехуна. Зря она сказала, что они не друзья. Он бывает агрессивным и совершает необдуманные действия, отталкивает от себя людей и притягивает обратно, когда вздумается, но всё это можно понять, если узнать его поближе. Вскоре раздался звонок и ученики заняли свои старые места. Сехун даже не смотрел в сторону Мины, хотя это давалось ему тяжело. Естественно, задели его чувства и эго, и он был обязан продемонстрировать это. Всё же он перешагнул через себя трижды и в любви признался, а она безжалостно усомнилась в его словах. Никто и не говорил, что будет просто. Также никто не предупредил, что будет больно. Сехун сам вбил себе в голову, что Мина должна быть его, и добьется он этого любыми способами. Позже. Сейчас нужно держать лицо и показать ей, что у него осталась капля гордости.