Любовь, наверное

— Снова с ней после школы водился? У неё на тебя компромат, да? — Чанёлю спокойно не сидится. — Хотел и водился, тебе какое дело? — Просто ты теряешь форму. Вчера к тебе Хасон подкатывала, а ты её так грубо отшил, — скорчил обиженную рожицу, махая головой в стороны. И это действительно так — он теряет форму. Хасон красивая девушка, слишком красивая, чтобы быть отвергнутой. Поскольку даже такие мелочные слухи быстро расползаются, уже сегодня статус Хасон понизился. Чанёль продолжал бормотать что-то о девушках и прочем, но Сехун занят другим — составляет список нелепых, но в пределах разумного, как ему приказали, желаний. Раз уж она не хочет, чтобы он курил, то будет выполнять по одному каждый раз, когда ему захочется вытянуть сигарету. В принципе, это не так часто происходит, но чего ему стоит притвориться? Именно: ничего. И даже когда все остальные парни разошлись, он остался и дописывал, усердно прикрывая лист бумаги рукой. Придумывать «нормальные» желания не так-то просто. Их всего несколько, поскольку он не хочет долго её мучить, но если этого будет мало, то его фантазия всегда готова ко второму раунду. Сехун уже представляет себе выражение её лица, когда она мельком просмотрит все пункты. Закончив список, он написал Мине: "Ты занята?" "Что-то вроде того", — получает ответ. "Мне скучно, позвони", — пишет снова. "Сказала же, что занята". Почему он пишет ей? Сехун без понятия. Ему действительно скучно, а идти к ребятам не хочется. Наверняка они сейчас собрали своих псов и сами не знают, чем заняться. Сехун не привык получать отказы и, переборов свою гордость, он звонит сам. — Ну, чего? — либо она устала, либо это нытье означает, что она совсем не в настроении с ним разговаривать. — Если я сказал позвонить, то ты должна звонить. Это так сложно? — С чего бы это? Не помню, чтобы я была тебе что-то должна, — снова этот детский, наивный голосок. — Давай встретимся, — пункт "немногословный" в списке слов, описывающих этого парня, оказался там не просто так. — Я не хочу... и уже темно. — Но я хочу отдать тебе список. — Список? — Желаний, которые ты должна будешь выполнить за каждую не скуренную мной сигарету, — при воспоминании об этом он улыбается, но не той улыбкой. Эта... другая, более настоящая. — Через полчаса в тоннеле, ладно? Это ведь недалеко от твоего дома. — Ты точно не маньяк какой-нибудь? — Сехун мог бы поспорить, что сейчас она прищурила глаза. — Тридцать минут, — после этих слов он сбрасывает. Это для него тоже в новинку. Просить о встрече? Нет, это его о таком должны просить. Но ему правда скучно, а эта девчонка смешит его даже самыми обычными фразами. Сехун прячет телефон и только что дописанный список в карман джинсов и выходит из нейтрального, погашая последние источники света.

***

К своему удивлению, он пришел на десять минут раньше. Это странно, ведь он знает свой район как облупленный, и точно мог рассчитать время. Вполне возможно, что это связанно с тем, что он чуть ли не бежал, но это только теория. Минуты идут, а её всё нет и нет. Фактически, Мина даже не согласилась на встречу, так что может и не прийти. Он бы позвонил и спросил, когда она уже появится, но это означало бы, что ему не все равно, а это просто непозволительно. И только спустя тридцать шесть минут вместо тридцати парень услышал глухие шаги по ту сторону тоннеля. — Могла не торопиться, — он не мог не съязвить. — Просто давай сюда свой список, — она вынула руки из карманов куртки. Левую протянула за списком, а в правой держала телефон, который сегодня выступает в роли подсветки. Сехун неуверенно протянул ей помятую бумажку, после чего отошел на несколько шагов назад. Пока она читала, он успел чуть ли яму не выходить. В прочем, вот и сам список: 1. Скажи мне, что я красивый. 2. Обещай не психовать, когда мы пойдем домой (а пойдем мы вдвоем, без этих твоих, так им и скажешь). 3. Позвони Чанёлю и скажи, что он дурак. 4. Снова позвони ему и скажи, что у него слишком большие уши. 5. Удали все фото того парня. 6. Сфотографируйся со мной. 7. Сегодня мы пойдем гулять. 8. А сегодня ты сходишь со мной в одно место (и не спрашивай куда именно, все равно не скажу). 9. Сегодня ты обнимешь меня посреди класса (перед уроком, чтобы все видели, что я тебе нравлюсь). 10. Сегодня мы прогуляем школу. 11. Сегодня ты мне ничего не должна, это бонус. 12. Зато сегодня ты меня поцелуешь. Мине совсем не понравился такой расклад. Почти все желания были чем-то невообразимым, особенно последнее. Вроде бы ничего страшного, но всё равно она не собирается этого делать. — Значит так, — она нашла глазами Сехуна, который ждал её реакции и, возможно, побаивался, — ты страшный. Я буду ходить домой с Ёндо и Сорой, а не с тобой. Я не собираюсь звонить твоему другу и удалять фото. Фотографироваться или ходить в какие-либо места мы тоже не будем. Я не буду тебя обнимать, потому что ты мне не нравишься. Сбегать с уроков тоже не в моих планах. Ну, а последний пункт вообще бред собачий. Можешь подойти к любой девушке и целовать её, сколько вздумается. Ты точно это не в бреду писал? Может, ты пьян? — её возмутило то, что он собирался помыкать ею. — Ревновать не будешь? — снова та ухмылка. — Ревновать? Мы знакомы... Какой сегодня день? Мы знакомы четыре дня, помнишь? — А суббота? Мы ведь встретились в субботу, — склонил голову набок и сунул руки обратно в карманы. — Ну, запугивание знакомством не считается, не думаешь? — Сехун посмотрел на свою обувь, мысленно согласившись с её словами. — Хочешь курить? Кури. Есть ведь девушки, которым это нравится? И я слышала: таких довольно много, — протянула ему список, но он не спешил его забирать. Не желая ждать ни минуты дольше, сама вынула его руку из кармана и вложила в неё бумажку. — До завтра. Такое её поведение снова злит его, но он не может отрицать её слов. Черт подери, им помыкает какая-то девчонка! Список ей не нравится! Да он ведь мог сверху донизу написать "займись со мной сексом, займись со мной сексом, займись со мной сексом", но не написал же. Его сдерживал пункт в их уговоре "в пределах разумного". И самое главное то, что он готов был позволить ей поцеловать его, а она назвала это бредом. То место, в которое он собирался сводить её, было нейтральным, где на диване уже валялся бы Чанёль. Он бы просто посмеялся бы над тем, как она спорит с покрасневшим от злости Паком. И честное слово, он наслаждался бы каждой её фразой. Но, похоже, ничего из этого не произойдет. И теперь ему даже жаль её, ведь он намеренно будет курить дважды, а то и трижды в урочное время.

***

Перед первым уроком он успел скурить сигарету, так что встречает Мина его не слишком радушно. — Серьезно, я меняюсь с ней местами, — Мина закрыла нос большим и указательным пальцами, ещё и отодвинула свой стул на приличное расстояние. — Да? Ну, — Сехун вытянул из кармана сложенную бумажку, — мое предложение все еще в силе, — приложив всего лишь малую часть силы, он придвинул стул, а значит, и самуМину тоже, максимально близко. — Так, что? — Я... — находиться с ним на таком расстоянии становится неловко, — на перемене поговорю с Минрэ. Хотя лучше сейчас. Эй, Минрэ! — на этот зов повернулось сразу несколько учеников. — Не хочешь... — Сехун закрыл ей рот рукой, при этом прижав спиной к своей груди. — Ты что творишь? Сказал же, чтобы даже не пыталась пересесть, — Мина пыталась вырваться, но вместо свободы получила только ещё больше удивленных взглядов. — Разве тебе со мной так плохо сидится? — девушка закивала в ответ. — Потому что я курю? — снова кивнула. — А если я совсем брошу, то ты выполнишь задания из списка? Всё двенадцать. Ну, даже одиннадцать, — отрицательно помахала головой в стороны. — Почему нет? — эти слова прозвучали скорее как нытье, а затем Мина сумела освободиться. — Я ведь не прошу спать со мной. — Еще бы ты попросил... — девушка вовремя обратила внимание на одноклассников, которые все еще наблюдали за этими двумя. — Я не собираюсь больше поднимать эту тему. Либо от тебя больше не несет этой дрянью, либо ты сидишь с Минрэ. — Думаю, тут я устанавливаю правила. — Кто сказал тебе этот бред?

***

На протяжении всего урока Сехун размышлял над новым планом. Она действительно слишком часто меняет свое отношение к нему. Ещё вчера, когда они шли домой, она смеялась над его подобием шуток, улыбалась и всё такое, а сегодня снова надела свои колючки. И знаете: это только ещё больше разжигает в нем желание оборвать все эти колючки на-все-гда. — Снова? Серьезно? — на четвертой перемене Сехун опять постарался разозлить её самым надежным способом. — Нет, всё, — собрала все свои вещи с парты, а также рюкзак и направилась ко второй парте в среднем ряду, не обращая внимания на слова поздно спохватившегося Сехуна. — Садись к нему, — она буквально влезла в разговор двух подруг. Прежде, чем ответить, Минрэ оглянулась, чтобы получить одобрение от самого Сехуна, но... — Чего смотришь? Ты ведь не хочешь, чтобы твое тело завтра в парке нашли? — с этой фразой он явно переборщил. Несмотря на огромное желание сейчас же подорваться с места и кинуться на шею своему потенциальному соседу по парте, девушка пристала на сторону Сехуна и отказала Мине в таком простом одолжении. Наверняка внутри у него взрывались фейерверки, когда ей пришлось снова сесть с ним. Это была победа. Первая победа. — Ну, переворот против правительства не удался? — снова язвит, в ответ на что Мина шикнула что-то вроде "заткнись". Во время урока Мина совсем не слушала, что говорит учитель. Она думала только об одном человеке — своем противном соседе по парте. Её раздражало то, что Минрэ повинуется каждому его слову. Ну, серьезно, насколько страшным человеком надо быть, чтобы тебя настолько боялись? — После уроков никуда не сбегай, поняла? — Не то, что? Мое тело найдут в парке? — Мине совсем не понравилось его отношение к однокласснице. Да, пускай он старше, но это ведь не повод всех запугивать. — Это ведь была шутка, никто не собирался её трогать. — Тогда я могу не переживать, что с ней что-нибудь случится, если мы поменяемся местами? — ей очень хотелось выиграть хотя бы этот раунд. — Тогда вас двоих найдут в парке, — отвернулся к окну, как всегда делал в таких ситуациях. Сехун все еще не понимает рвения этой девчонки бежать от него, не оглядываясь. Ну, ладно, ей не нравится, что он курит, но он ведь не дымит, как паровоз, в конце концов. При желании он может с легкостью бросить, только вот этого самого желания нет. И вообще он пожалел этого капризного ребенка и больше не курил сегодня, а она даже не заметила.

***

— Так ты пойдешь со мной после уроков или нет? — парень закрыл всё свое недовольство и гордость в огромной коробке и снова вступил с ней в диалог. — Куда? В парк? Будешь расчленять меня? — Да что ты заладила? — класс снова уделял всё внимание этим двоим. — Я похож на убийцу, маньяка или насильника? Похож? Как с тобой сложно, — собрал подготовленные к уроку вещи — одни лишь тетрадь с ручкой —, схватил рюкзак и быстрым шагом удалился из класса, хотя впереди у них ещё два урока. В чём дело? Она его достала. Ну, а чего она относится к нему, как к бывшему заключенному? Как будто он раньше провожал девушек после уроков и просил позвонить ему. Нет! Она первая. И даже если Сехун относится к ней немного... по-другому, это не делает его её рабом или кем-то в этом роде. И это её чертово настроение. Ей надо носить таблички: "можешь говорить со мной", "не подходи, умрешь", "можешь попытаться сказать мне слово, но в конечном итоге ты возненавидишь меня". Иначе никак. Сбегать с уроков для него не такая уж большая проблема — не впервые же. Главное, что есть место, которое всегда ждет его — нейтральное. Как вообще он стал авторитетом в своем районе? Очень просто. Его отец был главарем местной группировки, которая промышляла наркотиками и оружием. Отца повязали вместе с остальными, когда маленькому Сехуну было всего три года. Что насчет матери... Он вообще не уверен, что у него когда-либо была мать. Смутные воспоминания об отце есть, но вот о женщине, которую он называл мамой, нет. Годы шли, Сехуна приютила бабушка по отцовской линии. Тринадцатилетнего мальчишку опасались все в школе. Даже если он и не хотел, ему пришлось стать таким. В прочем, его друзьям тоже выбирать не пришлось. Вообще-то все двенадцать стали бы очередными главарями не только районов, но и банд, если бы с их отцами не произошла та же история, что и с папой Сехуна. Самым первым спалили район отца Чанёля, после чего всё пошло по цепочке. Все они до сих пор за решеткой, для них время бежит совсем по-другому. Парни редко навещают своих родителей, так как их перевели в тюрьму, которая находится в шести часах езды, да и мало кто из них хочет поддерживать отношения. У некоторых остались мамы, некоторых сразу же забрали к себе другие родственники, но вот Сехуну с Чанёлем и Чонином пришлось несколько лет провести в детском доме, поскольку с семейными узами было сложно. Чанёля забрали в семь лет, Чонина - в девять, Сехуну пришлось ждать до тринадцати. Плюсом деятельности их отцов были деньги. Каждый припрятал круглую сумму на черный день. Если не для себя, то для своей семьи. На эти деньги Сехун существует и сегодня. От ребят все время ожидают того же, что и от их отцов, но пока что помимо драк парни больше ни в чем не провинились.

***

— Ты чего здесь так рано? - Чунмён, который уже был студентом, как и ещё несколько из их компании, сегодня прогуливает последнюю пару, так что у них с Сехуном просто совпало. — Я должен отчитываться перед тобой? — кинул почти пустой рюкзак на диван, а потом и сам упал рядом с ним. — Чего такой злой? В школе проблемы? — У тебя своих дел нет? Не лезь, — скрестив руки на груди, закрыл глаза, пытаясь уйти от этой бессмысленной беседы с другом. И все у них шло прекрасно — Чунмён молчал, Сехун под эту тишину даже задремал, но недолго счастье длилось. Прошло каких-то жалких полтора часа, прежде чем раздался этот противный звук, который все испортил. — Ну, чего? — он даже не удосужился посмотреть на экран телефона. — Сехунни! Ты не рад мне? — Еще раз, чего тебе? — Как ты разговариваешь со своим другом? Нет, ну ты слышала? Вот ты дружи с ним всю жизнь, а он потом... — Вижу, ты занят, хотя, — на две секунды оторвал телефон от уха, чтобы посмотреть время, — уроки только закончились. — Да, мы с Миной идем гулять. Правда, Мина? "Ага", — и хотя это слово было слишком коротким и слишком тихим, ему было достаточно даже этого, чтобы вмиг подорваться с дивана и до чертиков перепугать этим Чунмёна. — Почему она с тобой? — Ну, мне хотелось как-то перед ней извиниться, поэтому я сейчас мы идем к той лавке. Ну, знаешь, где готовят самые вкусные ттокпокки в Сеуле, — голос Чанёля звучал достаточно мило, чтобы убедить в своей невинности доверчивую девчонку, но вот Сехун уже прекрасно всё понял. — Если ты её хоть... — Извини, Сехунни, но я не могу так долго игнорировать Мину. Пока! — Чанёль! - но уже слишком поздно раскидываться угрозами.

***

Как же Мина согласилась на это? Все очень просто: Чанёль в очередной раз поджидал её возле школьных ворот, только сегодня у него был план получше. Он сказал, что ему действительно стыдно за день их знакомства, да и за среду тоже. В знак примирения парень предложил угостить её, как уже было сказано раньше, самыми вкусными ттокпокки в городе, а она, как не совсем хорошо разбирающаяся в людях девушка, добродушно на это согласилась. Это и является первым пунктом плана Чанёля — знакомство заново. Для Сехуна это было как удар в спину. Никому не позволено трогать то, что по праву принадлежит ему, хотя на Мине нет клейма, на котором значилось бы "собственность О Сехуна, руками не трогать". Выбегая из здания, он искал номер Мины в списке контактов. Несколько раз нажимал на "вызов", только вот она каждый раз сбрасывала. Наверное, Чанёль постарался. И да, Сехун понимает, что друг затеял весь этот фарс, только чтобы позлить его, но кого это сейчас волнует? Место, о котором упоминал Чанёль, находится в его районе. Тут не управишься за какие-то десять минут ни ходьбой, ни бегом. Сначала примерно тридцать на автобусе, а потом еще пятнадцать пешком. Может, он успеет к тому моменту, как Чанёль засунет язык ей в глотку.

***

— Ну, так… долго нам еще идти? — они шли уже десять минут, не говоря про длительную поездку на общественном транспорте. — Видишь тот поворот? — Мина кивнула. — Прямо за ним. — Зачем ты ему позвонил? Что за… - что-то капнуло ей прямо на кончик носа. Она не успела посмотреть на небо, как таких капель стало неисчислимое количество. — Бежим! — Чанёль схватил её за руку и потянул в сторону ближайшего здания, которое могло стать для них укрытием. Она смеется. «Почему она смеется? Что смешного в дожде?» Им посчастливилось забежать в маленький магазинчик со всякими мелочами. — Ну, вот мы и поели, — Пак смеялся, попутно стряхивая капли дождя с волос, Мина сделала то же самое. — Извини, что так получилось. — Ты же не знал, что начнется ливень. — Ну, узнал бы, если бы удосужился посмотреть на небо, которое просто кричало: «Чан, не тащи Мину в другую часть города, потому что я оболью вас небесной водой», — и хотя голос парня был достаточно низким, он сделал его еще ниже, чем только сильнее рассмешил Мину. — Думаешь, у неба такой голос? — Думаю, — он наклонился, чтобы никто, кроме неё, не услышал следующих слов, — небо повело себя, как самая настоящая сука, — Чанёль посчитал свои слова в какой-то мере смешными, отчего и показалась его белоснежная улыбка, когда он отдалялся от Мины. — И поскольку наши планы накрылись… — Да ну, до того поворота бежать всего две минуты. — Давай подождем хотя бы пять минут, ладно? Осмотрись пока, девушкам ведь нравятся такие штуки, да? У неё не было другого выхода, кроме как согласиться. Вся эта ситуация жутко на руку Паку. Вот сейчас ей приглянется какая-нибудь безделушка, а он, как самое милое существо на свете, купит ей это, после чего она и вовсе забудет обо всём, что было между ними прежде, а это второй пункт в плане Чанёля. Проводить с ней время, конечно, в тягость, но за свою короткую жизнь он просто мастерски научился скрывать истинные чувства под маской. Даже сейчас, когда он шутит и улыбается, его голову не покидают мысли о том, что в скором времени он поставит на ней свое клеймо раньше Сехуна. Не то, чтобы это было так важно для него, потому что девушек хватит та всех. Своими действиями он хочет научить этих двоих одной очень простой вещи — никто и никогда не должен смеяться над Пак Чанёлем, кроме тех случаев, когда он шутит. Никто. И никогда. Мина сделала точно так, как он сказал — просто разглядывала. В этом магазинчике было всё: от разноцветных ручек до странных прикроватных ламп, которые, судя по их количеству, никто не покупает. Он ходил за ней по пятам, соблюдая дистанцию. В конце концов ей приглянулся серебряный кулон с подвеской в виде скрипичного ключа. Она ни слова не сказала, просто задержала свой взгляд на этой вещи немного дольше, чем на всех остальных. Чанёль подождал, пока её внимание перекинется на что-нибудь другое, и прихватил одну из тех цепочек. Тому парню у кассы он жестом приказал молчать и кинул несколько тысяч вон, в ответ на что тот кивнул.

***

— На счёт три, — Чанёль снова схватил её за руку у двери, — бежим! — не было никаких «три», он просто потащил её на улицу, где, кстати, все еще лило как из ведра. — Эй! — и снова она смеется. — Ты же сказал, — остановила его посреди пути, — на три! — Мина стукнула его по плечу. Словами не передать того раздражения, что переполняло его в эти секунды. — Я решил, что это слишком долго, — он постарался выдавить из себя улыбку, хотя ему так хотелось накричать на неё за то, что она остановила его под дождем, и теперь он промок до нитки. — Не думаешь, что выбрала не слишком хорошее место для остановки? — Да, не думаешь? — и возник этот парень из ниоткуда.