Любовь, наверное

— Извини, но это как бы личный разговор. Посторонних не приглашали, — смешно звучит, ведь Чанёль позвонил другу именно для того, чтобы эта сценка состоялась. Пак не до конца уверен, что у Сехуна к этой никудышней девчонке зародились настоящие чувства, ведь за все годы их дружбы ничего подобного он не наблюдал. Но Чан видит, как Сехун трясется над ней, и это главное. — Мина, — он не обратил внимания на слова друга. Все, что сейчас имело хоть какое-то значение — рука Чанёля на руке Мины. — Иди сюда, сейчас. По его голосу нельзя было определить ни единой эмоции, как и по лицу. Девушку злило его отношение к ней. Мина не его собственность, она ничья собственность, и у него нет абсолютно никакого права приказывать ей. — Ты слышала меня? — грубо спрашивает Сехун. Пака эта ситуация забавляла, но он, как и прежде, не подавал виду. — Не помню, чтобы я давала тебе право приказывать мне, — она старалась так же не выдавать эмоций. — Извини, но у нас... — Ничего у вас, — он подчеркнул последнее слово, — быть не может. Пойдем, я отведу тебя домой, — стоя в трех метрах от этой парочки, он протянул ей руку, надеясь, что она предпочтет его Чанёлю. — Простите, что прерываю такую душещипательную сцену, но давайте продолжим под крышей? У меня вода даже в трусах, честное слово, — и хотя Пак говорил достаточно громко, Сехун снова не обратил внимания на его слова, поэтому он решил, что пора завязывать. — Мина, погода действительно против нас с тобой, давай вернемся в другой раз? Ттокпокки продают прямо на улице, так что нам негде будет укрыться. Я провожу тебя домой, ладно? Не хочу, чтобы ты потерялась, — снова включил режим "мальчик по соседству". — Ты оглох? Я сказал, что сам провожу, — он всё время сдерживался, чтобы не выхватить её руку из мертвой хватки друга, но не удержался. — Спасибо, что развлек её в мое отсутствие, удружил. — Как петухи, ей-богу, — Мине было уже далеко не в радость мокнуть и наблюдать за этими двумя. Приложив минимум усилий, она освободилась от руки Сехуна и побежала в направлении остановки, на которой они с Чанёлем вышли. Прямо через дорогу была остановка для автобусов, которые ехали в сторону школы и дома девушки. — Беги за своей золушкой, — прошептал на ухо застывшему другу Чанёль, после чего пошел в противоположную сторону. Сехун воспользовался советом Пака, хотя руки чесались разок-другой стукнуть ему по роже, за то, что он посмел прикоснуться к Мине. Чанёль отпустил этих двоих по одной причине — момент был утрачен.

***

До остановки она бежала минут семь с короткими передышками под накрытиями. Девушку жутко напрягало то, что одноклассник следовал за ней. Ждать автобус пришлось долго, очень долго. Хорошо, что им удалось укрыться под крышей остановки. — Почему ты пошла с ним? — спустя пять минут ожиданий он задал бессмысленный вопрос, ответ на который уже знал. — Ой, прости, мне нужно было получить твое одобрение, да? — язвительно, но все еще детским голоском спросила она. — Ты можешь отвечать нормально? — Ты можешь не контролировать каждое мое действие? — Ты можешь перестать вести себя, как ребенок? — Ты можешь перестать не указывать мне? — Может, и перестал бы, если бы ты хоть раз послушалась. — Ой, прости, мне всегда казалось, что у меня только один отец. Как вовремя подъехал автобус. Мина подошла к только что распахнувшейся двери и услышала почти слышные из-за дождя шаги. — Нет, — стоя на первой ступеньке, она повернула голову на сто с лишним градусов, — даже не думай идти за мной. В ответ на это Сехун лишь фыркнул. Автобус был почти пуст. Между их местами было пять рядов, Мина сидела во втором, Сехун — в восьмом. Прямо сейчас, хотя всё ещё немного зол на неё, он обещает себе, что будет провожать её до двери дома каждый день, чтобы сегодняшние события не повторились. Единственный минус в том, что нужно будет долго и нудно добиться домой, ведь он живёт в противоположной от школы стороне. — Оглянись, — еле слышно бормочет себе под нос. — Ну же, оглянись. Если она посмотрит на него сейчас, значит: ей не все равно. Жаль, что голова Мины сейчас забита мыслями не об однокласснике, а о промокшей школьной форме и трясущихся от холода руках и ногах. «Отлично, теперь все выходные под одеялом проведу», — еще одна мелочь, о которой она думает. Сегодняшний день начался так, будто Мина встала не с той ноги, продолжился так, будто всевышний смилостивился над ней, а сейчас всё снова вернулось в первоначальную форму. Этот город уже пришёлся ей не по душе. Раньше её жизнь была спокойнее: кучка друзей, безумная лучшая подруга и, конечно же, парень без недостатков. В маленьких городках жизнь гораздо беззаботнее, чем в столице. Что же случилось в первый день здесь? Сходила в магазин – познакомилась с человеком, которому, судя по всему, должна кланяться при встрече. Она так бы и делала, если была бы знала историю его семьи, как и коренные жители города. Ни Сехун, ни его друзья не просили о такой репутации, она была у них с рождения. Силуэты по ту сторону окон, по которым все еще стучали капли дождя, показались Мине знакомыми — это была её остановка. Выходят только они двое, снова ощущая тяжесть бьющих по голове капель. — Не иди за мной, — Мина ещё раз попыталась как можно мягче послать его домой, но она явно не на того напала. Он снова идет за ней, не проронив ни слова. И с каждым разом ситуация становится всё смешнее и смешнее. Который это уже раз? Третий. Ну, и второй за сегодня. — Ты живешь поблизости? — в ответ Сехун послушно мотает головой в стороны, недоумевая, почему она ни с того, ни с сего вздумала перекинуться с ним парой слов. — Тогда зачем провожаешь? — на этот раз он пожимает плечами. – Ладно, можешь не отвечать, мне всё равно. Сколько времени должно пройти, прежде чем он получит хотя бы один ответ на сотни вопросов, которые крутятся в его голове? Тех минут, что они потратили на дорогу к дому Мины, точно недостаточно. «Повернись хотя бы в этот раз, повернись», — Сехун по-прежнему верит на чудо. Шаги, ключ в замочной скважине, два щелчка, скрип. У неё и в мыслях нет поворачиваться. Для этого нет никаких причин. Во-первых, она не просила его провожать её. Во-вторых, он не послушался её и все-таки проводил. В-третьих, даже когда она пересилила себя и решилась завязать диалог, чтобы прервать неловкое молчание, он просто кивал и пожимал плечами вместо нормальных ответов. Сехун уже опустил руки и потерял любую надежду, когда снова услышал скрип двери и те самые шаги. — Я не пойму, тебе так нравится мокнуть? — когда он подвел глаза, Мина уже смотрела в сторону. — Заходи, только не заляпай всё водой, ладно? В ней слишком много человечности для того, чтобы отпустить его без зонта. Возможно, она нальет ему чашку чего-то горячего, а потом точно отпустит, не чувствуя себя виноватой в том, что в понедельник услышит кашель соседа по парте. Сехун сунул руки в карманы, что было бессмысленным, ведь сейчас его одежда была ничем не лучше половой тряпки. Он поднялся на три ступеньки выше, склонив голову, чтобы она не увидела улыбки, которая была точно такой же, как у ребенка, которому купили его любимые конфеты. Сехун был уверен, что сейчас он действительно выглядит, как второклассник. Не заляпать ничего было сложной задачей, но парень справился на «отлично с минусом». Вода стекала только на коврик у двери, Мина приказала ему не двигаться и даже не дышать. — Просто стой здесь, — она сделала несколько шагов назад, следя за ним. — Я сбегаю за полотенцем, буду через секунду. Сехун подумал о том, насколько она глупая, ведь сама оставила после себя мокрый след, когда поднималась на второй этаж. Но двигаться он по-прежнему не стал. Её не было три минуты. Да, он считал, потому что это было единственным доступным занятием на тот момент. Он не раз был по ту сторону двери, но оказаться внутри — совершенно другое дело. Сехун посмотрел вправо и увидел большой дверной проем. Из-за бежевого дивана и телевизора, который являлся частью огромного шкафа с миллионами полок со всякими безделушками и фото в рамках, он сделал вывод, что это гостиная. Смотря прямо, он видел только лестницу, которую Мина щедро заляпала дождевой водой. Повернув голову немного левее, можно было увидеть настежь открытую дверь, и не нужно быть идиотом, чтобы понять, что та комната являлась кухней. Было ещё две двери, но эти были закрытыми, так что измученному ожиданием парню оставалось строить догадки, не более. Возможно, одна из этих комнат — чулан, в котором хранятся коробки с детскими игрушками Мины, а может, там уже давно пылится чей-нибудь труп. Но откуда ему знать?

***

— Лови, — Мина, ещё не сойдя с трех последних ступенек, кинула ему огромное голубое полотенце. Она уже сняла с себя пиджак, который закинула в пустую стиральную машинку, чтобы от него было меньше проблем. Форменную юбку кое-как выкрутила, склоняясь над ванной, так что с неё уже совершенно не капало. О её белых высоких конверсах сказать нечего. Кажется, они умерли еще при выходе из автобуса, когда Мина шагнула в немаленькую лужу. Белая блузка, которая уже ничего не скрывала, смятая юбка, носки и нижнее белье — всё, во что она сейчас была одета. Ну, не считая такого же большого полотенца, как то, что она швырнула Сехуну. Своё она накинула на плечи, чтобы прикрыться. — Рюкзак брось у двери, — Сехун удивленно посмотрел на неё, но возражать не стал. — Снимай пиджак, — прозвучало слишком грубо, но её тон сейчас не имел никакого значения. — Мне нравится, как это звучит, — он склонил голову, стягивая второй рукав, так что Мина не заметила, что он ухмыльнулся. — Дер... — не успел он договорить, как она схватила пиджак и снова побежала наверх, — ...жи. — Снимай обувь и иди на кухню, она слева. Если сам разберешься с чайником, то буду тебе должна, — поскольку она уже была на втором этаже, пришлось кричать. Они оба поняли, насколько глупой была её последняя фраза. Если подумать, то большинство её фраз были необдуманными, а тон — наивным. В этом вся Ким Мина. — Это звучит еще лучше, — пробормотал Сехун себе под нос, разуваясь. Разобраться с чайником не составило труда, как и с чашками, и с самим чаем тоже. Сехун уже успел тут похозяйничать, поскольку Мина слишком долго задержалась наверху. Он повесил полотенце на спинку стула, который стоял не так далеко от холодильника, как и небольшой столик. — Ну, — говорит Сехун, когда слышит шаги Мины, — теперь я заболею из-за тебя, — он уверенно повернулся на сто восемьдесят градусов и облокотился на столешницу возле плиты. — Почему это из-за... — Может, не поправлюсь до понедельника, — перебивает её и стучит указательным пальцем по подбородку, смотря куда-то в сторону. — Не думаю, что... — Мина сделала еще несколько шагов ему навстречу. — И ты будешь обязана проведать меня, — скрестил руки на груди, переводя взгляд на Мину, которая готова была отвесить ему подзатыльника за такую самоуверенность. — Я не просила тебя приходить или провожать меня, поэтому если ты заболеешь, то не приписывай меня к списку виновных, понял? — чайник закипел, и Мине пришлось оттолкнуть Сехуна в сторону, потому что чашки были прямо позади него. — Кстати, оказывается, Чанёль очень милый, — вот уж этого ей говорить точно не стоило. Почему Сехун чувствует себя так, будто ему вонзили нож в спину? И почему она настолько слепа и не видит настоящих намерений Чанёля? Ещё не хватало того, чтобы он вырвался в любимчики, а Сехун так и остался просто соседом по парте. — Хорошо, — прокашливается, — где мой пиджак? – он не знал, куда ему деться. Сейчас он хотел только одного – убраться из этого дома как можно быстрее. Быть отвергнутым — это одно, а быть на втором месте — совсем другое. Да и на втором ли он месте? Сехун побежал на второй этаж, хотя не знал, куда надо идти. — Эм, да, — Мина пошла вслед за ним. — Но… — Где? — он поднимался наверх, не оборачиваясь. — Вторая дверь справа, — она рукой указала на ту самую дверь, хотя он все еще стоял к ней спиной, поэтому этот жест был бессмысленным. Сехун вошел в ту комнату и вышел, натягивая на себя кусок ткани, который когда-то напоминал его форму. Толку от него никакого, но не оставлять же его здесь. — Подожди, я найду зонт, — она опередила его и спустилась на первый этаж несколькими секундами раньше. Да, одна из тех дверей точно ведет в чулан, потому что именно оттуда она вышла с большим темно-синим зонтом, когда Сехун обувался. — Вот, возьми, — она протянула ему зонт, когда он закинул рюкзак на плечо. — Ты мне должна, помнишь? — на его шее выступила вена, как и на руках из-за сжатых кулаков. — Ты ведь не серьезно? — она чуть ли не рассмеялась, вспоминая о чайнике. — О, ещё как. Пообещай мне… — Началось… — Мина закатила глаза. — Пообещай, что больше никогда не будешь видеться с ним. По крайней мере, без меня. — Не понимаю, почему ты злишься? Ведешь себя так, будто мы женаты, — стукнула его зонтом по руке. — Не волнуйся, если это когда-либо случится, то я не собираюсь тебе изменять, — конечно же, все эти слова были сказаны в шутку, только вот смешно было только Мине. — Ну, об этом поговорим не меньше, чем через пять лет, а сейчас ты должна дать мне слово, — впервые у него не получилось ухмыльнуться. Мина не спешила с обещанием. — Если ты скучаешь по мне настолько, что хочешь, чтобы я следил за каждым твоим шагом, то можешь просто сказать об этом, — а вот сейчас ухмылка получилась лучше тех, что были прежде. — Хорошо, обещаю. Доволен? — снова протянула ему зонт, отводя взгляд в сторону. — Ты ведь понимаешь, что не нравишься ему? Он хочет отомстить за то, что ты задела его эго. — О, так я совсем-совсем ему не нравлюсь? – она говорила это, шутя, но голосе была обида, потому что сейчас он задел её эго. — Нет, — Сехун взял любезно предложенный ему зонт и повернул дверную ручку. — Ты можешь понравиться только идиоту. Такими милыми словами он отблагодарил её за то, что она укрыла его под крышей, да ещё и зонт одолжила в придачу. Он даже не дал ей шанса ответить очередной колкостью, выбежав из дома со скоростью света. Мина, конечно же, этого не поняла, но только что Сехун назвал себя идиотом.