Daddy's favourite

На уши давят громкие басы ритмичной музыки, запах спиртного и сигарет заполняет помещение и толпы пьяной молодежи окружают меня. Подростки тусуются везде. На задней части дома, на аккуратно выстриженном газоне, на каменной аллее, на балконе и в каждом углу дома изнутри. Повсюду валяются опустошенные бутылки из-под пива и одноразовые стаканчики красного оттенка. Во дворике дома большое количество гелиевых шаров и разноцветного конфетти. Уверен, дом был хорошо украшен, однако к началу вечеринки все эти старания оказались напрасными. В моих руках очередной стакан Скотча. Я опрокинул четыре стакана и ощущение легкости не отпускает меня уже после второго. Чувствую в крови алкоголь, из-за этого покалывает в висках. И эта самая невыносимая боль. Я опустошаю стакан и ставлю его на столешницу, после чего прикладываю руку к лицу, потому что в моих ушах звенит неприятный звук, образовавшийся от столкновения стакана о поверхность столешницы. Люк рассказывает мне что-то... понятия не имею что. О господи, да я даже не пытаюсь слушать его несвязную речь, все мои попытки так или иначе окажутся провальными.       — Мне начинает надоедать этот вечер, я пожалуй выйду подышать свежим воздухом, ладно? — Я не стал дожидаться одобрения парней, так как надеяться на ответ было попросту бесполезно. Ведь они и двух слов связать не могут, в частности Люк. Калум же, прислонившись щекой к холодной и до блеску начищенной поверхности столешницы, вообще не способен и рта открыть, не говоря уже о том, чтобы сказать что-то умное или хотя бы более менее сносное. Я просто встаю с высокого стула и плетусь к выходу, расталкивая изрядно выпившую молодежь руками. Лица мелькают передо мной. Я не могу сконцентрировать свое внимание на чем-то одном, потому как все перед моим взором расплывается. Меня толкают со всех сторон. Ощущение, будто бы я на американских горках и все вокруг вертится; не может устоять на месте. Открываю дверь, и выйдя на крыльцо, перевожу дыхание. В этой части двора совсем нет людей, так что я решаюсь сесть на грязные ступени. И сделав это, у меня появилась возможность найти пачку сигарет и зажигалку.       — Мне нравится цвет твоих волос, этот цвет делает тебя заметным даже в темноте.       — Черт, — я, шокированный внезапным появлением девушки руганулся и подняв голову, задержал свой заинтересованный взгляд на ней. Мерцающие звезды, яркая луна, и фонари, стоящие по обеим сторонам каменной дорожки, ведущей в дом, — были единственными источниками света этой ночью, что несколько усложняло мою задачу, — рассмотреть девушку перед собой. Но как только она опустилась на ступени рядом со мной, я с изумлением заметил знакомые блестящие волосы, которые к еще большему моему удивлению, были распущены. Оглядев ее внимательней, я не упустил еще одной детали, которая ясно дала мне понять, кто сидит передо мной. Это была никто иная, как Элизабет Вурцель в своей белой рубашке с идеально выглаженным воротником и в юбке, длина которой была значительно короче той, что обычно она носит.       — Ты что здесь делаешь? Разве ты посещаешь вечеринки? И кхм.. — я смутился, заметив в ее руке бутылку пива. — Ты пьешь?       — Да, почему нет? — игриво произнесла она и пожала плечами.       — Может, потому что ты Элизабет Вурцель?       — Забудь все, что ты знал обо мне, включая имя. Потому что хорошие девочки — это, всегда лишенные возможности показать настоящую себя, плохие девочки. Все то время, которое я слушал ее, с моих уст не сходила тень ухмылки, потому что каждое ее слово сопровождала улыбка. Ее улыбка — это самая захватывающая вещь во всём мире, которую я когда-либо видел, и если бы я умер в момент, когда она улыбается, я бы не жалел о таком ходе событий. Никто бы не жалел. Думаю, если бы я исчез уже завтра, вселенная бы даже не заметила этого. В то время как ее потеря, вызвала бы большое количество пролитых слез и обреченных вздохов.       — Еще я курю, точно, — сказала она, смотря на сигарету в моих зубах. — Ну же, поделись огоньком, парень, — добавила она и легонько пихнула меня в бок. Должен признаться, эти слова Элизабет вызвали у меня не малый шок, но я все же осмелился выполнить ее просьбу. Сумасшедшую просьбу, на самом деле. Я порыскал в пачке, откуда потом достал одну сигарету и, поместив её в рот Вурцель, подвинулся ближе к ней, дотрагиваясь до кончика сигареты и зажигая его для темноволосой. — И мое имя Роуз. Рада знакомству, Майкл Клиффорд.       — Почему Роуз?       — Потому что это мое второе имя, и..—       — И?       — Очевидно, что я не хочу, чтобы мой отец узнал о моем появлении на этой вечеринке, или того хуже, подробности этого вечера, — кратко ответила Элизабет, избавившись от кашля, вызванного никотиновым дымом внутри ее легких.       — Это отличная звездная ночь, Роуз.