Научи меня быть счастливым

      Помимо внезапного предложения Каи развлечься, что по сути не должно нести угрозу, но, скорее всего будет, ибо это же Сангстер, по – другому и быть не может, случилось непредвиденное. Отчим впервые заговорил с ним, раньше это были выкрики о том, что парень в чем-то виноват или, что он выродок и так далее по списку.       Это было дня три назад, и как бы Томаса каждый раз не старался незаметно для отца улизнуть к себе, должен был настать тот день, когда все пойдет не так гладко. Юноша уже не мог вспомнить о чем спросил или, быть может, просто что-то сказал мужчина, так как находился немножко в шоковом состоянии, но, быстро ответив, смотался к себе в комнату и не выходил оттуда по добру по здорову. Мало ли, может, помутнение рассудка с пьяну...       На следующий день Марк был абсолютно трезв, и последующие дни не брал ни капли в рот. Томас был приятно удивлен, но спрашивать об этом не собирался. На работу за эти дни мужчина ни разу не опоздал, даже проводил Тома в школу, пожелав удачного дня. Блондин, мягко говоря, охреневал от таких перемен: он, конечно, понимал, что пьянство не может длится у такого человека долго, но и столь быстрого и внезапного отказа от спиртного не ожидал.       Томас от природы натура подозрительная, всегда искал подвоха, что довольно часто помогало ему. Вот и сейчас все вопило о том, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Томас в последнее время все меньше виделся с Диланом. Даже случайные встречи в коридоре стали редкостью. Блондин с грустью понимал, что понемногу начинает забывать парня и все меньше нуждается в нем. Такое часто бывало, к сожалению: юноша сначала загорался каким то человеком, ему было с ним интересно и хотелось все время быть рядом, а потом, стоило чуть отдалится друг от друга, как Том тут же терял всякий интерес. Жалко ему было, потому что считал, что Дилан необычная и очень интересная натура и терять подобного друга - кощунство.       В школе было немного скучно: Кая частенько зависала на переменах с Хонгом, подурачиться с ней он мог на уроках, за что часто получал замечания, а среди одноклассников почти все заядлые игроманы. Томас даже пару раз порывался поиграть во что-нибудь, чтобы быть в курсе и поддерживать разговор, но передумал: он и так слишком много времени тратит на свои увлечения, об учебе совсем забыл, если не сказать забил. Но у него был единомышленник – Крис, который поддерживал его отношение к учебе и тягу к творчеству. Правда, он не видел ни одного рисунка юноши, но был уверен, что такие как Томас, очень талантливые и безусловно гении. Какие «такие» он не уточнил, в общем заливал в тот вечер долго и много, но таки выпросил у доброго юноши помощи с домашним заданием. С Крисом было интересно, а главное весело, он до жути забавный, а главное очень добрый и малость наивный, что только прибавляло ему обаятельности. Завоевав сердце блондина, что было нелегко, он гораздо легче справился с задачей подружиться с Каей и Хонгом. Теперь довольно часто они собираются вместе на прогулку. Кая и Крис быстро нашли общий язык и на каждой вылазке совместно тролили своих друзей, а порою и друг друга. Самой обсуждаемой темой было сватовство Тома и Криса, а родителями были, конечно, Хонг и неугомонная Кая. Блондину уже казалось, что ему никуда не деться от вездесущей брюнетки и ее шуточек.       Единственной отдушиной был мальчуган, который пару дней назад спас его, найдя оброненные им ключи в коридоре. Томас забегал к нему на переменах, когда успевал, но порою, учителя задавали слишком много и приходилось доучивать на переменах. За короткое время блондин узнал имена почти всех одноклассников паренька и стал желанным гостем в их классе. Учительница младших классов, Галина Романовна, спокойно оставляла детишек с Томом, уходя по своим делам, абсолютно уверенная в том, что, когда вернется, будет тихо, а все дети в целости и сохранности. Причина такого послушание детей была в том, что Томас прирожденный рассказчик. Его голос не то, что успокаивал, порою даже убаюкивал. Каждый раз дети с замиранием сердца слушали рассказы и истории, боясь пошевелиться. Несколько раз учительница разрешила прикрыть шторы на самой большой перемене, чтобы обстановка располагала к рассказу. Историй блондин знал много, потому как с самого детства обладал отличной памятью и тягой к книгам.       Блондин сдружился с Киром, мальчишка так и тянулся к юноше, не желая отпускать на уроки. Кареглазик настолько сблизился с ним, что называл его братишкой и часто напрашивался в гости домой или хотя бы на прогулку. Томас был не против, наоборот, всеми руками "за", но мама Кира была отрицательно настроена на парня. Ей не нравилось, что ее сын общается не со сверстниками, а с подростками старше, она даже ходила жаловаться учительнице, требуя, чтобы ее сына отгородили от общения с "начинающим педофилом", на что Галина Романовна лишь удрученно качала головой и смотрела с сожалением. Но никто, кроме Тома и учительницы не знал истинной причины поведения женщины. Озлобленная и обиженная на сына, она не желала принимать его и винила в уходе отца. Ольга Станиславовна (так звали эту женщину) выглядела плохо, и потому по ее внешнему виду нельзя было сказать, что ей всего тридцать, это являлось одной из причин, по мнению Ольге, по которой она не может найти себе достойного мужа. Еще одной причиной являлся, конечно же, сын - обуза. В том, что ребенок родился, не было его вины, но разве возможно доказать что-нибудь убитой горем женщине?       Один раз Ольга увидела, как Томас сидел на крыльце вместе с ее сыном, что неимоверно рассердило ее. Ее не волновали окружающие люди, женщине необходимо было сорваться на ком-нибудь, и это должен быть "любимый" сын, но как хорошо подвернулся сам виновник ее якобы сорванных нервов. Ольга Станиславовна не скупилась на колкие фразы и нелестные выражения, высказывая все, что думает, и даже не догадывалась, как глупо выглядит со стороны. Ее доводы и аргументы были пусты и беспочвенны, но она не переставала сыпать обвинениями. Тогда Томас и не выдержал: предложил ей отказаться от ребенка и передать опеку над ним его отцу. Слова легко слетели с языка, но юноша ничуть не пожалел о сказанном; будь его воля и будь он старше, сам бы усыновил его.       Ольга резко замолчала, удивленно и с сомнением посмотрев на юношу. Быстро оправившись, она фыркнула, дернув за рукав молчавшего за спиной Томаса Кирилла, и ушла.       Дома, в отличии от "Санта - Барбары" в школе, было спокойно, но отношения с отчимом не сдвинулись с мертвой точки. Мужчину завалили работой, слишком уж долго он прохлаждался, и слишком долго его жалел шеф, который являлся хорошим другом Марка. Сейчас он просто отыгрывался на нем как хотел, мстил за потрепанные нервы, за долгий промежуток времени бездействия. Именно поэтому виделись они с Томом не часто. Да и то, в те короткие минуты, они особо не разговаривали: Том не не понимал просто, что сказать, а что творится в голове Марка не знал.       Чтобы хоть как-то прекратить это безмолвие в их доме, Томас сбежал к родственникам матери, оставив лишь записку. Ехать пришлось недолго, всего час с небольшим. Зато теперь он мог расслабиться и насладиться двумя законными выходными в полной мере с семьей сестры его матери. Встретили его там с распростертыми объятьями. Начались причитания, мол, давно не заезжал, забыл совсем про нас, да к тому же, такой секой, не ел нихрена. Душили в обнимашках долго, особенно двоюродный брат, тот вообще не отлипал от него. Ладно, был бы, как пару лет назад, мелкий. Нет же, спустя время вымахал выше Сангстера, чем хвастался, а потом весь день ехидно лыбился. В эти выходные он почувствовал себя любимым кем-то, он уж думал, что никогда не сможет ощутить нечто подобное. Но хорошего понемногу, отдохнул на славу и с новыми силами отправился домой, пообещав через неделю-две заехать снова.       Близился день вечеринки в доме у Оливии. Нужно было морально начинать готовиться к этому мероприятию. Обо всем остальном обещала позаботиться Кая, что стало пугать даже сильнее, чем сам поход на тусовку.       В выходные рано утром его разбудил настойчивый стук в дверь. Только Кая стучит в дверь при наличии звонка и мобильной связи, на крайняк. Если не удавалось разбудить стуком в дверь, она кидала камушки в стекло, а с появлением лестницы, выпрошенной у соседей, залезала через окно. Вот и сейчас не дожидаясь, когда кое-кто соизволит поднять свое бренное тело с постели, девушка лезла в окно к ничего не подозревавшему и уже успевшему снова задремать парню. Таких криков и витиеватых словечек она уже давно не слышала от тихого и спокойного обычно Томаса. Кому расскажешь, не поверят. Блондин стоял посередине своей комнаты в одних трусах, взъерошенный и тяжело дышал. Глаза яростно блестели, а кулаки сжимались. Он обязательно отомстит ей. И чем-нибудь по-круче, чем холодный душ с утра. Она пожалеет, что подняла его в такую рань и таким способом.

***

      -Ты уверена, что это хорошая идея, Кая? – Томас крутился перед зеркалом, неуверенно себя оглядывая и косясь в сторону девушки.       -Знаешь, не уверена на все сто процентов, но мне действительно интересна реакция присутствующих на вечеринке, - Кая расхаживала взад и вперед перед парнем, разглядывая того со всех сторон, подмечая каждую мелочь. Томас сам пришел к ней в дом, а, значит, она может делать с ним все, что пожелает. Именно поэтому уже второй час она безнаказанно шпыняет блондина и заставляет переодеваться, кажется, уже в сотый раз. Этап со стонами и мольбами о помиловании души грешной был пройден, сейчас осталось лишь смирение со своей участью, потому как сам зашел в адское логово, сам виноват.       -Я типа пушечного мяса? Эксперимент, да?       -Нееет, дорогуша. Ты слишком плохо обо мне думаешь, - медленно проговорила девушка, приближаясь к кровати на которой была разбросана новая и старая одежда юноши. – Или, наоборот, слишком хорошо.