Научи меня быть счастливым

Повалявшись в кровати, блондин уже изнывал от бомбардирующих его голову мыслей. Он успел обдумать уже многое множество всякой всячены. От этого бреда уже начинала болеть голова. Он никогда не думал, что будет бояться остаться один. Фраза показалось ему с глубоким смыслом, мозг тут же радостно подхватил эту идею, и Томас вновь задумался. Прикрыв глаза, он отдыхал и даже не услышал, когда в палату вошли. -Здравствуй, Томас. Как твое самочувствие? – добродушно спросил врач, заводя в помещение Каю. Выглядела она устало, по синякам под глазами было видно, что она плохо спала эти дни, отсутствие макияжа, что бывало крайне редко, не уложенные в стильную прическу волосы. Но взгляд, когда она только вошла в палату, выражал раздражение, губы были плотно сжаты, будто она боялась, что если откроет его, то тут же наговорит глупостей или гадостей. Заметив на постели Тома, ее взгляд изменился. -Все хорошо, - слегка улыбнувшись, ответил Том. Нужно было делать вид, что он не в курсе своей участи, что все в порядке и нет поводов для волнения. Настороженность тут же исчезла с лица мужчины. – Расскажите, что произошло? -Твой отец, Томас, со сто процентной уверенностью утверждал, что ты не мог сам ввести себе лекарство. Я ему верю, но никто разбираться не станет, - пояснил доктор, прокручивая в голове, как бы попроще и побыстрее объяснить все подростку. Кая тихо стояла в уголке, с нетерпением глядя в сторону друга, но не смела прерывать разговор. - К недостаткам парентерального введения лекарственных препаратов следует отнести его некоторую сложность: необходимость иметь специальные навыки для проведения инъекции, опасность возможного инфицирования организма нестерильным инструментарием. Так вот, ни медицинским образованием, ни какими либо познаниями в проведении процедуры, человек, вводивший раствор, не обладал. Либо раствор, либо шприц были загрязнены, что ни в коем случае недопустимо. Такой загрязненный раствор может попадать в продажу. Иногда инфицирование раствора происходит в процессе производства, если производитель-наркоман использует свою кровь в качестве индикатора качества приготовляемого наркотика. Тебе очень повезло, вовремя привезли в больницу и это был единичный случай, иначе заражения крови вирусом было бы не избежать. -Вы хотите сказать, что все могло бы обойтись меньшими потерями, так сказать, если бы… - Томас не договорил, врач перебил его. -Да, возможно, об этом даже не узнали бы. Ты встал бы на утро, чувствовал лишь небольшое недомогание. Но возникла бы другая проблема – возможность зависимости, - Томас слушал и не мог поверить, что все это происходит с ним, что это сейчас ему, никогда раньше даже не думавшему об этих препаратах, рассказывают о наркотиках, о том, что могло бы случиться, что случилось. От подступившей паники затошнило, а перед глазами стало понемногу темнеть. Заметив расфокусированный взгляд парня, мужчина быстро достал из кармана нашатырный спирт и, смочив вату, провел перед его носом. Томас поморщился, отодвигая руку врача, но он продолжил настойчиво тыкать в него ваткой с противным запахом. Когда муть перед глазами исчезла, Том увидел сидящего по левую сторону его кровати доктора, а справа взволнованную и сжимающую его руку Каю. «Прости, Кая…не получается у меня, пока что, быть сильным…» - Тебе нужен покой, никаких эмоциональных встрясок, и это не только потому что ты сейчас ослаб. Не знаю огорчу или обрадую, но завтра ты уже можешь быть свободен. Удивительно, что ты после двух дней беспробудного сна быстро восстанавливаешься, но даже после выписки в течение от одного до трех месяцев необходимо исключить даже тяжёлую домашнюю работу и любые физические перегрузки, так же необходимо соблюдение диеты, - перешел на свой занудный врачебный язык дядька, отчего Том фыркнул и скривился. Доктор лишь печально улыбнулся. Попрощавшись с подростками, он поспешно покинул палату, но взгляд его невольно задержался на охранниках мальчика. Ему было жалко его, этот паренек, со светлыми пшеничными немного отливающими рыжиной волосами, понравился мужчине и он рад бы помочь, да пока не знает чем. Кая приглашения ждать не стала и сразу, как только мужчина в белом халате скрылся за дверью, крепко прижала Томаса к себе. Непрошеные слезы грозили политься с новой силой, но девушка, прикусив губу, сдерживалась, чтобы не зареветь. Разговаривать пришлось в том же положении, Кая отказалась расцеплять руки. Голос ее звучал немного приглушенно, она уткнулась носом в плечо парня, незаметно вытирая слезинки, которые все – таки проступили в уголках глаз. Благо не красилась, а то футболке блондина пришел бы конец. -Чудо ты мое в перьях, я так тебя люблю! Я убить тебя была готова, когда мы с Хонгом не смогли тебя найти. А что со мной творилось, когда я увидела тебя почти без сознания, с вытекающей из руки кровью…Я думала ты убить себя решил! -Ничего умнее в твою голову не пришло… -тихо хмыкнул Том, получая легкий тычок в бок. – Кстати, что с Оливией? -Она ходит бледнее тебя, - пробубнили из-за плеча. -Понятненько…слушай, выходит, ты меня нашла? -Ага, мы бегали по второму этажу, раскрывая все двери, в одной из таких я тебя и нашла… - ответила, Кая, отпуская Томаса. Прохладный воздух тут же окутал его, отчего мурашки забегали по всему телу и он укутался в одеяло. -Это Уилл, да? Его рук дело? – раздраженно спросила Кая, в голубых глазах, чудилось, бурлил целый океан от негодования и злобы. -Какая разница? - почти равнодушно спросил Томас, хотя был раздражен не меньше. -Значит, он. Нужно написать в полицию или суд, куда-то обращаться! -Она уже здесь, - парень указал в сторону двери. – Только за мной. И им ты ничего уже не докажешь. Хорошо же им заплатили, наверное… -Сидеть сложа руки тоже нельзя! Ругалась Кая еще долго, а блондину ничего не оставалось, кроме как претворяться, что он верит в то, что говорит. Слова, о том, что все будет хорошо, он даже не употреблял. Заменял их на, «все образуется» или «будет видно». Вроде, и не утверждает, что хорошо, но и не говорит, что все плохо. Когда Кая ушла, пообещав прийти и помочь завтра, позвонил отец, предупреждая, что приедет за ним в одиннадцать. А юноше оставалось только лежать в кровати, мечтая, чтобы все невзгоды прошли как можно быстрее. До тех пор, пока не случится что-то плохое, мы не ощущаем времени. Все идет своим чередом и дела, не особо важные, но приносящее особое удовольствие, отходят на второй план. Мы забываем о них или просто передвигаем на неопределенный срок. Но стоит затянуться плохим временам, часы словно останавливаются, дав возможность ощутить насколько время быстротечно. Теперь Томас надеялся, что проблемы решатся быстро и безболезненно, как для него, так и для его близких, коих немного, и он наконец сможет сделать то, на что долгое время не мог решиться.