Жажда пустошей

      Мне говорили, что жара в этой пустыне — обычное дело. Тоже мне, блин, удивили. Пришедшие из этих жарких краёв караванщики рассказали многое о Мохаве, хотя и пугали меня полчищами каких-то гекконов. Говорили, что некоторые из них даже могут плеваться огнём… Но после увлекательного путешествия в Олд-Олни на вечернее свидание с когтями смерти с одним лишь старым китайским пистолетом в качестве единственного оружия напугать меня очень трудно. Нет, конечно я ни одного в тот вечер не убил, но выжил, а в моих краях это чего-то да стоит.

***

      Безусловно, для человека пришедшего со Столичной Пустоши сильная жара вряд ли должна быть обычным делом, и это я понял на подходах к границам: мне было действительно горячо. Но чёрт, когда ворота аванпоста Мохаве открыл изнурённый жарой солдат, я понял: что-то тут не так. — Добро пожаловать в Мохаве, — устало ответил боец НКР, вытирая покрывшийся испариной лоб промокшим насквозь рукавом. Аванпост был довольно интересным местом. Вернее, не он сам, а две огромные статуи, которые я заприметил уже за полмили отсюда. Меня не особо интересовало, почему два рейнджера из металлолома пожимали друг другу руки, и какого хера их отгрохали в высоту в шестьдесят футов, но ориентиром они вышли отличным. Тем более, один из этих неподвижных гигантов был облачён в такой же пыльник, как и я. Ну как, в такой же… У него пыльник ржавого цвета из листов металла, а у меня из кожи песочного цвета. То, что надо для пустынных равнин Мохаве. Первым делом пропотевший насквозь солдат повёл меня к штабу НКР — зданию, что стояло чуть правее от границы. За ним вроде как располагались казармы, и боец даже заикнулся о наличии бара в его недрах. Ну что же, нужно будет зайти после посещения штаба.       Когда я толкнул ведущую в штаб дверь, сопровождающий меня солдафон ушёл на свой пост, а я зашёл в здание вместе с лёгким порывом ветра, рассеявшим по полу мелкие крупицы песка с улицы. Сразу у входа располагался длинный, похожий на барную стойку стол, заваленный какими-то бумажками. За столом стоял менее уставший, но не менее вспотевший офицер, которого можно было определить по зелёному берету. За спиной единственного в помещении человека располагалась небольшая гипсокартонная стенка, прикрытая плакатами и картотечным шкафом. Судя по бледному, иссечённому морщинами лицу, мужчина явно был старше своего закопчённого под солнцем соратника и не был обременён тяжёлым уличным дежурством. Взгляд карих глаз ясный, но уставший. Впрочем, на глазах я прекратил беглый анализ. Слишком много чести для того, чтобы запоминать очередную грелку для стула в очередной конторке. Мне было наплевать, но привычка внимательно рассматривать людей осталась. К сожалению, или к счастью — я так и не смог решить для себя.       В тот момент, когда я зашёл, офицер облокотился о стол, упирая локти в стопку каких-то бумажек. Заметив меня, он даже не попытался выпрямиться, и вяло протянул свою ладонь. — Майор Найт к твоим услугам. — Не нуждаюсь, — небрежно бросил я, проигнорировав руку, — меня сюда ваш боец снаружи привёл. — Будто я не знаю, — хмыкнул офицер, — Он у нас новенький. Пытается соблюдать устав. Чёрт побери, он даже говорит так, будто его челюсть и язык были плотно затянуты изолентой. Майор буквально жевал каждое слово, как табачную жвачку. — Мне тут нужно задать пару вопросов чисто для формы. Не бойся, сегодня мы не заставляем заполнять никаких документов. Майор выдохнул, едва не сдув бумажку со стола: — Ты торговец, или просто странник? — Бродяга, — честно ответил я. — Бродяга, значит, — Найт смотрел на меня не мигая, — знаешь, на самом деле я бы тебе посоветовал поворачивать обратно, откуда бы ты ни шёл. — На самом деле я бы послал тебя в жопу с такими советами, но, пожалуй, лучше выслушаю причину. — Отмудохать бы тебя бейсбольной битой. Но сегодня слишком жарко… Вообще слишком жарко. С этими словами солдафон судя по всему уселся на стоящий за столом табурет, отчего теперь мне была видна только его макушка и часть наплечника его НКРовской брони. Он подал голос: — Эй, дядюшка Джимми, расскажи ему, а-то я затрахался каждому что-то объяснять.        И только сейчас я заметил старика, сидящего в кресле по правую руку от меня, в тени тускло освещённого здания. Бородатый сморщенный старичок в клетчатой рубашке лениво приподнял поля ковбойской шляпы горлышком бутылки янтарного виски, оценивая меня. А ведь раньше бы я заметил его в первую очередь. Чёрт, теряю хватку. Дед язвительно сказал Найту: — Трахать мозги другим ты затрахался, а целые сутки держать на проверке мой караван тебя возбуждает, да? — Пошёл нахуй, старый пердун! — вспылил Найт, впрочем, не слезая со стула. — И тебе того же, пидор в шапочке. — Спокойно ответил дед. Я и минуты не знаю этого старика, но уже готов купить ему ещё бутылку виски. Обменявшись любезностями с майором, дед повернул своё морщинистое лицо ко мне: — Засуха. — Засуха? — спросил я, присаживаясь на табурет рядом с дедом. — Она самая. В пустыне. Забавная херня, правда? — хохотнул дед. — Пришла в Мохаве около месяца назад. Берега реки Колорадо обмелели, а в других местах воды и вовсе нет. — И какова ситуация сейчас? — Стрип открывает свои ворота только для состоятельных клиентов. Фрисайд опасается нападений на их водопроводы, так что политика та же. Остальные городишки выдают воду только местным. Дамба Гувера защищается объединёнными силами войск НКР и Хауса, и любого подошедшего близко ждёт расстрел на месте. Озеро Мид, что выше дамбы, облюбовали разные мутанты. Когти смерти и касадоры мигрировали к его высохшим берегам, и теперь сражаются за оставшуюся воду с озёрниками, а озёрники те ещё монстры. А вся река ниже дамбы облюбована силами Легиона в Коттонвуде, и разным отребьем, которому удалось осесть на обмелевших участках… — А короче можно? — И какого чёрта я тут распинался? — спросил старик, сделав приличный глоток из бутылки. — Суть такая: тебе легче попасть на Стрип, и попасть в «Лаки 38», чем найти воду в этой грёбаной пустыне. Даже часть моих коллег-караванщиков уже удрали в северные края. Я вздохнул: — Вот дерьмо.       Нет, конечно за мной никто не гнался. И я никого не преследовал. Но я всегда куда-то шёл, продолжал продвигаться вперёд. С недавних времён страх осесть где-то поселился в моей голове. Он же и гнал меня по дорогам судьбы. Я не надеялся и не хотел, чтобы моё имя оставалось в чьей-то памяти, потому что хорошие поступки быстро забывались, а плохие оставались шрамом, который будил по ночам приступами глухой боли где-то в грудной клетке. — Но я вижу, что это тебя не остановит, да? — проницательно спросил старик. — Крышки или товар на обмен есть? Я кивнул в ответ на оба вопроса. — Тогда пошли наружу. Я продам тебе некоторые вещицы по себестоймости, если ты не против. Они тебе очень пригодятся в твоём трудном путешествии, — старик усмехнулся, и кряхтя встал с кресла. Я кивнул и покинул здание штаба вслед за торговцем. Припасы мне бы не помешали.       Караван старика оказался неподалёку, под большим железным навесом у ворот аванпоста. Караванщик осадил взявшего меня на мушку смуглого телохранителя, бросил холодный взгляд на роющегося в каком-то ящике бойца НКР, и подвёл к вонючему вьючному брамину, хлопнув по одной из сумок на боку животного: — В бар при аванпосте можешь даже не заглядывать. Воду они выдают только своим, а за бутылку виски дерут так, будто в придачу дадут шлюху из «Гоморры», которая мне уже, к сожалению, без надобности. — хохотнул старик, открывая сумку, — у меня есть фляжка из Убежища 7, пол-литровая. Вода во фляге чистая, да и фляжка хорошая — сувенир своеобразный. У меня воды достаточно, так что бери. Караванщик бросил «сувенир» не глядя, через спину, и я едва успел поймать тяжёлую жестяную флягу, отделанную синей тканью с жёлтой цифрой «7». Я сделал маленький глоток из неё: внутри плескалась действительно чистая вода с лёгким привкусом металла. Старик тем временем развернулся, показывая мне небольшой короткий дробовик с рычажной перезарядкой: — Местные мутанты от жажды совсем потеряли крышу, я уж и не говорю о рейдерах, так что одним пистолетом не отобьёшься. Механизм а-ля «Винчестер», только двадцатого калибра, да и без приклада. Пять патронов в магазине. Бьёт недалеко, но больно. Патроны в комплекте за ненадобностью. В северных краях оружие ковбоев не слишком популярно, да и экземпляр не первой свежести, так что идёт со скидкой. Я взял дробовик и примерился: хорошее ружьё, основательное. Не то, что мой обрез под полами пыльника. — И сколько с меня? — спросил я, заранее прощаясь со всеми своими сбережениями. — Не думаю, что у тебя много крышек. Исходя из скидки… Постарайся наскрести хотя бы сотню, плюс накинь сверху самый дорогой ствол из тех двух, которые ты прячешь под плащом. Чёрт, да откуда он… Впрочем, не важно. Джимми оказался очень глазастым: под полами моего пыльника действительно прятались два ствола: тот самый обрез, и массивный китайский пистолет — память о друге из Столичной пустоши. Выбор был очевиден. Я протянул старику обрез и оставшиеся патроны, закинув сверху свой кошелёк. — Здесь только семьдесят крышек. Всё, что есть. Этого хватит? — Достаточно, сделаю тебе скидку, — добродушно махнул рукой дед, — кстати. — Да? — Спустишься вниз, и дойдёшь до развилки — сворачивай налево, в Примм. Когда я шёл через него сюда, вроде бы не попадал в неприятности. Там дальше по дороге есть небольшой городок Гудспрингс. Источник с водой жители охраняют, но может у тебя получится с ними договориться, кто знает, — пожал плечами торговец. С этими словами караванщик закинул полученные вещи в одну из сумок. Чёрт, старик. Твоя доброта без смысла и выгоды пробуждает во мне непривычные эмоции. И всё же… Я окликнул его, заставив обернуться: — Джим. — Да? — Почему ты помогаешь мне? Старик усмехнулся, и протянул мне руку: — Потому что сам когда-то нуждался в помощи. И потому что там, куда ты идёшь, тебе никто уже не поможет. Так что поминай дядюшку Джимми добрым словом за стаканчиком крепкого виски. Если конечно выживешь… И это, прикупил бы ты себе шляпу, а-то солнечный удар схлопочешь!