Калейдоскоп

Фиолетовый Давайте опустим все унизительные подробности того, как я ОЧЕНЬ тщательно мылся (на самом деле я ожидал чего-то худшего, всяких… даже язык не поворачивается сказать… клизм, фу). И того, как и где я брился, тоже. Я думаю, при мысли обо всем перечисленном у вас делается такое же лицо, как и у меня. Правда, опустим. После всех этих архиважных мероприятий я сидел на кровати у моего личного инструктора, будущего насильника и напарника – у Пепельного. К нему я сейчас испытывал крайне противоречивые чувства. Этот человек будет… арррх, не сейчас. Я не буду об этом думать. Пепельный чуть ли не одним движением брови выгнал всех сонь из комнаты. Никто ему и не подумал возразить. В спальне наступила тишина. -Почему они так слушаются тебя? – спустя минуту спросил я. -Не знаю, - пожал он плечами. – Я никого не запугивал, будь уверен. Они просто почему-то считают меня… лидером, что ли. Неловкая пауза. -С чего бы мне начать… Я хочу, чтобы ты мне доверял, Фил, - медленно сказал мой слепой собеседник. – Тебе может это показаться глупым, ведь я не вижу, но поверь, опыт дает свое. Мне уже давно не очень-то нужно зрение. -Ты хочешь, чтобы я тебе доверял? Тогда расскажи мне что-нибудь о себе, - после молчания сказал я. Пепельный вздохнул. Нагнулся, полез куда-то за кровать. -Давай немного выпьем, - он достал початую бутылку вина. – У меня еще осталось с последних посиделок. Немного можно, особенно тебе. -Прости, а кроме вина ничего нет? -Есть виски. Но оно крепкое, тебе не стоит. -Хотя бы немного, не люблю вино. Пепельный поворчал, но достал вискарь. Я не позволил ему наливать самому (хотя он явно собирался это сделать). Мы чокнулись. -За то, чтобы у нас все получилось,- вздохнул теперь я. – Раз уж это нельзя предотвратить. Пепельный задумчиво поболтал стакан в руке. Вино закружилось темно-красным водоворотом. -Это случилось несколько лет назад, - опрокинув стакан себе в рот, отозвался он наконец. – Не хочу рассказывать подробно, не самые лучшие события в моей жизни. Я кое в чем провинился, и меня отправили вниз… на темную сторону Калейдоскопа. -Что за темная сторона? -… -Пепельный. Что за темная сторона? Он вперил в меня свой невидящий взгляд. -У нас не один подземный этаж. Есть еще один, не менее большой, ниже. Минус второй. Вот этого я не ожидал никак – такой размах… -И там, - он замялся, осторожно подбирая слова. – То, что обычные люди приятным не назовут. Тебе кажется извращениями то, что происходит тут? Это верхушка айсберга. Вся настоящая грязь, то, о чем ты даже не слышал, все там. Он показал вниз. -Зоофилия, по-настоящему жесткое бдсм, даже нет, садо-мазохизм. Пытки. Настоящие пытки. Издевательства. Унижения. Ты видел Красного тогда, когда он возвращался с исправительных работ оттуда, тебе ничего не показалось странным? Я напрягся, пытаясь вспомнить. Что-то такое было… но что… -Я не помню, - признался я. – Хотя постой. У него на коже была… да, какая-то серая краска. Хотя может, просто пыль, просто показалось… -Нет. Это бетон. Я непонимающе посмотрел на него. Он, словно чувствуя мое недоумение, пояснил: -Его вмуровывали в стену. Обычная практика там. Отдельно стоящая стена, закатывают в нее руки и шею, или еще как… они там изобретательные. Я вообще видел, как они делают живые статуи. Как бы объяснить? Представь, что ты видишь на пьедестале в комнате статую в соблазнительной позе. А внутри нее заперт или даже замурован человек. Ну, понятное дело, какие места остаются незакрытыми. Этакие секс-куклы, причем до ужаса дешевые. -Кошмар, каким извращенцам это может понравиться? -Народу там не меньше, чем тут. Но кого попало не пускают, там платят огромные деньги даже относительно наших немаленьких. Вообщем, меньше знаешь, Фил, крепче спишь. Просто старайся не попасть туда. Я загремел туда по дурацкой причине, но мне попался психованный гость… Он чересчур старательно меня обработал. Шрамы оттуда. И горло тоже, мне его повредили… уже когда все было кончено… когда сковыривали с настенного крепежа то, что от меня осталось. Как видишь, сейчас я могу говорить, хоть и тихо, но тогда они вообще не были уверены, выживу ли я. Он залпом выпил вина из бутылки. Я зачарованно слушал. - Меня подлатали. И тогда я совершил ошибку… Наши и так были в ужасе от моего состояния, это было нетрудно… Мы взбунтовались, и главным бунтовщиком оказался я. Мы громили здесь все – комнаты персонала, администрацию, подземный городок. Наш страх был нашей силой! Но мятеж был подавлен, и мы не смогли сбежать… ни один из нас. Я был виноват, я сказал об этом. Меня отправили вниз опять, надолго, и… там уже специально сделали это. Он показал на глаза. -Почему вы просто не уволились? – недоуменно спросил я. Пепельный хрипло засмеялся. -Ты думаешь, мы здесь работаем на добровольной основе? Ужас охватил меня всего, когда я понял, что он говорит. -Погоди, вас тут держат без контракта? -Да, дуралей, - Пепельный пожал плечами. – Не всех, не бойся, тебя выпустят. Ты-то по контракту сюда пришел. А мы тут до конца. Даже в твоей компании, среди новеньких, не все оказались в борделе добровольно. -Да как такое может быть? Кто? -Салатовый, например. Его банально продали. Голубая здесь тоже не просто так, я не знаю ее историю до конца, но будь уверен, она не сама сюда пришла… Ее заставили. Ее тоже продали сюда, как и меня, как и Малину, как и многих других. Тебе повезло, ты не в нашей команде. Я расплескал виски. Только теперь я начал видеть настоящую картину происходящего… настоящий Калейдоскоп. -Достаточно для доверия? – холодно сказал Пепельный. Я кивнул. -Никому ничего не говори, паники не нужно, - продолжил он уже более мягко. – Да и нас уже давно устраивает наша жизнь. Это место из тюрьмы стало нашим домом, и домом неплохим. -Я никому ничего не скажу, - сглотнув комок в горле, пообещал я. – Спасибо, что рассказал. -Я сделал это не только из-за нашей ситуации с Белой комнатой. Я вижу, что ваш набор почему-то неосознанно начинает считать тебя своим лидером… Как мои друзья – меня. Так проще здесь жить. И я хочу, чтобы ты был более осведомлен о происходящем здесь. -Чтобы присматривать за ними? -Да. Так безопасней для них. Я знаю, что ты волнуешься за них, так приглядывай краем глаза – я помогу с этим. Сплоти их, объедини, создай что-то похожее на большую тесную семью – или хотя бы на компанию старых друзей. -Это было бы здорово, - отозвался я. – Но вряд ли я такой авторитет для них… особенно после того, что скоро случится… -Да, мы отвлеклись. Пока закончим этот разговор, - Пепельный отставил в сторону бутыль. – Ты должен доверять мне, понял? Это очень важно. -Я буду. -Попробуй воспринимать это как работу. Твое тело сейчас – это товар, хоть и звучит это неприятно. Но товар, предназначенный для другого. Нам надо это немного поправить. -Я не понимаю твоих метафор, Пепельный. -Нам нужно тебя подготовить. Не морально. -Это еще к-как? -Если я сейчас войду в тебя, то тебе будет очень больно, уж поверь. -Спасибо, утешил. Бл*ть, как звучит-то… войдет он… -Я про то, что нам надо тебя немного растянуть. -Не трогай меня! – он потянулся ко мне, но я сразу же вскочил с кровати. – Не подходи! -Я уже не успею, будем это делать там. -Не будем, - дрожащий голос выдавал меня с головой. – Не будем мы ничего тянуть. Ты трахнешь меня, я постараюсь это пережить, сделаем все быстро и свалим. -Так не выйдет. Если делать все на «Отвали», как ты предлагаешь, то тебе будет очень, очень больно. Ты просто не дашь мне закончить, заказ провалится, и нам обоим изрядно попадет. -Вы готовы, парни? – в дверь некстати сунулся Инструктор. Пепельный спокойно кивнул, я промолчал. Комната оказалась очень просторной и действительно белой изнутри. Я видел множество камер, большинство из них были едва различимы (наверно, не заметил я еще большее количество). Помещение было разделено как бы на два крыла: одна часть – пустая, с мягким полом и стенами, вторая, разделенная с первой небольшой перегородкой, с мебелью. Довольно большой диван, широкий журнальный столик, огромный ковер... -Возьми меня вон на том журнальном столике, - нервно хихикнул я. – Вазой с тем цветочком. -Тсс. Сейчас мы должны разобраться с камерами… - он подошел к одной из стен, открыл незаметную панель управления. Щелкнул переключателями. По тихому жужжанию я понял, что трансляция началась. -Инструктор сказал, что время не ограничено. Мы не будем торопиться, - Пепельный прошел мимо дивана, на который я сел, и остановился у небольшого шкафа. – Так, сейчас. -Ты хочешь найти там огромный дилдо? – кажется, меня понесло. Бывает такое от страха, начинаешь всякую чушь нести, и не затыкаешься. -Нет, всего лишь смазку, - отозвался Пепельный. -Ты же хотел чего-то там растягивать. -Я и буду. -Нет. -Кто обещал мне доверять? Я заткнулся. Пепельный подошел ко мне, зажав в руке синеватый тюбик. -Тебя раздеть или сам? -Я сам, - фыркнул я, взялся руками за ворот рубашки, но не смог расстегнуть. Мои руки дрожали, как у заядлого алкоголика. -Проблемы? -Ничего, - проворчал я, пытаясь совладать с собой, затем психанул и оторвал пуговицу. Зажмурился, ругая себя на все корки, а когда открыл глаза, увидел, что Пепельный встал на колени напротив меня и положил руки на мои. -Я расстегну, - понял он. – Не бойся меня, пожалуйста. -Я не могу, - сдавленно сказал я. На глаза предательски набежали дурацкие слезы. – Я не могу, я же не гей, Пепельный. Я как подумаю о том, что будет… Меня всего передернуло. Он почувствовал это, но продолжил спокойно расстегивать мне пуговицы на рубашке – как ребенку. -Тебе неприятно, что я искалечен? - прямо спросил он. – Это многих отталкивает. - Да не в этом дело, - буркнул я, смущенно понимая, что его пальцы гораздо ловчее моих. – Сам факт того, что мы оба парни… что я тут буду голым при тебе, что ты будешь в меня что-то пихать, - я запнулся и смущенно закончил, - Что мне будет больно. Он закончил расстегивать мне пуговицы и помог высвободиться из рубашки. -Насчет голостей можешь не волноваться, - фыркнул теперь он. – Я же не вижу тебя. -Тут камеры. Я не эксгибиционист. -Представь, что их тут нет. -Легко сказать… Штаны – я сам, - остановил я Пепельного. Положил руки на ремень, замер. Это было выше моих сил. Ну не мог я взять и раздеться, зная, что за этим последует посягательство на мою задницу. -Сними их и останься в нижнем белье, - посоветовал Пепельный, избавляясь от своей рубашки. – Это проще. -Так могу, - кивнул я, следуя его совету. – Что… что мне делать дальше… и что мы собираемся делать сейчас? -Не бойся, я не собираюсь тебя прямо сейчас иметь. Мы еще не перебрались на столик. -Юморист хренов, - истерично посмеялся я. – Прекрати, тебе не идет. -А кто сказал, что я обязательно должен быть все время серьезным? – Пепельный обидчиво нахмурился. – Если я калека, вдобавок непризнанный здешний лидер, что мне, запрещено иметь чувство юмора? -А нет? Я запрещаю. -Я вообще-то не такой уж серьезный, строгий и стремный, - отозвался он. – Ты еще скажи, что мне нельзя бухать по-черному по ночам с Малиной и устраивать грязные оргии. -Оргии – можно. Бухать – только интеллигентно, чем ты при мне и занимался, - уточнил я. -В смысле? – не понял Пепельный. -Вино, водичка аристократов. -Пф, пардон, я должен был бухать водку? – кажется, его это покоробило. – И закусывать соленым огурцом? -И черным хлебом, что б по-гопарски, что б побрутальней. Или нет, занюхивать рукавом. -Я люблю вино, - обидчиво сказал Пепельный. – А крепкие напитки не люблю. Просто не люблю, понимаешь? -Да ладно тебе, я же не серьезно, - махнул я рукой. – Я просто очень нервничаю, вот и говорю всякую чушь. Но я правда не ожидал от тебя юмора. Он улыбнулся. Неожиданно улыбка стала ехидной, и он помахал мне тюбиком смазки. -Да понял я, понял, - вздохнул я. – Что мне, в исходную позицию? -Перегнись через подлокотник. Я сделал, как велено, и лег животом на большой валик-подлокотник, чувствуя, как моя бедная попа выпячивается кверху. Пепельный осторожно подсел поближе, положил теплые узловатые пальцы мне на бедра, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я сильно вздрогнул и лишь сильнее опустил голову, пытаясь смириться с происходящим. Его пальцы скользнули по коже, взялись за край трусов. Под мой громкий судорожный вздох трусы оказались спущены к коленям. - Знаешь, не хочу показаться грубым, но сейчас я рад, что ты ничего не видишь , - проворчал я. Пепельный усмехнулся, изучающее дотронулся до меня, провел по ягодицам ладонями. -Да ладно тебе, ты ж не Синий. Мне рассказали, что он… полноватый. -Что он толстый, - бесцеремонно подтвердил я. – Ну да. Эй-эй-эй, стой, что ты делаешь? Я попытался извернуться и перехватить его руку, которая лезла куда-то совершенно не туда, но Пепельный лишь толкнул меня обратно. -Сказал же: доверяй мне. Я должен растянуть тебя, хоть немного, чтобы потом не порвать тебе ничего. -Ну не пальцем же, - проскулил я, чувствуя около входа его указательный палец, изрядно покрытый смазкой. – Нет, нет, стой… -Не рыпайся, - Пепельный нажал пальцем сильнее. – Ты же не хочешь потом орать от боли и ходить в подгузниках? -Это, блин, унизительно немного, - вежливо пояснил я, крепко зажмурившись. – Когда тебе засовывают в задницу пальцы. -Пока только один. Прекрати язвить и постарайся по максимуму расслабиться. Я честно заткнулся и попытался это сделать, но я всем нутром чувствовал этот палец, медленно проникающий в меня. От унижения хотелось выть, плакать и забиться куда-то в угол. Навсегда. -Так, весь, - тихо сказал Пепельный. – Как ты? -Как будто не палец, а что-то побольше из штанов, - пожаловался я. – Черт, ты правда, только один палец…? -Да. Ты очень узкий. Сочти за комплимент и помолчи. Постарайся привыкнуть. Он двинул им взад-вперед. Было неудобно и стыдно, но не больно. Пепельный осторожно вынул его, затем нажал на сфинктер уже двумя сложенными вместе пальцами. Вот теперь стало больновато, но я еще мог терпеть. Он очень медленно ввел их в меня, а мои собственные пальцы впились в диванную обшивку. -Больно? -Немного, - мужественно сказал я. -Тебе надо расслабиться, постарайся думать только об этом. Ты слишком напряжен. Я попытался расслабиться снова, но два пальца, которые во мне двигались, причиняли дискомфорт и ощутимую боль. Мне казалось, еще немного, и Пепельный пощупает мои внутренности. Он вынул пальцы, я вздохнул с облегчением, и только потом понял, что он приставляет ко мне три. Три! -Ай, черт, - я зажмурился от боли, и мои пальцы снова впились в диван. – Пепел, прекрати! Он сразу остановился. -Ты должен мне сразу говорить, если тебе больно. Даже если чуть-чуть. -Не чуть-чуть, - выдохнул я, продолжая морщиться. – Вынь, пожалуйста, вынь их. Он послушно вытянул из меня пальцы. -Ты должен привыкнуть хотя бы к трем, прежде чем я начну, - и, заново смазав пальцы, снова двинулся в меня. Я закрыл глаза и стиснул зубы, пытаясь не сжиматься. -Отлично, у тебя получается, - он начал двигать ими взад-вперед, потихоньку наращивая темп. – Держись, полдела сделано. -Это так унизительно, - прошептал я сдавленно, слыша, как сзади меня звякает расстегиваемый ремень. Оглянувшись, увидел, как Пепельный спускает штаны. Меня всего начала бить крупная дрожь. -Будет немного больно, но если ты останешься расслабленным, то все пройдет хорошо, - приободрил меня партнер. Одна его ладонь легла на мое бедро, вторая заставила меня развести ноги пошире и нанесла целый океан смазки. Мне было страшно и противно, но я молчал, с тоской ожидая конца программы. Мне не хотелось думать о том, как постыдно я сейчас выгляжу – подмятый под Пепельного, с опущенной головой, на четвереньках…. И голый. -Постарайся не напрягаться, - я ощутил, как он приставил горяченный член к моему входу, и тут же рефлекторно сжался. – Так будет менее больно, правда. Он некоторое время терпеливо ждал, пока я расслаблюсь. К чести Пепельного, могу сказать, что он действительно возился со мной долго и не торопил события, хотя мог плюнуть на все, сделать свое дело и уйти. Наконец у меня получилось взять себя в руки. Член нажал на вход сильнее, начиная движение внутрь. Я почувствовал, как мое лицо покрылось испариной. -Я… попытаюсь… как можно медленнее… Я тихо заскулил, ощущая, как внутрь с трудом вошла вся выпуклая головка. Пепельный настойчиво, хоть и неторопливо, двигался внутрь, медленно, медленно, но непрестанно. Не выдержав, я вскрикнул и схватил его за руку: -Стой… стой, погоди… Я отдышался, все еще с ужасом чувствуя его в себе, затем жалобно продолжил: -Не надо дальше… Слишком далеко… мне больно. -Я даже на половину в тебя не вошел. -Пожалуйста, Пепельный, это правда очень больно… Черт… - я зажмурился, сморгнул выступившие слезы. – Черт, я чувствую тебя внутри, как же… Пепельный чуть подался назад, затем начал медленно толкаться взад-вперед. При каждом толчке он проникал чуть-чуть глубже; я, покачиваясь, тихо стонал сквозь зубы от боли. Кажется, я беззвучно плакал – то ли от нее, то ли от унижения. Пепельный наконец полностью вошел внутрь, и, двинувшись там пару раз, приостановился. Я почувствовал, как его теплая ладонь легла мне на спину и осторожно погладила влажную от пота кожу. -Эй, как ты? Держишься? Я бесславно всхлипнул в ответ и понял, что если начну что-либо говорить, то окончательно потеряю над собой контроль и разревусь. Кажется, он понял. Я ощутил, как он очень медленно выходит из меня. Перевернулся – ручка дивана оказалась сзади спины – тяжело дыша, посмотрел на Пепельного. -Все? -Нет, - он заставил меня широко развести ноги и снова вошел. – Так мне будет удобнее следить за тобой. Лицом к лицу оказалось еще хуже и стыднее, хоть Пепельный и предусмотрительно закрыл глаза. Он был слишком близко, его дыхание обжигало шею и грудь, а внутри все горело и дергало болью при каждом плавном толчке. Я отвернулся, сжимая зубы. -Ты позволишь? -Что? – я посмотрел на него. Одна ладонь накрыла мой пах. – Может, не стоит? Я не думаю, что у тебя что-то получится. Он улыбнулся. -Давай попробуем сделать тебе хоть немного приятно. -Н-нее надо, Пепел, правда, - робко сказал я, зажмурившись и уперевшись одной рукой ему в грудь. – Просто отымей меня, и все… -Нет, - он, не прекращая толчков внутрь, начал гладить и грубовато ласкать меня. Мне было тошно от осознания того, с кем это происходит, но… но все же… его руки явно знали, что делают… -Не унижай меня еще больше, - попросил я жалобно, ощущая прилив крови к паху. – Это неправильно, не надо меня там трогать… -Слушай, что унизительного в том, что я хочу сделать это все… не таким неприятным для тебя? - Пепельный начал ласкать меня увереннее и сильнее. Я, к своему неописуемому стыду, понял, что у меня начинает вставать. – Это уже произошло. Я тебя уже трахаю. Хуже уже не будет, верно? -Нет, будет, - прошептал я. – Если я начну получать от этого удовольствие. -Почему нет? -Потому что это неправильно. Остановись, - я, с трудом дотянувшись, положил ладонь на его руку. – Лучше… лучше делай мне больно. Если мне понравится… я никогда себе не прощу. -Я не могу так, - проворчал Пепельный, убирая руку. – Не хочу, чтобы у тебя остались только неприятные впечатления. Он чуть подвинул меня вперед, затем начал двигаться как-то по-другому. Я со страхом ждал уже привычного отзвука острой боли при каждом толчке, но на этот раз… только дискомфорт….нет, что то еще. -Стой! – задыхаясь, попросил я, но на этот раз Пепельный не послушался. Сквозь дискомфорт толчками начало прорываться страшное, непривычное удовольствие. Я сквозь слезы чувствовал, что мне приятно. Мне не должно быть приятно. Не должно! -Да остановись ты! – я уперся в него руками, как мог, но он быстро пригвоздил их к валику дивана над моей головой. Одной рукой! Какой же этот калека сильный! -Не извивайся, - ровным голосом сказал он. – Тебе будет больно. -Я хочу, чтобы мне было больно! – зарычал я ему в лицо. – Не надо делать мне приятно! -А это уже мне решать, - проворчал он, продолжая –уже более размашисто- трахать меня. И я с ужасом чувствовал, что хочу быстрее, глубже, сильнее – а Пепельный давал мне это. Он двигался энергичнее и сильнее, и я мог видеть его слегка закушенную губу и пару капелек пота на виске. Слепые глаза были закрыты – он тоже наслаждался процессом. -Тебе не больно? -Нет, - прошептал я. Хотел добавить, чтобы он прекратил, но замолчал, ненавидя себя за это. Мне было неприятно, стыдно, все еще больно, но чертовски хорошо. Он навис надо мной еще ниже, почти прижимаясь разгоряченным поджарым телом. Я, проклиная себя, со стоном вцепился в его спину. Я уже не пытался оттолкнуть или замедлить. Смазка пошло хлюпала при фрикциях, заставляя меня краснеть и стесняться еще больше. -Потерпи…еще немного, - выдохнул Пепельный. – Скоро все закончится. Его хриплый, тихий голос звучал извиняющее. Я кивнул, позволил ему прижаться ко мне, все усиливая и усиливая напористые движения. Он все же снова начал помогать мне рукой, мне уже было все равно, лишь бы поскорее… -Давай уже, - сдавленно простонал я. Пепельный хмыкнул: -После вас. -Н-нннет, - но он плевал на мое «нет» с высокой колокольни. Я чувствовал, как там, внизу, все напрягается под его рукой. Мои сдержанные, сдавленные стоны удовольствия и боли дополняли картину. Удовольствие накатило постыдной, холодной, удушливой волной. Я задыхался в нем, я потерялся среди него – и кончил. Прямо Пепельному на живот. Тот лишь посмеялся над моими тихими извинениями – большего стыда я не испытывал еще никогда – и через пару минут кончил сам. Я отстраненно ощутил, как в меня выплескивается теплая густая жидкость, как она вытекает, как бы со стороны видел и чувствовал, как Пепельный останавливается. Его серые волосы взлохмачены, растрепаны, густой волной спадают на плечи, мешаются на лице. Я до последнего был уверен, что после этого я непременно должен был упасть в обморок. Но нет. Не упал. Пепельный некоторое время лежал рядом и успокаивал меня, но я почему-то ничего особо не чувствовал. Мне просто хотелось скорее вымыться – и забраться куда-то подальше от людей, в темное, уютное и безопасное место.