Калейдоскоп

Орхидея Малиновая влетела к нам в спальню именно тогда, когда я переодевалась, собираясь выйти работать. Время уже поджимало. -Есть отличная идея! – бодро поприветствовала она меня. – Мы с подругами хотим устроить небольшую вечеринку, плавно переходящую во что-нибудь более интересное. Ты с нами? -Оу, ну… А кто еще там будет? -Ты их не знаешь. Я хочу позвать и Индиго, и Голубую. А из своих – Золотую и Черных. Позвала еще и Белую, но она, скорее всего, не придет… -Почему? – рассеяно спросила я. – И, Малина, мы там лишние не будем? Она отмахнулась и завалилась на чью-то постель, потягиваясь, как кошка. -Для того и зову, чтобы отношения между старыми и новыми налаживать. Че обособленно то жить? Так веселее. А Белая себе на уме со своим Белым, их там двое альбиносов - общаются только друг с дружкой. -Ого, альбиносы, никогда их вживую не видела. -Очень странно смотрится, но красиво. По-своему красиво. Так ты пойдешь? -Но работа… -Это и будет работа. Я попросила Чезе все организовать и потрясти Инструкторов. Они сказали, что небольшой ленивый пиар на полночи нам не помешает. Просто кроме нас, девушек, там будут гости, и после вечеринки гости устроят аукцион. Нам куча денег перепадет! -Мне нравится, - я улыбнулась. – Но Голубая вряд ли пойдет, она же гетеро, а я так понимаю, наше знакомство будет очень тесным. -Нет, я пойду, - Голубая зашла в комнату.- Мне уже рассказали. -Ты уверена? Тебе совершенно необязательно, если ты не хочешь, - Малина внимательно посмотрела на нее. -Я хочу попробовать, - робко улыбнулась Голубая. -Урра, чем нас больше, тем лучше, - Малина подошла к нам, стиснула обеих широкими объятиями. – Пойдем вниз, остальные уже там. Местом для вечеринки оказалась кальянная. Я тут еще ни разу не была, но место мне понравилось: уютное и просторное. Приятный полумрак окутывал шестиугольные ниши в полу с сидениями и кальянами. В центре зала была такая же, но гораздо больше; я сразу же поняла, что нам туда – там уже сидели несколько девушек, и на полу рядом стояли большие резные светильники, дающие теплый розовый свет. Из кальянов по сторонам ниши уже тек прозрачный синеватый дым, придавая зрелищу какую-то загадочность и шарм. Я непосредственно плюхнулась на мягкие подушки рядом с двумя беседующими девушками, Голубая робко и аккуратно села рядом. -Привет! Меня Орхидея зовут, - я подала руку обеим по очереди. Те посмеялись моим мужицким привычкам, но ответили на рукопожатие. -Мы Черные. -Как, сразу обе? – удивилась я, рассматривая их сквозь фиолетово-синюю дымовую завесу. Обе были очень похожи лицом и фигурами, и у обеих волосы были выкрашены в иссиня-черный. -Да, мы сестры, - зажигательно улыбнулась та, что поближе. Вторая потрепала первую по голове и затянулась из кальянного мундштука. – А ты Голубая? Надо познакомить тебя с другой Голубой. Она у нас Снежно-белая, Снежка то есть. А ты - Бирюзовая. -Да, так и есть. Я ее еще не видела, - скованно улыбнулась та. - А еще я никогда не курила кальян и вообще во всем профан, вы меня научите? -О, конечно! Тебе понравится. -Она такая милая, - вторая близняшка обняла первую. – Видишь, иногда робость к лицу. Дай угадаю, ты не куришь, не пьешь, мало общаешься, потому что стесняешься, и не пробовала… ммм… тесно общаться с другими девчонками? Та кивнула и погрустнела. Первая близняшка подсела к ней и дружески улыбнулась, протягивая мундштук: -Не переживай. Еще успеешь. Вот, попробуй затянуться, он вкусный. Голубая послушно коснулась губами мундштука. Пока они учили ее курить кальян, я оглядывалась и изучала обстановку. Малина сидела неподалеку вместе с Золотой и Индиго. В полутьме рядом сновали официанты, разносящие гостям в других нишах напитки. К нам тоже подошли, оставили целые подносы коктейлей за счет заведения. -Вау, Орхидея, попробуй, - Голубая уже сидела, окруженная близняшками с боков, и увлеченно пускала дым изо рта. – Это так забавно! Вкус я пока плохо различаю, но мне все равно очень нравится. -Это мята с вишней, такая же вкусная, как и убойная, - посмеялась Черная. Я поняла, что плохо их различаю. В смысле, сестер. – Правда, попробуй, оно того стоит. Или ты не любишь кальян? -Люблю, еще как, - я распласталась на горе подушек напротив них. – О, как же здесь мягенько. И очень уютно. Затянулась густым кальянным дымом, чувствуя, как все тело начинает понемногу расслабляться. Он не першил, но был очень плотный, так что эффект бил в голову сразу. -Да, кальян что надо, - довольно протянула я, любуясь клубами дыма изо рта. Мне нравилось здесь, а еще нравилось, как смотрится Голубая с двумя Черными. Нет, правда! Во мне говорит эстет! А вот в них – явно не эстет. Я смотрю, одна из близняшек уже вовсю поглаживает по бедру Голубую. Не буду им мешать, присоединюсь к Малиновой и другим. Черные -Ты точно не против? -Я хочу попробовать, - Голубая выглядит очень смущенной. Ее светлая кожа светится розовым из-за стоящего рядом фонаря. – Если мне не понравится, мы же прекратим? -Конечно. -Тебе понравится. Я опрокидываю ее на подушки. Сестра перехватывает инициативу, начинает неспешно расстегивать молнию на ее одежде. Я сажусь в ногах, медленно и очень нежно провожу ладонями по этим прелестным белым лодыжкам, снимаю с нее туфли. У нее такие маленькие, аккуратные ступни, я с удовольствием исследую их пальцами. Только грубые мужики стремятся сразу перейти к делу - мы же понимаем, что в ласках вся соль. Черная помогает Голубой избавиться от платья, я неторопливо целую ее ноги, поднимаясь от ступней к коленкам и выше. Ее руки тянутся прикрыться, хотя на ней еще есть нижнее белье. Как же она мило выглядит, когда стесняется, даже краснеет. Сестра тянется к ее лицу и осторожно целует в щеку, наблюдая за ее реакцией. Голубая робко зажмуривается и неожиданно сама целует Черную в ответ – в губы. Не ожидала от нее такой прыти! Я удобно устроилась на подушках с другой стороны от сестры и увлеченно начала поглаживать и целовать две узенькие полоски кожи – те места, где ее стройные ножки соединяются с телом. Мало кто знает, как эти две впадинки могут быть чувствительны! Голубая тихо застонала, когда я вдобавок к этим действиям начала неторопливо стягивать с нее трусики. -Нн… - она схватилась за них. – Не надо… -Ты передумала? -Нет… но я не хочу… совсем голой… тут люди… мне стыдно. -Ой, забей, - посоветовала я. – А гостей прогоним, что ли? Пусть смотрят. -Тогда мне нужно немного выпить, - жалобно сказала она. – Пожалуйста. -Да без проблем, - сестра подала ей один из коктейлей с ближайшего подноса. Что-то не сильно уносящее. – Немного, хорошо? -Ладно. Ой! Она неловко повернулась, и часть напитка выплеснулась на полуголую грудь и лифчик. -Вот теперь точно его лучше снять, - сестра быстро сделала это и коварно посмотрела на Голубую: -Надо убрать его, ты же будешь вся липкая! Под согласную реплику ничего не подозревающей Голубой Черная наклонилась и провела языком по белой шее, слизывая сладкие малиновые подтеки. Я присоединилась к сестре, и мы вдвоем начали слизывать коктейль с ее изгибающегося тела. О да. Мой упругий язычок проводит слегка влажную линию от ребер к мягким полукружиям грудей, собирая терпко-сладкие капли пролитого напитка. Ее кожа невероятно мягкая и бледная и так сладко пахнет… Она такая горячая, а напиток холодный, и этот контраст сводит меня с ума. Я продолжаю слизывать холодные капли, все ближе подбираясь к темным кружочкам сосков. Сестра опережает меня и осторожно проводит по соску языком, играясь с ним. Голубая робко, судорожно вздыхает, но не сопротивляется. Мой язык из упругого становится расслабленным и мягким. Я быстро скольжу им по едва выступающей кости – грудине – и все медленней сворачиваю к белому холмику груди. Еще медленнее, еще медленнее, и вот я мягко прикасаюсь губами к соску. Голубая тихо вскрикивает. Ее рука дергается, и я внутренне жду, что она нас оттолкнет, но нет. Мы напару с сестренкой играемся с сосками языком, облизываем грудь, лениво выводя на ней влажные от слюны спирали, ласково мнем и массируем ее пальцами. Голубая тихо стонет и – неожиданно - гладит нас по волосам. Это очень приятно; ее пальцы закапываются в пряди, поглаживают затылок, почесывают, как кошек. В воздухе пахнет фруктовым табаком. Краем уха слышу тихие, полные удовольствия стоны – не мы одни начали более тесное знакомство – и щелканье фотоаппаратов. Хорошо хоть вспышку запретили, а то Голубая бы зажалась. Пока я отвлеклась, другая Черная уже увлеченно начала целоваться с нашей Голубой. Безобразие, ну тогда я спущусь вниз… неторопливо, вот сюда, к бедрам…и приступлю к главному блюду. -Ммм, стой, не надо,- оторвалась от пухлых сестринских губ Голубая. Сестра приложила к ее рту палец: -Шшш, она знает, что делает. Поверь, это очень приятно. -Но она же… она же тоже девушка… и это грязно… -Ничего грязного в этом нет, - успокоила ее Черная. Я тем временем осторожно стащила с Голубой трусики и принялась вылизывать ложбинки у паха снова – не торопясь, потому что девушка явно стеснялась и сильно сжала ноги. - Я не хочу… не надо туда языком… -Хорошо, я не стану, - я погладила ее по бедру. – Пожалуйста, расслабься и не сжимай ноги. Она помедлила, но все же послушалась меня. Я коснулась ее внизу. Как влажно! Ей действительно это нравится, хоть и непривычно, наверное. Мои пальчики нырнули к ее киске и принялись поглаживать, ласково массировать, нажимать и тереть – приятная, привычная работа. Голубая стыдливо застонала сквозь сестринский поцелуй, ее пальцы сжали шелковые подушки. Я как следует облизала палец на другой руке и медленно ввела его внутрь. Первый палец еще оставался на кнопочке удовольствия Голубой, и я не собиралась его убирать – если сочетать сразу два, удовольствие будет не хуже, чем от секса. Да какое не хуже, я бы сказала, это гораздо, гораздо приятнее. Голубая, видимо, была со мной согласна. Она тихо стонала (сестренка спустилась вниз, к груди, оставив пока затею с поцелуями). Ее светящееся розовым тело изгибалось на подушках, голубые волосы волной рассыпались по темно-красному шелку. Глубокое дыхание с каждой минутой становилось все более сбивчивым, а стоны – глубже и чуть громче. Я подождала, пока она будет совсем возбуждена, и убрала руки. Голубая с явным разочарованием приподнялась, думая, что мы закончили, и тут в дело вступил мой язычок. Надо было видеть ее лицо! Смесь страха, смущения... и самого настоящего удовольствия.