Храм Микаге от А до Я

Акура-Оу молчал и с любопытством перекатывал на ладони крохотное серебряное кольцо. Маленький блестящий предмет сверкал, отражая свет от пламени костра, и потускневшие от времени узоры на нём то становились всё чётче, то снова теряли очертания. Вокруг царила кромешная тьма, и только багряные языки пламени рассеивали густоту ночи. Вот уже много лет тёмное звёздное небо, усыпанное мириадами ярчайших светил, и потрескивающие обуглившиеся сучья костра скрашивали Акуре-Оу его одиночество. Серебряное кольцо. Что такого в этой, казалось бы, самой обычной безделушке, которая даже не достойна внимания величайшего ёкая? Акура снова и снова клянётся выбросить, уничтожить простенькое украшение. Грозится, а затем сызнова, в беззвучной агонии, снова и снова надевает маленькое, слегка стёршееся, серебряное колечко на палец. Сколько раз он уже обещал себе не вспоминать? Сколько раз он пытался стереть все воспоминания, но всё без толку: каждый раз Акура-Оу в исступлении разгребает руками тлеющие угли в поисках только что выброшенного в пламя костра колечка. А в мыслях снова и снова возникает образ Томоэ. Опять, в который раз, сливающиеся голоса произносят: «Улыбайся, брат. Смейся, брат! Всё, что нравится забирай себе, всё, что не нравится — уничтожай! Таков уж ты есть.» А затем другой голос, более тихий, но знакомый до боли, вторит им, шепча: «Прощай, Акура-Оу«… А ёкай Акура-Оу, выдирая свой разум кое-как из нахлынувших воспоминаний, снова надевает на палец раскалённое серебряное кольцо.