(Л)ёд
19 апреля 2015 г., 22:49
Холоден, словно лёд.
Безжалостен ко всем.
Жестокий и бездушный ёкай-Томоэ.
Где же ты, тот самый, настоящий?
Микаге снова и снова задаёт себе вопросы, на которые нет ответа.
В этом он уж весь, и ничего тут не попишешь.
А Томоэ в который раз уже берёт в руки длинную трубку, закуривает, и белые колечки дыма легко и нежно срываются с её конца, поднимаясь всё выше и выше, по крохотным песчинкам унося с собой страх, ложь, боязнь и ранящие, причиняющие боль воспоминания.
Микаге-сан хмурится когда Оникири и Котецу доносят ему об этом, но попыток пресечь на корне глупую мазохистическую привычку самобичевания Томоэ не предпринимает.
Всё правильно: у каждого своя боль, свои воспоминания.
И у каждого в это мире своя бездна. Когда-то Томоэ сам, без сомнений или сожалений туда шагнул.
Ну вот так вот.
И никто не вмешивается, чтобы не сделать другому ещё больней.
Во власти Микаге лишь дать ёкаю время; дать место, которое Лис сможет назвать домом.
И Бог Земли верит, что всё сложится так, как надо.
Старые раны Томоэ Микаге не бередит.
Ни к чему это.
И когда Бог Земли видит испещренное шрамами тело Лиса, он не отводит глаза, а пристально смотрит, стараясь вложить в этот взгляд всё сострадание, на которое способен.
Но одним взглядом раны не вылечишь.
Раны, скрытые глубоко в душе, не затягиваются никогда.
И исключений здесь нет.
