Храм Микаге от А до Я

Человек, говорят, ищет способы уловить ощущение полёта, потому что сам не может взлететь. Что ж, пожалуй, это чистая правда. Моя правда. Нанами стоит на причудливом парапете вперившись взглядом в водную гладь. Здесь невысоко, и солёные морской воздух бережно окутывает девушку, словно он поддерживает её, не даёт упасть в разбушевавшееся море. Босые ноги мёрзнут, обдуваемые вечерним ветром; жёлтое воздушное платьице, длиною на ладонь выше колена, трепещет от порывов ветра, ни капли не согревая его обладательницу. Оглядывается назад, резко развернувшись, отталкиваясь босыми пятками о прохладный, подостывший к вечеру парапет. Вот он идёт — такой верный и такой безжалостный Хранитель. Далёкий, но в то же время близкий; её, но, всё же… чужой. Я же не шутила тогда, когда говорила, что люблю. Когда вот точно так же стояла на краю крыши, шепча губами лишь одно твоё имя. Так нежно и трепетно…, а теперь я еле дышу. Он подходит ближе, и его обычное отсутствие чувств и эмоций на лице сменяется, как будто по градации, высшей степенью ужаса. Ох уж, эта его манера волноваться без причины. — Нанами, ты в порядке? Почему ушла из храма в такой-то час? Надо же, какой внимательный. Как же порой тошно от того, что он подмечает всё на свете: куда ушла, как ушла, без шапки ушла! А заметить мои чувства он видите ли не смог. Дурак… так виню ли я его во всём? — Да, всё нормально, — произносит девушка на одном дыхании и снова возвращается к созерцанию вечернего неба, пылающего багрецом заката. — Слава Богу, я волновался за тебя, думал, что на тебя уже ёкай какой-то напал, — слегка склонив голову вбок, обрадовался Хранитель, при этом умудрившись не показать эмоций на вечно холодном лице. Словно оно было вырезано из камня. Словно совсем не выражало никаких чувств. Как маска. Отлично, всё как и всегда. Я уже потеряла счёт моим бесплодным попыткам завоевать его расположение к себе. Тогда, попробую в последний раз. — Томоэ, скажи: ты хоть что-нибудь чувствуешь ко мне? — Глупышка, с чего такие вопросы? Я же твой Хранитель, в конце-концов. — Ясно… Что ж, а я вот до сих пор не справилась с собой, всё ещё о тебе грущу. — Но, почему? — Не знаю, — честно призналась девушка, не оглядываясь на Хранителя, - Но, я люблю тебя, — уже тише добавила она и шагнула с парапета. Сильные руки больно сжали хрупкое запястье, затем подхватили непутёвую Богиню, возвращая её на землю, не давая упасть. Секунда, и Нанами уже была прижата к Хранителю, а тот явно не собирался её отпускать. — Я тоже люблю тебя, глупенькая. Так что, больше не нужно мне таким способом доказывать свою любовь. Нежным поцелуем Томоэ в который раз убедил Богиню в правдивости его слов. И правда, человек не может взлететь, но… Правда так же и в том, что единственным верным способом научиться летать для него является любовь.