Храм Микаге от А до Я

Одиночество — самый жестокий палач и самый сильный враг. Некоторые говорят, что это безграничная свобода, но Наруками так не считает. Стрелки часов кружатся по циферблату, с горьким плачем отмеряя время, мерно постукивая. Календарь всё так же спокойно и неспешно отсчитывает дни, наполненные лишь скукой, серостью и бесконечными пирами богов, на которых Повелительнице Молний больше нет места. А дни всё так же летят вдаль, не оставляя о себе яркий воспоминаний и стирая в пыль всё, что когда-либо происходило. Все мечты, все радостные моменты и бесконечные ожидания — всё обращает в камень, а затем стирает с лица земли неумолимые клепсидры. И их нельзя остановить. Невозможно вернуть время вспять и остановить непреклонные брегеты, которые всё так же непреложно отмеряют время для Наруками. Я хочу тебя забыть, Томоэ, забыть, слышишь? Разве всё так должно и быть? У Наруками уже давно нет ответа на этот вопрос. Да и может ли хоть кто-нибудь ответить Богине? Навряд ли, ведь своенравная и вспыльчивая женщина не желает этого в глубине души. Она не сможет, и другим не позволит сделать этого. И в такие моменты, когда Онна больше не в состоянии терпеть лицемерие и разврат пирующих богов, когда уже нет сил сдерживать себя, Наруками нетвёрдой походкой возвращается к себе в храм. Она литрами глушит саке, а когда оно не приносит нужного облегченья, переходит на креплёный виски или ром, доставленный из мира людей. Когда Богине не пьянеется уже ни даже от дешёвого людского пойла, пропитанного духом человечины, ни от чего-либо ещё, она переходит на горячий и целебный напиток - чай. В моменты, когда огненный напиток обжигает тонкие пальцы Богини, сквозь испещренное изящными и причудливыми иероглифами почти прозрачное стекло, источая приятный аромат — в эти минуты жизни, отмеряемые немыми курантами, сердце Наруками даёт трещину. Её душа трескается — щербинка за щербинкой, пробоина за пробоиной. И тогда Богине кажется, что она почти что смогла забыть. Но это ей всего лишь кажется.