Английский пациент

На этот раз неисповедимые пути Господни в погоне за очередным членом преступной сети Мориарти привели Шерлока в Москву. Остановился он в гостинице «Посольской», что находилась в Вознесенском переулке. Посольским в вышеозначенной гостинице были разве что громкое название да стратегически выгодное местоположение. Ведь от Вознесенского переулка было рукой подать до улицы Тверской, а оттуда — не больше десяти минут пешего хода до Красной площади и находящегося рядом с ней ГУМа, где и должна была появиться для встречи с новым работодателем интересовавшая Шерлока персона. Оставалось лишь выяснить, когда именно произойдёт эта встреча. Всё время, что Холмс пребывал в российской столице, там бушевала метель, и снег, пушистыми хлопьями оседая на его непокрытой голове, медленно таял на волосах. Несколько часов прогулки с мокрыми волосами и в лёгеньком пальтеце по очень свежему по причине шквального ветра воздуху, и Шерлок почувствовал, что у него свербит в носу и дерёт в горле. Возможно, дело было не только в банальной простуде вследствие переохлаждения, подкосившей заморского гостя, но и в каком-то особо злобном вирусе, коих зимой шныряет воздушно-капельным путём в людных местах несметное множество. Нормальный русский мужик, скорее всего, сразу промочил бы горло водочкой для дезинфекции и, возможно, не заболел бы, но у Шерлока были другие насущные проблемы — он бегал по Москве от одного информатора к другому. Не додумался он и зайти в аптеку за панадолом или аспирином, понадеявшись на свой крепкий организм и русский «авось». Когда же он, наконец, к вечеру добрался до гостиницы и залез под горячий душ, инфекция уже успела прочно угнездиться в его теле. Знаменитый суперчувствительный нос рассопливился и напрочь потерял нюх, так что Шерлок не смог бы сейчас унюхать даже свеженькую кошачью какашку. Из вышеозначенного носа текло так, что впору было сморкаться не в носовой платок, а в простыню, а от громогласных чихов дрожали стёкла в окнах. Ему бы сейчас не имевшейся в номере минеральной водички выпить, а хотя бы бренди или чайку горяченького, но электрочайника в номере не было, как и должного сервиса в номерах — в ответ на его просьбу дежурная на ломаном английском посоветовала ему воспользоваться кипятильником, как это делают все нормальные люди, или идти в ресторан. Шерлок долго не мог понять, что значит «кипятильник» и почему он должен быть у него в наличии. Идти после душа никуда не хотелось, что-то есть — тем более, и Шерлок просто махнул на всё рукой и улёгся, свернувшись калачиком, на продавленный матрас слишком короткой казённой кровати. Ночью его знобило, и тоненький плед не спасал от холода в номере и ветра, задувавшего сквозь плохо пригнанные деревянные рамы окна в изголовье кровати. Некому было о нём позаботиться и напоить горячим чаем и необходимым в подобных случаях набором лекарств. За ночь к дивному насморку прибавились жар и не менее красивый лающий кашель. Пришедшая утром, чтобы убрать в номере, горничная, перепуганная на всю голову девушка из Украины, решила вызвать скорую. Не ровён час у иностранца атипичная пневмония, птичий грипп или ещё какая-нибудь редкая заграничная зараза. Окочурится болезный в номере, так придётся потом давать показания в полиции и светить своим паспортом без регистрации и вида на жительство со всеми вытекающими отсюда последствиями. Усталый пожилой терапевт, переведшийся на скорую помощь, чтобы заработать пенсию побольше, померив температуру и послушав лёгкие Холмса, не захотел брать на себя ответственность за жизнь и здоровье больного и вынес вердикт: «Похоже на пневмонию, нужна немедленная госпитализация». Шерлок пытался протестовать. Чтобы доказать, что здоров и полон сил, он, как обычно резко, вскочил с кровати и чуть не упал от сильного головокружения. «Ладно, пусть везут в больницу и подлечат, это ведь займёт не больше пары дней», — решил он, считая, что тут, как и в Европе, в больнице его долго держать не станут. Уже через полчаса Шерлок Холмс оказался в терапевтическом отделении одной из московских государственных больниц, которым руководил доктор Быков. У Семёна Лобанова в этот день забот был полон рот: жена с утра всучила (пардон, вручила) список покупок длиной примерно с Садовое кольцо, которые ему надлежало сделать к Новому году. Поэтому Сёма вознамерился под благовидным предлогом и прикрытием верного друга Глеба по-тихому улизнуть с работы, дабы справиться с этой почти непосильной для мужчины задачей, но не тут-то было… Поскольку ему, как снег на голову, внезапно свалился новый больной. Вернее, этот тиран Быков, который тоже был в канун Нового года крайне занят приобретением новогодних подарков родственникам и, в первую очередь, себе любимому, наградил Лобанова этим необычным пациентом. Как только Семён вошёл в палату, где лежал Шерлок, последний сразу прочёл по его внешнему виду очень низкий IQ, частое злоупотребление спиртным, весьма слабые познания в медицине и крайнюю незаинтересованность в пациенте. — Шер-лок Холмс, — по слогам прочёл Семён имя своего нового больного. — Надо же, имя-то какое мудрёное… Иностранец? Ты кто, поляк или немец? — поинтересовался Лобанов, и пациент, чихая и кашляя, что-то затараторил в ответ. — Кажись, английский язык, беда… — дело в том, что познания Сёмы в английском ограничивались фразами: «Ай эм он дьюти тудей» и «Дую пиво эври дэй, нет кайфа от лайфа, хоть фейсом об тэйбл». — Ты, это, подожди маленько, щас я другана приведу, он по-вашему говорить умеет, — Лобанов вздохнул и отправился на поиски Романенко. Тот обнаружился в коридоре у автомата с кофе и как раз допивал безвкусную бурду, именовавшуюся здесь «кофе». — Глеб, выручай, у меня там иностранец в шестой палате, а я ж ни бельмеса по-английски не понимаю, — обратился к нему Семён. — Сёма, вот чему ты одиннадцать лет в школе, а потом ещё шесть лет в институте учился? — картинно закатил глаза Романенко. — Чьё б мычало… Как и ты, как шпоры писать и не спалиться, когда ими пользуешься на экзаменах, — честно ответил Лобанов. — Даже если я что-то и знал по-английски, то армия напрочь память отшибла. Мне потом было один хрен, какой язык учить, французский или английский. — Ладно, будешь должен, идём к твоему иностранцу, — милостиво соизволил согласиться Глеб, выбрасывая пустой пластиковый стаканчик в мусорную корзину. — Фига-се, должен? У меня денег нет ни хрена до получки, всё Ольгой распланировано, куда и сколько потратить, — возмутился Лобанов. — Расслабься, Сёма, свои люди, сочтёмся, просто окажешь ответную услугу, когда она мне понадобится, — успокоил его Глеб, и они направились к английскому пациенту. Новый доктор тоже не вызвал у Шерлока ни капли доверия, поскольку имел вид праздношатающегося завсегдатая ночных клубов, которому нужна эта работа, как зайцу триппер, да и IQ его был не намного выше, чем у давешнего врача. Романенко бойко затараторил на англицком языке, приступив к опросу пациента. — Ну, чё? — спросил Семён, вклинившись в их диалог. — Представляешь, Сёма, он тебя не хочет, — сообщил Глеб. — Чего? — не въехал Лобанов. — Он не хочет тебя в качестве лечащего врача, — уточнил Глеб. — Меня он, кстати, тоже не хочет. Такое про меня рассказал… Не понимаю, откуда он успел всё разузнать. Требует, чтобы его лечил лучший врач в отделении. — Ну, ё-моё… Это ж надо к Быкову идти, а я хотел сегодня свалить пораньше, так что не очень-то хочу попадаться ему на глаза. Глеб, может, ты с ним поговоришь по-родственному? — попросил Сёма, уставившись на друга глазками кота из «Шрека». — Ну, уж нет, это всё же пока твой больной, тебе и карты в руки, — Романенко с независимым видом сунул руки в карманы своего халата и направился к выходу из палаты. — Постой, но ты же обещал меня сегодня прикрыть! — крикнул ему вдогонку Семён. — Прикрыть, а не закрывать собой амбразуру, — обернувшись у двери, сказал Глеб. — Я тебе не Александр Матросов. — Итить-колотить! — выдохнул Лобанов и поплёлся следом за ним. — Ну, хоть загляни в ординаторскую и разузнай, в каком он настроении. — Хорошо, но только ты за это отдежуришь за меня, когда мне понадобится свалить, — согласился Глеб, в голове которого появилась интересная идея, как можно будет задобрить новоявленного отчима и по совместительству своего непосредственного начальника. Доктор Быков сегодня пребывал в пограничном состоянии: с одной стороны, он был рад тому подарку, который сам себе приобрёл, а с другой — весьма удручён тем, что исчерпал кредитный лимит своей карточки VISA, кроме того, теперь нужно было как-то объяснить Насте появление столь необычного и дорогого подарка. Вот Андрей Евгеньевич и решил провернуть аферу со свойственным ему нахальством и размахом, заказав доставку сегвея на адрес родимой больницы, дабы убить двух зайцев одним выстрелом: похвастать дорогим подарком перед сослуживцами и заодно ввести в заблуждение жену. Глеб, знавший, что Быков с утра теряется в догадках по поводу личности таинственного дарителя, с крайне самодовольным видом вошёл в ординаторскую и спросил: — Ну как, вам понравился мой подарок? — И ты, мелкий гадёныш, думаешь, я поверю, что ты мог купить мне такую дорогую вещь?! — напал на него Ящер, оторвавшись от любовного поглаживания своего нового двухколёсного друга. — Ты не мог подарить мне сегвей. — Почему это? Думаете, мне денег для этого не хватило бы? — почти искренне обиделся Глеб. — Да мне для вас ничего не жалко. — Нет, потому что я сам себе его подарил. Но об этом никто не должен знать, — в очередной раз удивил Быков своего пасынка. — Так, Романенко, колись, с чем пришёл, если затеял ради этого такой грандиозный обман. Трудности с постановкой диагноза или ты до смерти кого-то успел сегодня залечить? — Да я ничего, это от Лобанова пациент отказывается, хочет, чтобы его лечил лучший врач в отделении, — признался Глеб. — А чой-то Лобанов сам ко мне не пришёл? Или он язык проглотил на радостях? Лобанов! — заорал Быков, справедливо предположив, что Семён стоит под дверью в ожидании приговора. Дверь приоткрылась, и показалась голова Лобанова. — Что, Лобанов, уже успел сегодня накосячить? — Да я ничего не сделал, только вошёл… А он лопочет не по-нашему. Ну, я Глеба и позвал, чтобы помог опросить этого англичанина, а он носом своим сопливым крутит… — замялся Семён. — Так, Лобанов, с тобой всё ясно, остаёшься на ночное дежурство. Здесь толку от тебя мало, поэтому отправляйся в травматологию, у них сегодня горячая ночка ожидается. — Ну, ни хрена себе! — обалдел Лобанов. — Андрей Евгеньевич, за что?! Я ж ещё ничего такого не сделал, — он представил, как будет пилить его Ольга за то, что он не только не успел ничего купить, но и не явился на семейный праздник. Не меньше месяца, а то и до следующего Нового года. — Если ещё не успел сделать, то обязательно сделаешь, я тебя, поросячья морда, хорошо знаю, — осклабился великий диктатор терапевтического отделения. — Романенко, идём со мной к этому английскому пациенту, переводить будешь. Как там его по батюшке? — Шерлок Холмс, а отчеств у них нету.