Английский пациент

Поздно вечером, когда Шерлок снова вовсю хрипел и заходился мучительными приступами кашля, в палату вошли преисполненный серьёзности доктор Ричардс и улыбчивая полненькая медсестра, тащившая на металлическом поддоне какие-то склянки. Запинаясь, Фил начал объяснять, что доктор Быков назначил Холмсу одну экстремальную процедуру и что он, хоть и не согласен с такими методами лечения, вынужден выполнять указания начальника. Он попросил Шерлока раздеться до пояса, лечь на живот и сохранять спокойствие, когда Любовь Михайловна будет ставить ему банки. Шерлок в данный момент был согласен хоть на банки, хоть на пиявки, лишь бы помогло, ибо болезнь мешала ему нормально функционировать, приковав к кровати в этом унылом месте. Когда он оголился и перевернулся на живот, мягкие женские ручки коснулись его спины, размазывая по ней что-то жирное и довольно резко пахнущее. — Что ж ты такой худой, как стиральная доска? — глядя на выпирающие рёбра и лопатки, сокрушалась Любаня. — Ничего, я тебе завтра сальца принесу свеженького. Сальцо, оно для лёгких полезно, и ещё гоголь-моголь. Фил уже успевший узнать, что салом здесь называют солёный свиной жир — продукт, считающийся на его родине абсолютно непригодным для употребления в пищу из-за избытка холестерина, заинтересовался, что означает новое слово: — Люба, а что такое этот гоголь-моголь? — Это — яичные желтки, взбитые с сахаром, плюс немного сливочного масла. — Ясно, коктейль из холестерина, — заключил Ричардс. — Разве можно пичкать таким больного? — Не только можно, но и нужно, чтобы он быстрее выздоровел и немного жирка нагулял. При пневмонии нужно есть калорийные продукты. Эх, ничего-то вы, американцы, не понимаете во вкусной и здоровой пище. Это ж всё — натурпродукт, а не химия какая, которую вы в своих Макдональдсах жрёте. — В фастфудах питаются лишь лентяи и те, у которых нет времени, а мы с отцами всегда покупали экологически чистые продукты в супермаркетах и сами готовили. Люба, может, хватит уже щупать пациента? — в сердце Фила закралась ревность при виде того, как долго старшая медсестра гладит его любимого пациента, а тот ничуть не возражает. — Ох, увлеклась, — Любовь Михайловна смочила фитиль (кусок ваты, намотанный на длинный пинцет) спиртом и подожгла его, чиркнув спичкой. Фил с замиранием сердца наблюдал, как она со сноровкой профессионального факира хватает один за другим небольшие стеклянные кругляши с поддона, стремительно суёт в них объятый пламенем фитиль, после чего опускает их на спину пациента. На несколько секунд он даже зажмурился, испугавшись, что обгоревшая вата может упасть на беломраморную спину пациента и обжечь его. Однако надо отдать должное мастерству Любовь Михайловны — не причинив никакого ущерба, ей удалось меньше, чем за минуту, утыкать спину Холмса банками, оставив прогалину слева в районе сердца. После чего она затушила фитиль, укрыла Шерлока одеялом и засекла время. Много разнообразной информации хранилось у Шерлока в Чертогах, но о подобном методе лечения он даже не подозревал. Сначала он решил, что это будет нечто вроде прижигания, но банки не были горячими, да и больно не было, лишь ощущалось, как тянуло находящуюся под ними кожу. Видно, огонь выжег кислород внутри ёмкостей, создавая область пониженного давления, благодаря чему они присосались к спине, заставляя кровь устремляться к участкам кожи под ними, вызывая активизацию обменных процессов. Оригинальный метод, однако может вызвать повреждение мелких капилляров. Наверняка на его спине в местах, где сейчас стоят банки, останутся синяки. Ну и чёрт с ним, он ведь не собирается сейчас ходить на пляж, да и через пару недель всё должно пройти. Через десять минут, как подсказал Шерлоку внутренний хронометр, его раскрыли и отодрали от спины присосавшиеся не хуже пиявок баночки. Затем медсестра долго и тщательно протирала шерлокову спину салфеткой, после чего ему было дозволено одеться и перевернуться. — Фил, скажи ему, чтобы укрылся получше и не вставал с постели, иначе всё лечение пойдёт насмарку, — строго предупредила Люба. — Даже в туалет? — переспросил Ричардс. — Естественно. Для этого дела я сейчас горшок принесу, — Люба выплыла из палаты с банками на поддоне, которые предстояло тщательно вымыть, и вскоре вернулась с железным эмалированным горшком с крышкой. «Да, так меня ещё никто не унижал…» — подумал Шерлок, когда Фил объяснил ему назначение поставленного под его кроватью сосуда тёмно-зелёного цвета. Последний раз Шерлок ходил на горшок, когда ему было три года. Пышногрудая медсестра заботливо подоткнула ему одеяло со всех сторон и потрепала по щеке. — Спи, сердешный. Завтра принесу тебе домашненького поесть, — сказав это, женщина удалилась, уведя с собой задумавшегося Фила. «Так необычно, — подумал Шерлок, — женщины здесь ухаживают за понравившимися им мужчинами, откармливая их». Ричардс пребывал в сомнениях. Хотя Быков и грозился его наказать, но на ночное дежурство сегодня не оставил. С одной стороны очень хотелось уйти домой, но с другой — совесть не позволяла это сделать. Немного потоптавшись в холле, он всё же решился войти в ординаторскую, где задержавшийся под видом срочной работы Быков играл на приставке в очередную бродилку-стрелялку. А что делать? Дома ведь жена спокойно поиграть не даст, запилит до смерти. Интересно, их что, всех по одному шаблону затачивают? Стоит жениться на сексуальной красотке, как она тут же превращается в беспрестанно нудящую антисексуальным голосом стерву… — Андрей Евгеньевич, — робко обратился Фил к местному тирану и сатрапу, — а можно мне… — Японский городовой! Я из-за тебя жизни лишился! Чего тебе? — подскочил на диване Быков. — Можно мне домой пойти? — Нельзя! Шагом марш за ведром, шваброй и тряпкой! Будешь мыть полы отсюда и до полуночи, — обрадованный тем, что жертва сама пришла к нему, заорал Быков. — Но я же дипломированный специалист, а это — работа для необразованных санитаров, — возразил возмущённый подобным произволом Ричардс. — Очень хорошо, значит, бухать не будешь на дежурстве, как это делают необразованные санитары, — заключил Быков. — Чего стоишь? За работу! Приунывший Фил поплёлся в подсобку. Может, зря он сразу домой не ушёл? Хотя, если не сегодня Быков оставит его на ночное дежурство, так завтра. Лучше уж сразу отстреляться. После банок Шерлоку стало заметно лучше: и дышалось легче, и скопившаяся в лёгких слизь начала интенсивно откашливаться. С этого момента он быстро пошёл на поправку, даже аппетит появился. Однако от принесенного дивнобёдрой блондинкой бутерброда с подозрительного вида животным жиром он отказался, но сладенького поел. Люба и Рита были не единственными, кто пичкал его съестным. Многие из медсестричек приносили для детектива из дому всяческие кулинарные изыски: кто тазик винегрета, кто гусиные шейки, фаршированные грибами, и т.д. и т.п… Прослышав о талантах иностранца видеть человека насквозь, они устроили паломничество в палату Шерлока, принося с собой не только прокорм для него, но и фотографии своих мужей и парней, чтобы узнать, не ходят ли те налево. Не одно сердце оказалось разбито вдребезги из-за сделанных благодаря знаменитой дедукции и прямо изложенных выводах о гулящих и пьющих мужиках, у которых, оказывается, есть жена и ещё одна женщина или двое детей в Пензе и один в Саратове… Выздоравливая, Шерлок столкнулся со своим извечным врагом — скукой. Его одежда была арестована Быковым, из-за чего он не мог выйти на улицу, зато ничто не мешало ему слоняться по этажам. За неделю своего пребывания в больнице он нашёл украденный у медсестры отделения гастроэнтерологии смартфон, разоблачил анестезиолога, воровавшего наркотические препараты с целью их перепродажи на чёрном рынке, и главного бухгалтера, ворующего деньги из премий сотрудников, донёс Софье о продолжающихся хождениях Романенко по ночным клубам, из-за чего та расторгла их помолвку. Также он поведал Купитману, кто подменяет в его кабинете коллекционный коньяк техническим, и открыл глаза Кисегач на все безобразия, которые творятся в больнице. Короче, допёк всех. — Я потеряла веру в людей. Я считала Клавдию Николаевну кристально честным человеком, а она все это время воровала у своих. Я видела, что общая сумма в ведомости сходится и ни о чём не подозревала, а Клава отбирала то сотню, то две у некоторых сотрудников, считая, что они этого не заметят. Но санитарка баба Маня, у которой каждая копейка на счету, обнаружила недостачу и пошла к этому твоему знаменитому детективу, — сокрушалась вечером Кисегач. — А пропажа наркотических препаратов, которыми, оказывается, приторговывает Оганесян? Не говоря уже о таких мелочах, как-то, что моя секретарша роется втихаря в моём ноутбуке, просто так, из праздного любопытства, половина травматологов пьют по-чёрному, а санитарки приворовывают моющие средства и т.п. Вот что мне теперь делать? Уволить их всех и срочно искать, кем закрыть образовавшиеся дырки в штатном расписании? — Настенька, прежде всего, тебе надо успокоиться. Да, почти у каждого из нас есть некоторые грешки, но, тем не менее, мы прекрасно справляемся со своей работой. Думаешь, новые сотрудники будут поголовно честны? Об этих ты, по крайней мере, знаешь, на чём их можно поймать, — философски заметил Быков. — Ты предлагаешь закрыть глаза на все злоупотребления? Чтобы потом самой попасть под раздачу при проверке из министерства? — Нет, белка, лучше вызови каждого в свой кабинет, побеседуй с глазу на глаз со всей серьёзностью, как ты это умеешь, и закатай строгача в личное дело, — предложил Быков. — Думаю, большинство из них после этого на время притихнут. Ну, а потом, конечно, придётся время от времени устраивать внезапные проверки, чтобы не расслаблялись. — Кстати, о проверках, — вдруг вспомнила Кисегач, — не знаешь, почему на наших карточках по-прежнему исчерпан кредитный лимит? Мы же договорились с тобой, что ты вернёшь в магазин свой дорогой новогодний подарок. — Вернуть его назад не представляется возможным, поскольку он серьёзно пострадал по вине пьяного Купитмана, — признался Быков, поняв, что на этот раз выкрутиться ему не удастся. — Снова этот пропойца! — не на шутку рассердилась Настя. — Мало мне злостных нарушителей в больнице… И почему я до сих пор его не уволила? — Наверное, потому, что он — один из ведущих специалистов в своей области. Вот посуди сама, на что ему каждый день приходится смотреть? Естественно, человеку после этого нужно регулярно снимать стресс. — Ага, коньяком… Нет, чтобы, как нормальные люди, в тренажёрный зал сходить или побегать трусцой, ну, хотя бы в парке погулять на худой конец. — Ваня — человек старой формации, и он уже не сможет переделать себя. Для него коньяк — это первейшее лекарство от всех болезней и неудач, а второе — женщины, — ухмыльнулся Быков, вспомнив о том, что Купитмана теперь взяла под крыло Люба. — Неужели ты уволишь за это моего лучшего друга? Немного помолчав, Кисегач ответила: — Не уволю. Когда ты уже выпишешь этого Холмса? Я уже начинаю бояться новостей, которые он может принести в следующий раз. — Как только вылечу, так сразу и выпишу. Ну не могу я выпустить его недолеченным на двадцатиградусный мороз в лёгеньком пальтишке. — А может, мы повесим объявление, чтобы собрать ему тёплой одежды, как делали это для беженцев? — озаботилась Настя. — Не надо, у меня валяется дома в кладовке трахнутая молью дублёнка, в которой я когда-то ездил на зимнюю рыбалку. Она всё равно такая тяжёлая, что ходить в ней невозможно, — Быков решил убить одним выстрелом двух зайцев: и от ненужной ему вещи избавиться, и человека облагодетельствовать. — Вот закончим колоть Холмсу антибиотики, сделаем контрольный снимок, и если на нём не будет воспалительного процесса, я сам выпру его из отделения под зад коленом. Через неделю всё терапевтическое отделение собралось провожать выписывающегося англичанина. На прощание Доктор Быков прочитал ему лекцию о необходимости держать тушку в тепле и продолжать лечение травами, после чего неожиданно вручил тяжеленный тулуп со своего плеча, сопровождая акт дарения словами: — Запомни, фраер: лучше семь раз покрыться потом, чем один раз — инеем. Шерлок, вымученно улыбнувшись, поблагодарил, хотя собирался в скором времени покинуть Москву и отправиться в Нью-Дели, так что дублёнка нужна была ему не больше, чем зайцу пятая нога. Люба презентовала Холмсу связанные ею носки из собачьей шерсти и баночку смородинового варенья (витамины), после чего смачно чмокнула его в щеку. Фил вручил детективу забавную вязаную шапочку с помпонами, купленную на Арбате, и явно намеревался тоже поцеловать его, но вовремя одумался и смущённо улыбаясь, отступил назад. — Не болейте, — пожелала на прощание Шерлоку Рита и поправила на его шее синий шарфик. — Спасибо за заботу, — сказал Шерлок. Надо же, все они, даже самодур доктор Быков, на поверку оказались милыми и добрыми людьми. — Надеюсь, что больше сюда не попаду, прощайте, — он надел дареную дублёнку, напялил дурацкую шапку, перекинул через руку пальто, в один карман которого засунул шерстяные носки, а в другой — банку с вареньем, и направился в сторону лифта. Войдя в него, он обернулся и увидел, как растроганный до слёз доктор Ричардс машет ему рукой.