Оммёдзи. Неправильный шиноби.

После сражения с демоном события тянулись, как резина. Я отлёживался, Инузука шушукались втихаря, Хана злилась. Кайто ходил с видом: "Знаю, но не скажу". Я же пил укрепляющие, спал, и обдумывал свои ошибки. С чего вообще я взял, что синава с гохэями (ограждающая соломенная верёвка с талисманами из сложенной бумаги - прим. автора) остановит инугами? Конечно, мне было не с чем сравнивать, но я понадеялся на аналогию с магическими кругами. И если бы не перестраховался - там бы мы все и остались. Либо я чего-то не знаю, либо что-то неправильно делаю. Но мужик-то каков? Ни разу не шиноби, простой крестьянин из деревушки, походя разрушенной шесть лет назад во время Третьей войны. И так вышло, что во время нападения Инузука малость увлеклись. Их можно было понять: считалось, что в деревне не осталось своих, по крайней мере, в живом виде. Этот крестьянин решил под шумок удрать и вывести семью, когда шиноби сцепились - а попал аккурат между двух огней. Когда Инузука закрутил технику "Клыка", на траекторию удара вставать не следует. Вся его ненависть сосредоточилась не на причине войны, а на её слепом инструменте. Неясно одно: где, ну ГДЕ, биджу побери, он раздобыл столь подробный свиток призыва инугами?! Тсуме рассказала мне об этом через три дня, пригласив на беседу. Изгонять демона им не понадобилось: разведка собрала данные на крестьянина и без дополнительных мер. Просто никто не ждал от него - такого. Свиток она демонстративно сожгла на моих глазах. Сказала, что подобному не стоит существовать. И серьёзно так попросила меня никогда не записывать этот ритуал. Я проникся и пообещал. А что? В крайнем случае, надиктую... А вот Хана... На пятый день я купил сладостей, несколько сортов её любимых фрикаделек, заказал букет, символизирующий глубочайшие извинения и заверения в дружбе, и приложил подарок, который давно готовил. Вздохнул, пробормотал на русском:"Аве, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя...", и отправился в клановый квартал. Встретили меня вполне радушно, но не оставляло ощущение, что за спиной, как только я отвернусь, пытаются не засмеяться. Как я их понимаю. Радует то, что не выгнали. То есть выгонять-то не стали бы, но могли извиниться, мол, химе не может меня принять, по вполне уважительной причине. Однако нет: провели во внутренний двор, где был небольшой садик. Я присел на циновку у столика, на котором уже стоял чайник. Будем ждать. Наконец, послышались шаги. Хана явно была раздражена. - О, кто пришёл! Ну здравствуй, жених. Без моего ведома всё придумали, и только через неделю решился-таки объясниться?! Правильно, чуть раньше не посмотрела бы, какой ты у нас герой, натравила бы Братьев! Как ты мог?! Я встал и низко поклонился: - Хана-химе, я искренне прошу прощения за то, что такой вариант маскировки произошедшего был выбран по моей идее. Клянусь, никакого урона Вашей чести не предполагалось. Вы можете разорвать помолвку в соответствующий срок. Если бы не обстоятельства... - Обстоятельства?! Да кем ты меня выставил, на пару с ока-сама?! Наследником станет Киба! Я не наследую, и имела право выбрать мужа сама! Мне пришлось буквально выбивать это из ока-сама, а теперь она всё отменяет! Ты вообще ни во что меня не ставишь? А о моих чувствах ты подумал?! - Если бы не обстоятельства, то я не отважился бы просить Вашей руки ранее, чем по прошествии шести лет, когда мы оба были бы в соответствующем возрасте, и я мог бы предложить Вам условия, достойные химе клана. - закончил я, и протянул букет. - Хана, прости балбеса, а? Пожалуйста. Хана стояла, красная, словно помидор, даже клыки на щеках не различить. Я молчал. Наконец, она порывисто вздохнула и спросила: - Так ты что, серьёзно? - Мы ещё маленькие, но за исключением этого - да, я серьёзно. Дело не в том, что это хорошая причина для изменения отношения клана ко мне. Я ужасно боялся, что тебя кто-нибудь уведёт у меня из-под носа. Вот... поторопился. Я указал на коробку для пикника. - Может, ты простишь меня, и пообедаем, в знак примирения? Девочка какими-то деревянными шагами подошла к коробке и заглянула внутрь. - Фрикадельки. - бесцветным голосом произнесла она. - Мои любимые. Внезапно она села прямо там, где стояла, и взахлёб заплакала. Я бросился к ней, приготовившись схлопотать по голове... вместо этого меня обеими руками сгребли за хаори, и уткнулись мокрым от слёз лицом в грудь. - Дурак! - всхлипывала она. - Я всегда... (хнык)... а потом решила, что для тебя просто (хнык) маскировка (хнык-хнык)... И так дразнили, что с простолюдином бегаю, а я говорила, что ты хороший! (хнык-хнык!) Почему ты мне не сказал?! Я погладил Хану по волосам. - Страшно было. Драться с твоими родственниками - не страшно, а сказать - страшно. Кто ты, а кто я. Химе клана Инузука и Сумасшедший Отшельник... - Идиот... - буркнула Хана в мокрое хаори. - Ага. - Демонов гонять он не боится, а девушке признаться страшно. - Ага. - Ты другие слова знаешь вообще?! - Ага. Знаю... *** Подозреваю, что Тсуме наблюдала за нами издали (чтобы прекратить смертоубийство, если что не так). Она выдержала благородную паузу, дав нам с Ханой время привести себя в порядок. Появилась она, когда я уже расставлял на столе принесённые лакомства. Я быстро встал и почтительно склонился. - Счастлив видеть Вас, Инузука-сама. - Оставь это. Мы не на приёме у Даймё. Вы решили свои проблемы, молодёжь? Или как? Я переглянулся с Ханой, она кивнула. - Мы пришли к пониманию и достигли согласия по большинству вопросов. - дипломатично ответил я. - К согласию... - усмехнулась Тсуме. - Смотри, Хоши-кун. Всё будет зависеть от мнения моей дочери. Я не о поддержке клана, разумеется. - Ни минуты не сомневался в твёрдости слова Инузука. - вновь поклонился я. - Ладно, вижу, я тут лишняя. Воркуйте себе. Меня ждут дела. Дочь, не забудь отдать Хоши-куну те копии домашних заданий, что ты для него делала. Ну надо же, как. Злилась на меня, и при этом заботилась. Тсуме ушла, а я достал из кармана заготовленный подарок. - Вот, возьми. Я для тебя сделал. Помнишь, мы говорили про возможность видеть? - я протянул девочке толстый негнущийся кусок картона с печатью Зрения. - Ой. Это что, то самое? Способ видеть чакру?! - И чакру, и духов, и просто ночью что-то различать. Только её нужно носить именно на голове, например, засунув под хатимаки. Подаёшь чакру, и где-то минут пятнадцать она работает. Потом снова нужно активировать. Хана осторожно повертела её в руках. - А тебе не страшно отдавать мне такое? Тайна клана, и прочее... - Не страшно. - мотнул я головой. - Она заработает только тогда, когда нарисована моей кровью, с соответствующим ритуалом. Сколько бы желающих не было, я - один. Так что пользуйся на здоровье. Ты вроде увлеклась ветеринарией - может, и тут она поможет немного, при повреждениях чакросистемы. Считай это подарком на помолвку.