Что скрывает ночь

«Во тьме легко потерять всё, что ты имеешь. Даже самого себя»

       Внутри было темно. Дьявольски темно, что даже пламя сотни свечей не могло развеять эту тьму, сгущающуюся вокруг каменных изваяний богов. Человек обвел взглядом алтари, стоявшие вдоль хладных стен, и мысленно называл имя каждого бога: «Плачущая, Ночной Лев, Путник, Баккалон, Луноликая дева… Неведомый»        Он установился у последнего. Как же долго никто не навещал этот алтарь? У ног получеловека-полузверя горела всего-навсего одна свеча, которая, в скором времени, вовсе должна будет потухнуть. Этот Бог не был ни мужчиной, ни женщиной, он был всем вместе, отверженный людьми скиталец. Северяне редко упоминали его, не удостаивая даже и двух слов в балладах, ведь по их словам: «Не к добру дразнить смерть, не к добру» Усмехнувшись про себя, мужчина вспомнил слова одного барда-передвижника, встретившегося ему по дороге в Браавос: «О Неведомом песен не поют, — сказал бард тогда, опасливо поглядывая на путника, — лик Неведомого — это лик смерти» Сейчас лоратиец спокойно взирал на вечного отшельника под капюшоном, раздумывая, почему же остальные шесть ликов были полной противоположностью седьмому.        Служба начнется только через несколько часов, так что у мужчины было достаточно времени, чтобы одному побродить среди алтарей, вспоминая историю каждого. Он бы так и поступил, если бы не голос позади, неожиданно окликнувший его: — Мальчик мой, ты вернулся.        Молодой (хотя, довольно спорный вопрос) Безликий обернулся, уже представляя образ своего наставника. Это он, ошибки быть не может. Внешне он выглядел как обычный старик, с морщинами, впалыми глазами, но с очень дружелюбным выражением лица. Но не стоит забывать, что в Черно-Белом Доме эмоции и чувства — обманчивы, и мужчина уже много раз убеждался в этом. — Какое же ты имя носишь теперь? — поинтересовался Добрый человек, делая вид, будто это имеет значение. «Имена ничего не значат. Ты должен научиться жить без имени, словно тебя вовсе не существует. Ты — никто» — Человек имеет честь носить имя Якена Хгара из вольного города Лората, учитель, — с этими словами мужчина чуть поклонился, тем самым высказывая свое уважение к старшему. — Полно тебе, — махнул Добрый человек, — полно фальши. — С их прошлой встречи прошло около пяти лет, а ведь за это время так много успело произойти. В первую очередь, Храм пополнился новобранцами, так что Доброму человеку приходилось отдавать большую часть своего времени для обучения сорванцов, которые так грезили стать профессиональными убийцами. И даже его убеждения о том, что половина учеников точно не пройдут итогового испытания, а может, даже и не доживут до него, нисколько не остановили уверенных в себе воспитанников. — Пошли на кухню, сейчас там никого нет, поговорим без лишних ушей. — В этом храме невозможно ничего скрыть, — иронично подметил лоратиец, шагая вслед за старцем. И он был прав. Безликие, прошедшие свое обучение, обладали невероятным слухом, и не могло бы так, что секрет, рассказанный кому-то одному на следующий день не знал весь Храм.        Они уселись за маленький прямоугольный стол, некоторое время внимательно изучая друг друга глазами. Комната, которую Безликие считали за кухню, была довольно маленькой: в ней находилась печь, используемая как для готовки, так и для обогрева, несколько грубых стульев, стол из дуба, навесной сервант с посудой и еще несколько шкафчиков, внутри забитых специями, столовыми приборами и прочими припасами. Всё это богатство было отдано в полное распоряжение Уммы — кухарке, работающей в Храме долгий срок. — Что ж, — начал наставник своим хладно-будничным тоном, — если тебе интересно, то Бродяжка теперь знает общий язык.        Ох, Бродяжка. Девочка-призрак, девочка-женщина, она всегда была интересной собеседницей, сколько ей сейчас исполнилось? Тридцать пять? Тридцать девять? С возрастом она никогда не будет меняться внешне, ведь детский лик подарило ей когда-то действие яда, увы, необратимое. — Неужели учитель решил обучить её? — мужчина сделал заинтересованный вид. На миг ему показалось, что даже его одежда была пропитана ложью. Надо бы скорее принять ванну… Старик покачал головой. — Это дело рук одной из новобранцев. Якен вскинул брови и цокнул языком. — Обычно новенькие не связываются со старшими Безликими, как это произошло? Добрый человек поелозил на стуле, не горя желанием отвечать на этот вопрос. — Поначалу у девочек были конфликты. Новенькой было сложно обучаться, и я всячески отговаривал её от этого. Но девочка оказалась упряма, как ослиха, за что иногда получала от Бродяжки… Думаю, ты помнишь её непростой характер. С недавнего времени они сумели найти общий язык и учатся друг у друга, что весьма полезно для них обеих. Сегодня ты увидишь их на утренней службе.        Что ж, возможно, это будет даже интересно. Бродяжку он не видел долгое время, так что встреча должна быть весьма приятной: некогда они хорошо ладили, а бывало, даже разделяли совместные задания учителя. Нередко они болтали по вечерам, оставшись наедине, и конечно, их странная дружба не осталась незамеченной. Безликие редко заводят себе приятелей, но этот случай был исключением. Ни о каких чувствах не было и речи, просто приятная компания. — Сейчас мне надо поменять воду в чаше и зажечь новые свечи, — тихо произнес Добрый человек, отвлекая Якена от воспоминаний. — Человек может помочь. — Не стоит, мальчик мой, ещё успеешь. Отправляйся пока к себе, надеюсь, ты помнишь, где находится твоя комната? Лоратиец сдержанно кивнул, глядя на морщинистое лицо старика. «Быстрей уйти отсюда. Подальше»        Хгар поднялся из-за стола и направился в свои старые покои, находившиеся на втором подземном этаже. Обычно Безликие спят вместе в одной большой комнате, но Якену, когда он только начинал свое обучение, удалось выпросить у Доброго человека ветхую комнатенку, заставленную всякой ненужной мебелью. Он сам разгребал мусор, собирая его в мешок и выкидывая на улицу по несколько заходов, вымывал пол, смахивал со стен и потолка пауков и прочее множество насекомых, попавшихся в паутину. Спустя несколько дней комната вовсе преобразилась — юноша гордился своей работой, да и наставник похвалил его за старание и упорство, после, никогда не отдавая комнату никому, кроме этого ученика. А может, он просто забывал о ней, во время отсутствия Якена.        Мужчина аккуратно притворил дверь, ожидая увидеть внутри пыльную мебель и всяких ползучий тварей. Но нет, к его удивлению, комната была вычищена до блеска, словно специально была убрана для прихода хозяина: постель была заправлена чистым бельем, на книжной полке торжествовал полный порядок, а на столе лежала кипа неисписанного пергамента и чернильница. Потом он заметил то, что заставило его улыбнуться и породило множество приятных воспоминаний — золотой кубок. Хотя, он уже не был уверен в своей способности чувствовать хоть что-то. Но все-таки, это был подарок наставника за первое удачно выполненное задание. Юноша использовал его для смешения ядов, ведь позолоте они никак не вредили, а другие ученики, хоть и пытались не подавать виду, но все же засматривались на такую вещицу.        Лоратиец, кинув дорожную сумку в угол, и не раздеваясь, буквально упал на кровать. Как же бывает приятно вернуться домой! Блаженно вдыхая запах выстиранной простыни, он почувствовал усталость в теле, долгая дорога до Храма сильно извела его. «Сейчас мне следует немного отдохнуть, а потом человек сможет увидеть старых товарищей»        Товарищей… Какое странное слово. Обычно Безликим оно неизвестно, ведь в такой профессии трудно найти на самом деле проверенного человека, на которого можно было бы положиться. Служба учит их закрываться в себе, лгать, ни в коем случае не выдавать свои эмоции, чувства, постоянно носить бесчувственную маску. Со временем перестаешь различать свою настоящую личность и маску. Они становятся идентичны: грубые, холодные, лживые.        Мягкая перина проваливалась под тяжестью его тела, Хгар уже и забыл, каково спать где-то, кроме сырой земли. Он накрылся легким одеялом и мгновенно погрузился в дремоту, изнеможенный долгим путешествием.        Проспал лоратиец от силы часа два. По шуму, раздававшемуся из центральной части Храма, мужчина догадался, что служба уже началась. Привстав, он провел ладонью по спутавшимся во время сна волосам, и, разлепив веки, заметил большую чашу с водой для умывания, стоящую на столе. Очевидно, что кто-то уже побывал в его комнате, и он уже догадывался, кто это мог быть. Умывшись, мужчина расчесал волосы, предварительно надушив их, и сменил свою одежду на черно-белый балахон.        Якен сразу отправился на кухню, ожидая застать там кухарку и побеседовать с ней. Он не ошибся — Умма уже хлопотала над каким-то блюдом, а рядом мельтешила маленькая хрупкая фигурка, которую повариха то и дело отгоняла. Услышав шаги, женщина обернулась, на секунду прекратив контролировать свое поведение, но тут же собралась. — Мы думали, сегодня тебя не стоит ждать, ведь ты, наверное, так устал с дороги. Безликий чуть приподнял уголок рта. — Всё в порядке. Человек быстро пришел в норму. Кухарка пристально осмотрела лицо Безликого, пытаясь что-то разобрать. — Ты долго отсутствовал. Я уже и не помню, каким ты был раньше, — произнесла она, проведя ладонь по его плечу. — Если ты голоден, я могу прямо сейчас налить тебе похлебки с луком… — Может, ты просто дашь ему сесть? — поинтересовался детский голос позади.        Умма, удостоившись ответа, продолжила хлопотать по хозяйству, изредка поглядывая на вернувшегося ученика. Теперь мужчина обратил внимание на Бродяжку, стоящую подле стола. Она подошла к нему и протянула свою ладонь для рукопожатия. — Мы рады тебя видеть, — сказала девочка, слабо улыбаясь. Хотя бы в этой улыбке он уверен. Лоратиец пожал руку в ответ. — Человек тоже был рад увидеть вас, но… Кухарка на миг остановилась и окинула Безликих раздраженным взглядом. — Так, что вы здесь встали? Прохода мне нет, а ну, кыш отсюда, в обед придете! Девочка-женщина закатила глаза и  увела Хгара подальше от кухни. — Не обращай на нее внимания, — сказала девочка, направляясь к центральному бассейну с отравленной водой, — это её обычное состояние. Сегодня вечером состоится собрание совета, и ты тоже должен будешь присутствовать. Мужчина остановился. — Это обязательно? — Желательно. Ты же знаешь, что от тебя этого ожидает наставник, не подводи его, — пояснила призрак, подходя к бассейну.        Лоратиец кивнул. Не успел он толком отойти от долгой поездки, как его вновь загружают нескончаемыми обязанностями. Ладно, пускай так, зато от похода к Черным жемчужинам его никто отговаривать не станет. Безликие дают обет, что не возьмут себе жен и никогда не заведут семей, но куртизанок это не касается, Слава Богам. Мужчинам всегда нужна разрядка — иногда ею служат жестокие убийства и кровопролитные драки, но чаще всего это ночь, проведенная с женщиной, или же сразу с несколькими. Углубившись в свои мысли о куртизанках, Якен пропустил половину слов, сказанных девочкой-женщиной. Она по обыкновению как в старые времена рассказывала ему о новой жизни Храма. — … А еще сегодня возвращается Мерси, ты бы только видел её… Она быстро схватывает. Уже выучила браавосийский, правда, произношение у неё немного корявое, но ты особо не вслушивайся, — закончила девочка и махнула рукой. Видимо, она обрела себе новую приятельницу, пока Безликий отсутствовал. Бродяжка могла находиться с людьми в хороших отношениях, но не забывать нравоучать, а иногда и наказывать провинившихся. — Наставник уже говорил о ней, — спокойно ответил он, не проявляя никакого интереса. Бродяжка рассматривала свое отражение в темной воде, как вдруг заметила ребенка, замертво лежащего у алтаря. — Ты пока замени потухшие свечи, а мне пора обчищать одарованного.        Одарованными у Безликих принято было называть людей, принявший на себя великий дар Многоликого — смерть. Лоратиец согласно кивнул и направился проверять настенные паникадила. Работа не пыльная, но от запаха фимиама, распространенного по всей центральной зале, дурнело в голове. Мужчина уже успел отвыкнуть от него за все это время, проведенное вне Черно-Белого Дома. Теперь же надо вновь смириться с ароматом благовония, едко пропитавшего даже хладные стены и все поблизости. Закончив, лоратиец заметил, что людей в храме было немного — всего четверо. Все они стояли на коленях у разных каменных изваяний и усердно молились, вознеся сложенные ладони к небу… Только вот какой в этом толк? — Ты почти вовремя, — вдруг послышался голос Бродяжки, тоже успевшей закончить свою работу. Хгар заинтересованно оглянулся.        Мерси стояла на пороге, немного замешкавшись. Хрупкая, не очень складная, с короткими волосами, словно у мальчишки, она улыбалась своей подруге, которую не видела около месяца. Изембаро был очень требователен к ней, и своими поручениями отнимал все свободное от театра время. Но она не жаловалась. Девочка выполнила данное ей задание — совершенствование браавосийского, и пришла получить новое лицо, или же на время вернуть старое. — Ты практиковалась без меня в общем языке? — тихо спросила она, не обращая внимания на незнакомца в черно-белом одеянии. — Да, — сказала Бродяжка, и поспешила подтвердить свои слова новой выученной фразой. — Я тренировалась долго, теперь я уметь говорить как ты. Мерси хихикнула, и, подойдя к девочке, щелкнула ту по носу. — Глупая, не уметь, а умею, говори правильно. Несмотря на придирку, она все равно была довольна призраком. — Вспомни себя, когда ты учила браавосийский, — ответила Бродяжка, на удивление решившая не отвечать на колкость.        «Они под стать друг другу» — подумал Хгар, наблюдая со стороны. Новая ученица ничем не отличалась от других, внешностью была неприметлива, хотя улыбка была очаровательнейшей, как раз такой, какая нравилась многим мужчинам, считая самого Безликого. Девочка-женщина усадила юную безликую на кушетку, и, присев рядом, начала осыпать вопросами: — Ну и как тебе впечатления от задания? Изембаро — Безликий не из легких. Та лишь хмыкнула. — Если я бы с ним не сошлась, я бы сюда не пришла, верно? О, знаешь, недавно мы показывали новую пьесу — там была сцена с моим изнасилованием, ты бы только это видела! «Слишком яркая. Девочке нужно научиться быть незаметной», — подметил Якен, продолжая наблюдать. Собеседница мигом представила такую картину и прыснула — любой мужчина, попытавшийся бы тронуть наемницу без разрешения, поплатился бы своим членом, а может, и жизнью тоже. — Один старый осёл принялся трогать меня во время спектакля. Сейчас он заперт в подвале театра, и раньше чем через день его точно не найдут.        Мерси говорила уверенно, без стеснения. Годы жизни в Браавосе отучили её от рамок приличий, некогда принятых в Вестеросе. Она вела себя как опытная женщина, как искусный убийца и талантливый актер, полностью владеющий своими лицом и мимикой. Также отучилась от привычки закусывать губу, как это делала Арья Старк во время волнения. — Что же, как я погляжу, тебе не было скучно, — подытожила девочка-женщина, а через секунду добавила — Я вовсе забыла тебе сказать: в Храм вернулся один старший Безликий. «Вот это новость!»- удивленно подумала Мерси, но внешне оставалась совершенно спокойной. — Где же он?        Якен, до этого стоявший у паникадил, внезапно оказался за её спиной, кончиками пальцев касаясь плеча девушки. Почувствовав на себе чужое прикосновение, она моментально выхватила свой небольшой кинжал, и, обернувшись, крепко схватила руку незнакомца, намереваясь насквозь проткнуть её. Теперь мужчина хорошо мог разглядеть наемницу — хищные глаза, нахмуренные брови, оскал, исказивший и без того не очень симпатичное личико. Девочка бы совершила бы задуманное, если бы вовремя не подняла взгляд на лицо лоратийца.

»- Я пришла сюда, чтобы найти Якена Хгара. — Это имя мне не знакомо»

       Они неотрывно смотрели друг на друга. Мерси всё еще сжимала его запястье, в другой руке приготовив кинжал, но не смела шелохнуться. Резкая пощечина отрезвила девочку. — Глупая, а ну сейчас же прекрати! — воскликнула Бродяжка, разозленная поступком неопытной ученицы. Та сразу же вскочила со скамейки, не смея порочить призраку. — Извините, — прошептала она, опустив голову. В Черно-Белом доме принято разделение старших и младших безликих. Младшим не позволялось грубить, действовать на нервы и всячески отвлекать тех от работы, за нарушение правил следовало наказание: от обычного выговора до порок и лишения возможности менять лица. — Я расскажу все наставнику, уж он-то тебе задаст, — пообещала девочка-женщина, уводя смущенную Мерси из центральной залы.        Конечно, девочка сейчас могла бы схлопотать по полной, но вот никакого удовольствия Человек не испытал при этой мысли. Девочка была с характером, но разве это плохо? Ей нужно дать еще один шанс. — Оставь её, не тревожь учителя попросту, — окликнул он Бродяжку. Девочка-женщина, недоумевая, уставилась на него: — Но она чуть не отрубила тебе руку. — Как видишь, у человека их всё еще две, — ответил он усмехнувшись, и, в последний раз оглядев Мерси, направился к выходу из Черно-Белого Дома.