Возрождение Плаксы

Как я и подозревала, двумя днями зельеварческий запой Снейпа не закончился. Когда на третий день я, как примерная ассистентка, постучалась в лабораторию (из-за запертой двери войти я не смогла) и поздоровалась, мне из-за так и не открытой двери голосом профессора зельеварения прокричали: — Я занят, зайдите завтра. Правда, я ни разу в жизни не слышала от Снейпа такого тона. Раздражение, нетерпение, снисходительность занятого спасением человечества героя к ничего не понимающим простым смертным, которые только и могут, что отвлекать и поверх всего огромными буквами «ДОСТАЛИ». Такое ощущение, что я мать, зовущая сына ужинать, когда у него там выполнение суперважного квеста в самом разгаре, причем игра не сохранена и осталась всего одна жизнь. Вот что с людьми доступ к ресурсам делает. Похихикав над ушедшим в «загул» начальником, я пошла на выход из подземелий, решив ловить момент и прогуляться в Лондон — затариться пластинками для граммофона. В магическом мире конечно, были музыкальные шкатулки, но репертуар у них исключительно классический. Даже джаза не найти. Так что все, что свежее ста лет, приходилось добывать у маглов. Благо, пока еще пластинки было вполне реально достать. Были даже специализированные магазины, торгующие только пластинками, для ценителей. Правда, никуда я в итоге не попала, так как на выходе из подземелий столкнулась с директором Хогвартса Альбусом-много-имен-Дамблдором. Тот явно направлялся к декану Слизерина и мне бы просто поздороваться и пройти мимо, но черт, как говорится, дернул. — Здравствуйте, сэр. Если вы к профессору Снейпу, то он не принимает. У него запой. Директор благостно кивнувший на приветствие и чуть нахмурившийся от продолжения фразы, от концовки чуть не навернулся с лестницы. Пришлось даже под локоть поддержать, пока Великий Светлый прокашливался, подавившись собственным приветствием. — Ка-а-акой еще запой? — наконец смог выдавить он. — Зельварческий. Как до привезенных мной из России ингредиентов дорвался, так из лаборатории и не вылезает. Третий день уже пошел. Директор от таких откровений только удивленно посмотрел на меня поверх очков. — Что же вы такое ему привезли? — Только то, что он сам заказал, все по списку. — Ммм… Понятно. Ну, думаю, стоит дать Северусу еще немного времени. Потом сам расскажет — что же его так увлекло, — с этими словами, развернувшись на 180 градусов, директор ловко подцепил меня под локоток и пошел обратно. — А мы с вами пока чайку попьем? Мммм. Как вы на это смотрите, мисс Белова? Крайне отрицательно я на это смотрю, блин. — С удовольствием. Я, кстати, мёд и сладости привезла. Хотите, я из комнаты принесу? — Чудесная идея. Тогда идите к себе, жду вас в кабинете директора через полчаса. Пароль: лакричные тянучки. — Хорошо, директор. А теперь в комнату, быстро. Так, ладно. Главное без паники. Определитель зелий, развязывающих язык, на руку. Глубокий вдооохх-выдооохх… и еще раз вдох-выдох. Успокоилась, расслабилась, улыбнулась. Директор не поит каждого встречного веритасерумом, о прочем меня предупредит амулет, а татушка прикроет разум. Все хорошо, а будь иначе — Снейп, знающий мою подноготную (ну, как он думает) меня бы предупредил. Так что… отставить панику, достать варенье, мёд, халву и прочие вкусняшки, привезенные с родины, и вперед. Вот таким образом настраивая себя, я и подошла через двадцать минут к кабинету директора. О вот она, знаменитая гаргулья. — Лакричные тянучки. Поднимаемся по магическому эскалатору и попадаем в святая святых — кабинет директора. Атмосферненько тут. Высоченные потолки, портреты бывших директоров на стенах, витражные окна и повсюду книги и непонятные приборы. А главное, атмосфера — чудаковатой величественности. В стиле: Я Доктор. Бабочки — это круто. Директор уже ожидал меня за накрытым на двоих чайным столиком. — О, а вот и вы, Мари. Садитесь, садитесь. Ничего же, что я по имени? — Конечно, как вам будет удобнее, — блин, это я зря. А если ему удобнее меня «девочкой» называть? И ведь сама, по сути, разрешила. Предаваясь самобичеванию, я уселась на очень удобном, надо признать это, диванчике и начала выкладывать из небольшой корзинки принесенные гостинцы. — Вот тут мёд, вишневое варенье и сладости. Я взяла всего понемногу. Не знала, что вы любите. — О, не стоило беспокойства. Хотя, должен признать, я заинтригован. Не узнаю почти никакие из них. Что здесь? — Вот это чернослив, курага и вишня в шоколаде. Это засахаренная клюква. Это тульские пряники. А эти скорее восточные: халва, пахлава и чурчхела. Угощайтесь, пожалуйста. Подавая личный пример, я взяла чернослив в шоколаде и с удовольствием откусила кусочек. Директор тоже решил не скромничать и занялся уничтожением пахлавы. Следующие минут пятнадцать мы с удовольствием молча уничтожали принесенное мной угощение. Потом чай в чашках закончился и, наливая мне еще, Дамблдор приступил к беседе. — Как вам поездка домой? Хорошо отдохнули? — Какой отдых? Профессор Снейп мне такой список накатал, что я в торговых рядах практически поселилась. Одна радость — квасом и вкусняшками затарилась на год вперед. — Квас? — Это такой напиток на ржаном хлебе и солоде. У нас его пьют, как тыквенный сок. Только он еще и вкусный. — Вы не любите тыквенный сок? — Тыкву как таковую. Впрочем, может, его просто надо пить с детства. Квас тоже не всем иностранцам нравится. — Может быть. Дадите попробовать как-нибудь? — Конечно. Тем более, что сейчас лето, жара, а квас — это в первую очередь прохладительный напиток. — А как вам вообще в Хогвартсе? Нравится? Я, каюсь, был крайне занят весь последний год и не мог уделить должного внимания новым ученикам. — Неплохо. Хотя, должна сказать, зимой в замке холодновато. — Беда всех больших старых зданий. Как ни топи, все развеивается в никуда. И даже магия тут бессильна. — Наверное, стало бы теплее, если застеклить все окна. — Несомненно. Но, к большому сожалению, из-за особенностей магии замка тут нельзя использовать обычное стекло, только зачарованное — а это просто астрономическая сумма, учитывая размеры здания. Уже лет двести ведется постепенное остекление замка, когда в бюджете появляются свободные средства, но такими темпами это растянется еще лет на двести минимум. Вот оно как. Оказывается, все гениальное просто. Все всегда упирается в деньги, даже в магическом мире. — Хмм. Ну, значит, я не зря запаслась теплой одеждой. — Вероятно. Ну, а как продвигается ваше ученичество? Ваш Мастер вас еще не загонял? — Мой Мастер пока еще не дошел до самого предложения мастерства. Мы с ним пока еще играем в молчанку. Но, думаю, к СОВам я его дожму. — Боюсь, я не совсем понимаю. — Ну, профессор Снейп, очевидно, ждет первого шага от меня. А я, в свою очередь, консервативна и считаю, что приличные девушки не напрашиваются, а все предложения, какие бы они ни были, должны исходить от мужчин. — То есть, у вас сейчас… — Думаю, это можно назвать позиционной войной. Дело принципа, так сказать. И тут Дамблдор заржал. Не засмеялся или захихикал, а именно заржал. Его аж скрючило от смеха, так что он, выронив из рук недоеденный пряник, съехал с дивана, продолжив смеяться, сидя на полу, привалившись спиной к дивану. Через пять минут, когда он уже начал икать от смеха, а лицо было все в слезах, Дамблдор наконец поуспокоился. Снова сел на диван, выхлебал остывший чай из чашки и, весело блестя глазами, протянул: — Это будет непревзойденное веселье. — Главное, профессору не говорите, что я просекла фишку, а то будет не так забавно. — Я могила, — серьезно сказал директор и сделал жест, словно запер рот на замок. — Отлично. Кстати, директор, вы не знаете, а в личных комнатах можно готовить? Или нужно обязательно идти отжимать часть рабочего пространства у домовиков на кухне? — Готовить? Но зачем? Вас чем-то не устраивает готовка домовиков? — Всем устраивает. Только они о русской кухне, наверно, и не слышали. Иногда хочется чего-нибудь такого… родного. Тех же блинчиков напечь. Не то, чтобы я великий кулинар, скорее наоборот, но уж с поваренной-то книгой справлюсь, я думаю. — Вы, конечно, можете и сами заняться готовкой. Тем более, в личных комнатах вы можете заниматься чем угодно, в рамках закона, разумеется. Но лично я бы посоветовал вам просто передать ваши поваренные книги домовикам — уверен, они с удовольствием приготовят вам из них что пожелаете, а может, и общее меню школы разнообразят. Тем более, что в этом году в школе ожидаются делегации иностранных студентов, так что домовикам в любом случае предстоит осваивать новые рецепты. — Делегации? — О, это большой секрет, — заговорщически подмигнул мне Дамблдор. — Но вам, как сотруднику школы, я могу рассказать. В этом году в школе будет проходить Тремудрый турнир. Министерства Британии, Франции и Болгарии весь год вели переговоры о его возобновлении. — Это не тот турнир, на котором постоянно кто-то погибал? — Да, но в этот раз будут приняты дополнительные меры безопасности, так что шансы на трагический исход сведены к минимуму. Мы даже введем запрет на участие в соревновании несовершеннолетних учеников. — Ну, будем надеяться на лучшее. А то с везением Поттера его бы точно выбрали для участия. — О, должен сказать, точно подмечено. У мистера Поттера потрясающая способность попадать в самые невероятные ситуации. — Скорее уж — влипать. — Возможно. Вы ведь дружите? — Ну, наверно, можно и так сказать. Мы ведь знакомы всего год, а из-за его квиддича и моих уроков с профессором Снейпом у нас не то, чтобы много времени на общение. — Понимаю. Вы серьезно относитесь к учебе. — Разумеется. То, чему я научусь сейчас, будет мне опорой всю жизнь. У чистокровных есть семья, капитал, родовые библиотеки. Но у маглорожденных и полукровок вроде меня такой роскоши нет. Мы останемся лишь с тем, что выучим во время учебы здесь. Странно, что остальные этого не понимают. — Да, к сожалению. С подобной несправедливостью непросто бороться. Боюсь, чистокровные семьи не спешат раскрывать свои секреты простым магам. — Было бы странно, поступай они иначе. Компания, которая станет раскрывать коммерческие тайны, долго на рынке не задержится. — Компания? Вы так это воспринимаете? — А разве это не так? Почти каждый род в магмире имеет какой-нибудь бизнес, в котором и работают большинство членов семьи. Логично предположить, что и большинство их магических наработок также связаны с этим бизнесом. Если они начнут разглашать свои секреты, люди просто перестанут пользоваться их услугами. Зачем платить, если можешь все сделать сам? Так что сохранение секретов — залог благополучия рода. — Но что насчет всеобщего блага? Разве оно не важно? — А разве оно существует? Что для одного благо, то для другого мука. Банальный пример с тыквенным соком. В Хогвартсе большинство учеников его любят и для них благо, что он постоянно стоит на столах. Я его ненавижу и считала бы благом его исчезновение. А у кого-то на него может быть аллергия и его наличие для них вообще опасно. При таких противоположных представлениях о том что хорошо, а что плохо — единого решения, устраивающего абсолютно всех, нет. А значит, неизбежен выбор какой-то одной из сторон, которая будет вам ближе по тем или иным критериям. Что, по сути, ничем не отличается от магического рода. Группа лиц с общими целями, выступающая единым фронтом против агрессивного окружения. Разница лишь в том, что семейные союзы прочнее и более долговечные за счет эмоциональной привязанности. Они могут поступать в урон общей идее ради сохранения единства, что приносит лучший результат в долгосрочной перспективе. С другой стороны, чисто деловые отношения обычно эффективнее на коротком промежутке времени, так как все настроены в первую очередь на результат, но после его достижения обычно следует упадок, так как отдельные личности не способны долгое время придерживаться идентичных целей, а в отсутствие эмоциональных связей возможность консенсуса, при котором каждый готов поступиться частью своих личных целей ради общих, резко снижается, поскольку в нашей природе считать себя и свои проблемы и мечты важнее аналогичных у окружающих. Ну, или как говорят у меня на родине — «своя рубашка всегда ближе к телу». И тут я по охреневшему взгляду директора поняла, что слегка увлеклась. Вот блин горелый, ну кто меня за язык тянул…