Дым и мёд

Наше время пахнет по-особенному. Наше время пахнет утренним растворимым кофе и крошками хрустящего "Юбилейного" на клейкой скатерти маленького стола. Оно пахнет толстыми томами огромных энциклопедий и сложных для моего понимания научных книг, стоящих на твоей полке в окружении вороха подаренных когда-то мной валентинок, маленьких открыток и совместных фотографий. Кажется, я распечатывала их в библиотеке, по семь рублей каждую. Наше время пахнет пшеничным полем и пыльным покрывалом на нагретой солнцем земле, холодным бетоном на крыше высотного здания, откуда мы наблюдали за звёздами. Я помню, как ты сказал однажды, что они — это потерявшиеся дети луны, которая напоминает тебе искажённый горем лик матери. Я не стала тогда смеяться или говорить, что это всё ерунда. Я лишь мягко улыбнулась и взяла тебя за руку, зная, какой ты мечтатель, до сих пор, как и в детстве, надевающий на плечи одеяло и воображающий, будто оно — плащ, а ты — супермэн или волшебник. Наше время пахнет жжёным сахаром в старой ложке и жареной картошкой, ржавой водой из-под крана в белой эмалированной ванне. Оно пахнет железными прутьями двуспальной кровати и бежевой краской на стенах, первым совместным ужином при двух быстро сгоревших свечах. О, я до сих пор помню аромат большого букета роз, из-за которого ты потом чувствовал себя виноватым, ведь нам до конца месяца пришлось довольствоваться обжаренными с сахаром рожками и варёной картошкой. Но я не укоряла тебя, а, смеясь, говорила, что розы для меня почему-то пахнут морковью, и, если станет совсем тяжко, можно сварить из них суп. С теплотой вспоминаю твой маленький гараж, доставшийся тебе от дедушки. Обычно там пахло холодом и сыростью, но как только ты принимался ремонтировать старый мотоцикл или велосипед, крошечное помещение оживало на глазах: со всех сторон включались люминесцентные лампы, из открытых канистр доносился сильный запах бензина, из больших банок пахло краской или другими химическими веществами. До сих пор помню твой ошарашенный взгляд, когда, впервые придя в твой маленький гаражный мир, я с благоговейным трепетом склонилась над баночкой с краской, вдыхая ее резкий, ударяющий в голову аромат. После, заметив твой взгляд, я рассмеялась и обняла тебя, а ты шутливо сказал, что связался на свою голову с сумасшедшей токсикоманкой. Кажется, ты был прав — от тебя так тепло пахло сырными сухариками и кока-колой... С тех пор прошло столько времени, но твой запах — навечно во мне.

***

Щелкнул дверной замок, раздались короткие, быстро оборвавшиеся шаги по плитке, затем — шуршание пальто. Я оторвала голову от ноутбука, когда ты уже зашел в комнату, бросив ключи от машины на стол, и молча положил передо мной пачку сырных сухариков, несколько пакетиков растворимого кофе и маленькую бутылочку кока-колы. — И плевать на твоего диетолога с его дурацкими советами. — Ох эти чертовски задорные искорки в твоих глазах... — А баночку краски не захватил? — Увы. Я с шутливой серьёзностью нахмурилась, но, не в силах сдержать смех, громко фыркнула, улыбнулась. Ты сел рядом со мной в тот момент, когда я, отложив ноутбук, открыла баночку с газировкой. Но сладкий аромат кока-колы перебил мягкий, но навязчивый запах твоей туалетной воды, который, казалось, намертво приклеился к коже и белой рубашке. — Ох, ужас! Уйди, я не чувствую кока-колу. От тебя... плохо пахнет. Ты молча, непонимающе нахмурился, отошел, снял пиджак и ослабил галстук. Не решаясь подойти, выжидающе посмотрел на меня. — Ты ведь сама подарила мне её на... — Молчи. Я была ужасно глупа тогда. Ты хотел было ответить, но вовремя осёкся. Тоже почувствовал, да? Ржавая вода, жжёный сахар, дешёвая краска на стенах... — Разве может что-то пахнуть лучше, чем наша вечность?