Хочешь?

Работа Пита над картиной подходит к концу, сегодня он обещал показать мне результат. Последние две недели Вероника заходила к нам всего пару раз, но я упорно продолжала быть участником процесса – я не хочу оставлять их наедине. - А почему Пит не заходит? – Прим жует булочку, запивая её молоком. - Он много работает… - теряюсь. - Ммм, - тянет сестренка. – Вкусно, - она указывает на булочку. Ей не обязательно знать, что у Пита есть ещё и другая работа, помимо стряпни. Отворачиваюсь к окну, наблюдая за нашим домом. Свет в окнах горит только на втором этаже, прямо в его комнате – сегодня последний день работы над картиной. Вероника прошла мимо нашего дома полчаса назад, значит, ещё пару часов они будут завершать образ. Сегодня я приду чуть позже, не пропущу ничего, но и не дам ей насладиться общением с моим будущим мужем. Я не понимаю, что я чувствую к Питу. Каждую ночь я делю с ним одно одеяло на двоих, позволяя обнимать себя во сне, прикасаться к себе. Но каждое утро он словно прячет всю свою нежность, молчит за столом, словно мы чужие люди. И стоит только ночи стать днем, Пит позволяет себе сказать мне пару слов, позволяет мне касаться его, краснея. - Ты же сама за свободные отношения, - он бросил эту фразу пару дней назад, уходя на работу. Будь они неладны, эти свободные отношения… Я не хочу делить его с Вероникой. Не хочу делить с Делли. С Мадж. Ни с кем. Он только мой… - А почему ты не берешь меня в лес? – сестра вытягивает меня в реальность. - Тшшш, - заставляю её замолчать. – Никто не должен знать… - …что ты ходишь в лес с Гейлом, особенно Пит… Китнисс, я знаю! – утёнок дует губы. – Ну мы же сейчас одни! - Я тебя обязательно возьму, но не сейчас… Я снова хожу в лес. Гейл узнал об этом в мою первую же вылазку – мы столкнулись с ним среди деревьев, решили сделать вид, что так и должно быть… Отношения наши прежними не остались, но теперь мы хотя бы здороваемся. Я запретила Прим говорить о лесе, особенно Питу – не обязательно ему знать, что я снова общаюсь с Гейлом. - Ну, мне пора, - тяну кофту, поднимаясь из-за стола. - Завтра придёшь? – Прим тянет ко мне руки. - Скорее всего, - обнимаю свою сестренку. Небо хмурится, значит, не избежать снегопадов. Я же в ответ хмурю брови – надоело чистить снег каждое утро. Пит ругается, требует, чтобы я себя не нагружала, но стоит ему только уйти на работу, я берусь за лопату. Жуткие мозоли на руках выдают меня, отчего мы стали ещё больше ругаться вечерами. Боковым зрением слежу за светом в окне его комнаты, замечаю, что там становится темно. Что-то неприятно наполняет меня изнутри, давит на грудь, плохое предчувствие растекается по телу. Не знаю, что сейчас я должна делать – проследить, прокравшись в дом тихо, либо же, наоборот, спугнуть соперницу, хлопнув дверью. Первый вариант куда более заманчив, но я боюсь увидеть то, что так красочно рисует моя больная фантазия. Виски стучат, наполняя голову жуткой болью, теряюсь в догадках. Дверью я не хлопаю, но и не крадусь на цыпочках. Пальто вешаю рядом с шубкой Вероники, снимаю сапоги, замечая миниатюрные ботинки на платформе. - Свет выключили, - голос Пита пугает меня. Парень сидит на диване в гостиной, дверной проем которой выходит на входную дверь. – Вероника там одевается… Он смущается, что я слышу по голосу. Жалко, что я сейчас не могу видеть его лица. - Какие-то проблемы? - не хочу, чтобы мой голос звучал слишком радостно, поэтому произношу фразу на выдохе. Какая же я глупая… Нарисовала себе такие картины в голове, о которых и думать стыдно! Пит не сделает этого, он не променяет меня на Веронику. - Не знаю… Можешь позвонить Гейлу, узнать, - он смеётся, пытаясь задеть меня. - При чем тут Гейл? – я действительно не в курсе. - Охотитесь вместе, а о повышении он тебе не сказал? – Пит открыто смеется. Он знает. Знает и молчит. Может, ему действительно все равно? - Он теперь у нас с электричеством возится, - Вероника пугает меня, спускаясь с лестницы. Решаю молчать, не хочу с ней даже здороваться. А Гейл хорош – не сказал мне ничего! Дую губы, отправляясь на кухню в поисках свечи. - Жаль, что не закончили, - с кухни я прекрасно слышу, о чем они говорят. - Там совсем немного, - Пит чем-то недоволен. – Ты можешь больше не приходить, я завершу сам… Улыбаюсь сама себе, пытаясь зажечь свечу. Слышу, как Вероника сопротивляется, пытаясь объяснить роль своего присутствия в последних штрихах, не замечаю, как Пит оказывается совсем рядом. - Можешь просто захлопнуть дверь, - парень смотрит на меня, кричит куда-то в темноту гостиной. – У нас есть свечи? Его руки притягивают меня к себе, обвивая за талию. - У нас много чего есть, - я краснею, пытаясь освободиться для приличия, но понимаю, что не хочу этого. Дверь хлопает, наблюдаю через плечо парня, как Вероника пытается пройти по дорожке, полностью скрытой снежными заносами. - Главное, чтобы ноги не переломала, - ухмыляюсь. - Мне не жалко, - Пит зевает так, словно девушка его совсем не касается. - Ты даже не попрощался со своей любимой моделью, - язвлю я, оказываясь на свободе. - Она не моя любимая модель, - Пит садится за стол, уставившись на огонь. Его глаза отражают этот мягкий свет, который освещает его лицо. Тень от ресниц падает на щёки, устремляясь куда-то вниз, к губам. Неосознанно ловлю себя на мысли, что я им любуюсь: голубые глаза, мягкие черты лица, волосы, вьющиеся на затылке. - Моя любимая модель пока ещё не знает, что она любимая, - я уже и забыла, о чем мы говорили. - То есть, она ещё не родилась? - Ну почему же… Она ещё не была моей моделью в полной мере – не позировала мне… В подсознании я хочу, чтобы я оказалась той моделью, но разум подбрасывает мне лица других красивых девушек Дистрикта, кроме Вероники. - Чем займёшься? – парень вытягивает ноги, откидываясь на спинку стула. - Пойду спать, в темноте ничем не займёшься… В голове мелькают картинки, которых там не должно быть: мы с Питом целуемся, я позволяю ему ласкать себя, выгибаюсь навстречу. Встряхиваю головой, отгоняя мысли, что не проходит мимо парня. - Мысли засели? – он берёт подсвечник, двигается прямо на меня. – О чем подумала? Пит так близко, что я уже могу коснуться его рукой. Я боюсь его голоса, в котором столько уверенности, такое ощущение, что он смог прочитать мои мысли. Делаю несколько шагов назад, оказываясь в гостиной, парень движется прямо на меня, ослепляя огнём. Он ставит подсвечник на маленький столик, дерево издает глухой звук, нагнетая обстановку. Хочется бежать отсюда сломя голову, спрятаться от его уверенности, но я стою на месте, позволяя Питу рассматривать себя. Толстый свитер скрывает моё тело, но я чувствую себя голой – так похотлив его взгляд. - Не смотри на меня так, - я сажусь на диван, трогая обивку пальцами. - Как? Я смотрю обычно, это свет искажает… твоё восприятие, - парень садится рядом. – Ты ещё хочешь пойти спать? Он придвигается ближе, перехватывая мои пальцы. Наши колени соприкасаются, от чего я чувствую тепло, которое разливается по телу негой. Я не хочу спать. И бежать я уже тоже не хочу. Пит аккуратно перебирает мои пальцы, трогая каждый. Его большой палец поглаживает мою ладошку, щекоча. Поворачиваюсь к нему, тут же встречаюсь с сопротивлением его взгляда. В голове всплывает наша ночь в одном спальнике на Арене, когда Пит умирал, а я пыталась вытащить его с того света. Наши ноги соприкасались, я слышала его тяжелое дыхание на своем затылке. Закатное солнце, последние лучи которого проникали ещё в наше убежище, отражалось в его голубых глазах, как сейчас огонь свечи. Ощущаю мертвую хватку его пальцев на своих запястьях, Пит придвигает меня ближе, заставляя сесть ему на колени. Не могу не чувствовать напряжение ниже живота – Пит упорно скрывает, но я ощущаю, как вздулись его штаны. Краснею: я изучала биологию и прекрасно понимаю, что это значит – Пит возбужден. Слабо представляю весь процесс, потому что сама с этим раньше не сталкивалась, но моих представлений достаточно для того, чтобы самой возбудиться. Неосознанно ерзаю на его коленях, доставляя дискомфорт нам обоим. Пит трогает мою спину под свитером, задирая его выше. Нет сил останавливать парня, я таю в его объятиях. Он поднимает мою одежду вверх, но не снимает, шершавые пальцы гладят кожу, от чего та покрывается мурашками. С опозданием, но понимаю, что его рука спускается к моему ремню, расслабляя его захват. Пальцы скользят по собачке замка, еле успеваю перехватить их. - Пит, нет, - я сама себе не верю. - Я не сделаю тебе больно… - он шепчет прямо в ухо, вызывая волну мурашек. – Хочешь, я избавлю тебя от… Не даю ему ничего я сказать – я поняла. Качаю головой, не соглашаясь, но он меня будто не слышит, опускает на подушки дивана, снимая свитер. - Я не хочу, – пытаюсь сопротивляться. - Хочешь… - Пит скользит ладонью по животу, запуская её в мои джинсы. Не сразу понимаю, что происходит – я чувствую только его пальцы, которые скользят по моей коже. Свободной рукой Пит стягивает бюстгальтер вниз, оголяя вершинку груди. Он загораживает себе свет, поэтому я почти уверена, что он не видит моего тела, но чувствует. Языком он хватает бусинку соска, от чего меня накрывает незнакомое ранее чувство. Наконец, я понимаю, что его рука не просто так находится в моих штанах: Пит касается маленького бугорка там, заставляя меня вскрикнуть. - Нет, - я хочу продолжения. – Я боюсь, - признаюсь парню. - Больно не будет… Я не позволю, - он целует мои губы, когда я хватаю воздух как рыба. Пит отпускает меня, но лишь для того, чтобы стянуть штаны. Он наваливается на меня всем телом сверху, снова возвращая руку на место. Хватаюсь за него, как за единственное спасение – я боюсь, но только он может сейчас избавить меня от этого чувства. Парень заставляет меня раздвинуть ноги, открыться перед ним. - Если тебе будет легче, я ничего не вижу, - я представляю его улыбку. Киваю, но понимаю, что он не увидит моего кивка. Сил ответить у меня нет – я полностью захвачена новыми ощущениями. Пит ускоряется, сжимая меня. Он громко сопит мне в ухо, я чувствую всю интимность момента – он первый касается меня там, где я даже себе не позволяла. Его пальцы скользят по гладкому выпуклому бугорку, доставляя меня нереальное удовольствие. Другой рукой он сжимает мою грудь. Что-то внутри меня дергается, меняется, когда Пит вводит палец в меня, но при этом продолжая массировать промежность большим пальцем. Не могу сдерживать крики, он затыкает мне рот поцелуями. Я словно натянутая струна, которая вот-вот сорвется. Что-то внутри меня лопается, заставляя больно укусить парня за губу. Он держит меня в объятиях, не убирая пальцев. Сжимаюсь, превращаясь в нечто совсем не похожее на прежнюю Китнисс. Слабость падает на мои плечи, не могу пошевелить даже пальцем. Пит убирает руки, он снова садится напротив, и я могу видеть его печальные глаза. - Прости меня, - в ответ я опускаю голову на его плечо, обессилев. - Ты не виноват, - еле выдавливаю из себя эти слова. - Я что, не вижу по-твоему… Прости… Хочу сказать, что он не сделал мне больно, что я не виню его, что мне… понравилось… Но усталость берет свое, и я проваливаюсь в сон прямо на его плече. Пит поднимает меня на руки, несет на второй этаж. Он не несёт меня в мою комнату – заботливо укрывает своим одеялом. Сквозь сон я слышу, как он включает воду в душе. Кажется, я слышу, как капли ударяются о его тело, отлетают на стенки душевой кабинки. Я словно вижу его во сне. Сползаю с кровати, тащусь на ватных ногах к двери. Пит стоит в запотевшей душевой, я могу разглядеть то, что не даст мне спокойно спать. Отворачиваюсь, возвращаясь в постель. Во сне он рисует меня. Я лежу на тахте, но не спиной к Питу. Он трогает мою грудь, накрывает её ладонью. Стон срывается с моих губ, и я просыпаюсь. Трогаю свое тело – я голая. Парня нет на постели, замечаю его в кресле рядом. - Пит, - зову его, зная, какой у парня чуткий сон. – Иди ко мне…