Хочешь?

Сегодня я просыпаюсь первая. События прошедшей ночи не дают мне долго наслаждаться спокойным сном. Солнце только появляется из-за черты горизонта, я же возвращаюсь в постель, кутаясь в теплое одеяло. Пит ютится на самом краю кровати, рискуя оказаться на полу. Меня веселит его поза – он вот-вот соскользнет с простынь, поэтому, забыв обо всем, что мучает меня уже битый час, я ложусь рядом, тяну его, заставляя подвинуться ближе. Боюсь разбудить парня и начать тем самым не самый приятный для меня разговор, но страх за синяки парня сильнее. - Пит, - шепчу тихо на ухо. – Двигайся ко мне, ты можешь упасть… Ласково глажу его непослушные волосы, заставляя парня улыбаться. Уголки его губ подрагивают, от чего где-то внутри себя я тоже улыбаюсь. - Не смешно, - тяну его за руку. – Упадешь разок, будешь осторожнее в будущем… Пит скользит ко мне под одеяло, обвивая руками за талию. Его тело холодное, похоже, он добрую половину ночи провел совсем раскрытым. Тело бьет мелкая дрожь, а кожу покрывают мурашки. Пробую отстраниться, но он не отпускает, заключая меня в свои медвежьи объятия. Мне не остается ничего, кроме как смириться. Блондин уткнулся носом мне в шею, его дыхание приятно щекочет ухо, но я не отстраняюсь. Перед рассветом у меня есть пара минут на то, чтобы собрать мысли в кучу. Вчера Пит не сделал мне больно… Я не знаю, как мы будем дальше общаться, как будем вести себя друг с другом – сегодняшнее утро, пока, неосознанная фантазия. Скоро мы оба проснемся, и вместе с дневным солнцем развеется очарование и беззаботность утра. Пит ёрзает под одеялом, устраиваясь удобнее. Я же не знаю, куда деть свои руки, прижатые в его хватке к моему телу по бокам. Пытаюсь освободиться, обхватывая парня за талию. Он придавливает меня к кровати, не давая ни грамма воздуха. Отбрасываю одеяло, высвобождаясь. - Я тебе мешаю? – сонный голос парня нарушает тишину. - Ммм, нет… - пытаюсь спрятать взгляд, но понимаю, что он даже не открывал глаза. – Мне просто… Воздуха не хватает… Дышать… - Оу, - Пит сползает с меня, но мы все ещё под одним одеялом. – Извини. Не знаю, как я должна себя вести, и станет ли мой будущий поступок признанием того, что я не жалею о том, что сделал Пит сегодня вечером, но я устраиваюсь рядом с ним удобнее, обнимая. Он притягивает меня ближе, снова падая в сон. - Спокойной ночи, Пит, - я смотрю на него снизу вверх, касаясь взглядом каждой черты его лица. Ответа я не дожидаюсь, но довольное сопение говорит само за себя – он устал и хочет спать, а ещё так рано для подъема. Снова пытаюсь уснуть, но яркие обрывки вчерашний ночи врезаются в мои сны… Пит касается моего тела, задевая самые сокровенные его участки. Руки скользят по спине, я же в ответ трогаю его гладкую кожу. Не сразу, но ощущаю снова это напряжение внутри себя, готовая вот-вот взорваться. В полусне я снова чувствую его руку, опускающуюся все ниже, прячущуюся прямо в моих трусиках. Дыхание срывается, тяжелый вздох соскальзывает с моих губ. Вскрикиваю, поднимаясь с кровати. Отчаянно хватаю простынь вспотевшими ладонями, но холод шелка щекочет кожу. Пусто. Радуюсь тому, что наш серьёзный разговор откладывается до вечера, хотя понимаю, что вечер все равно когда-нибудь наступит. Спускаю ноги с кровати, ищу пальцами тапки, но шум за спиной заставляет меня обернуться. Пит стоит передо мной одетый в рабочую одежду, с сумкой через плечо – собрался на работу. Медленно отворачиваюсь, пряча глаза – я немного не рассчитала время его ухода. Блондин мнет в руках перчатки, не зная, что сказать. Медленно, но включаю мозги: я сейчас голая. Я сижу с голой спиной прямо перед ним. Тяну простынь на себя, прикрывая грудь, но все же понимаю, что он видел и продолжает видеть достаточно… - Во сколько вернешься? – кто-то же должен сказать первое слово. - В семь, - его голос тверд. Странно, но я не наблюдаю того уверенного в себе Пита, каким он был последние месяцы. Я словно вернулась в то время, когда мы только вернулись с Арены, стеснялись каждого прикосновения. - Приходи раньше… Нужно поговорить, - оборачиваю простынь вокруг своего тела, путаюсь в ткани, но все же удерживаю равновесие. - Страшно тебя одну оставлять, - парень уже рядом, поддерживает меня. - Не бойся… Наши взгляды снова пересекаются, в голове вспышками мелькают моменты моих развращенных снов. Парень словно расправляет плечи, становясь громадой рядом со мной, он проводит своими огромными ладонями по моим плечам, касаясь шеи. Ладони смыкаются на шее, заставляя меня поднять лицо. Пит целует мои губы, не дожидаясь когда я отвечу. Трогаю его губы своими, не целуя. Про себя отмечаю, что жутко хочу его поцеловать по-настоящему, не играя, но стискиваю зубы, а вместе с ними и губы. - До вечера, - он так же скользит ладонями вниз, останавливаясь, хватая кончики пальцев. Я столбенею, теряя способность двигаться. Хлопок внизу оповещает о том, что Пит ушел. Падаю обратно на кровать, наконец, дав волю слезам. Они противно разъедают кожу, скатываясь по щекам. Сажусь на кровати, опустив голову, но не перестаю хныкать. Одна соленая капелька стекает по носу, повисает на самом его кончике. Жду, когда и она скатится, но она словно закаменела, приходится стряхивать её пальцем. Вчера Пит не сделал ничего такого, чего бы я не желала. Поздно плакать, Китнисс! Он не издевался надо мной, не изнасиловал… Он даже не лишил меня девственности, позволил насладиться… другими методами. Вспоминаю, как я прокралась ночью в душ, проследив за Питом. Ему тоже хотелось… Но я струсила, не дав насладиться желанием в полную силу. Переборов себя, поднимаюсь с кровати. Солнце ярко бьет в окно своими лучами, призывая не сидеть дома. В лес пойти я не могу – только не сегодня. Решаю остаться дома, даже к маме в гости идти не хочется – лень. Натягиваю свитер и кутаюсь в одеяло, удобно устроившись на диване. Чайная кружка обжигает мне ладони своим фарфором, когда я крепко сжимаю её, греясь. Телевидение Капитолия крутит повторы вчерашних мелодрам, в которых главные герои целуются чуть ли не каждую минуту. Становится совсем грустно, потому что я не могу дать волю тому, что сейчас творится в моей душе: кажется, сорвись я, и обязательно случится что-нибудь плохое. Телефонный звонок нарушает моё спокойствие. - Медицинский блок, - оповещает голос автоответчика. Мурашки по коже пугают меня больше плохого предчувствия. Подскакиваю на месте, несусь сломя голову к этому чуду Капитолия. - Слушаю, - прижимаю трубку к уху. - Дочка? Это мама, - мне страшно, но я молчу, не выдавая своего испуга. – Прим вчера подстыла на улице… Весь день играли в снежки с Рорри… Не сразу, но понимаю, что мой страх за жизнь близких сейчас необоснован. - Я остаюсь на дежурство… за опоздание, - последние слова мама произносит шепотом. – Ты бы не могла пойти к нам, остаться с Прим на ночь… Она там совсем одна. Не дослушивая маму, щебечу в ответ, что с удовольствием останусь. Ругаю такого дорого мне человека за то, что она меня так напугала. Мы смеемся, когда маму зовут на том конце провода. Зовут по фамилии, громко, ругая и её, и меня. - Не забывай молоко с медом, - опускаю трубку на рычаг. Сегодня я не ночую дома. На кухне нахожу блокнот, крепящийся на холодильнике на магнитной ленте. Хватаю ручку и царапаю пару строк для Пита – не хватало ещё, чтобы он меня потерял. Кутаюсь в шаль и через пару минут я уже открываю соседскую дверь своим ключом. Сестренка виснет на моей шее, целует в обе щеки, грозясь заразить меня. Прижимаю к себе эту кроху, перебираю её распущенные волосы, пропуская пряди между пальцами. Мы включаем телевизор, валимся на диван. Прим быстро засыпает, не досмотрев даже одной серии мыльной оперы, а я рассматриваю её реснички сверху, любуюсь лучиками заходящего солнца, затерявшимися в их длине. Когда солнце скрывается за горизонтом, с удивлением замечаю, что уже почти семь вечера. Опускаю сестру на подушки, сама же иду на кухню. Свет не включаю, сажусь напротив окна, наблюдая за домом напротив. Замечаю силуэт парня, который открывает дверь, заходит внутрь. Пит не включает свет на кухне, сразу же зажигает лампу в гостиной, а чуть позже наверху. На кухню он не заходил, значит, и моей записки, скорее всего, не видел… Беспокойство о том, что он может не то подумать, не уходит, ерзаю на месте, чтобы не сорваться к телефону. Если я не позвоню, он сам первым делом решит звонить маме, а значит может разбудить Прим. Делаю пару неуверенных шагов к телефону, снимаю рычаг. Набираю знакомые три цифры, но в ответ слушаю короткие гудки… Странно, он с кем то разговаривает… В голову лезут мысли о возможных собеседниках, учитываю, что дома с телефонами в Дистрикте можно по пальцам сосчитать – только начальство, победители и богачи. У Вероники дома, наверное, тоже стоит телефон… Противный писк входящего звонка заставляет меня подпрыгнуть, хватаю трубку, прижимая металл к уху. - Алло, - шепчу, чтобы не разбудить сестру. - Миссис Эвердин? – я не узнаю Пита, его голос серьезный, взрослый. – Китнисс нет дома, я думал… - Это я – Китнисс, - шепчу, но боюсь, что он не слышит. - Вас не слышно, мэм, - парень беспокойно шмыгает носом. - Иди на кухню, - шиплю в трубку. Слушаю скрип в трубке – он тянет шнур в другую комнату. Понимаю, что могу поступить и сама так, чтобы не будить Прим. На кухне, хлопнув по выключателю, прикрываю дверь. Вижу в доме напротив Пита, который стоит возле холодильника с моим блокнотом. Я не могу разглядеть каждую деталь, но, кажется, он улыбается. - Чего смешного? – говорю уже своим голосом вслух. - У тебя смешной почерк, - он язвит. – А как ты?.. Пит в окне поворачивается ко мне лицом и машет свободной от трубки рукой. - Значит, не придёшь сегодня… домой… - последнее слово он произносит с опаской. - Неа, не приду домой… Вдруг Прим станет ночью хуже? – я улыбаюсь в ответ. - С кем ты там болтала? Не мог до тебя дозвониться, все время занято... - Тебе звонила... - как все просто. Странно видеть Пита в окно и говорить с ним по телефону одновременно. Мы молчим, слушая дыхание друг друга. Я прощаюсь первая, не дожидаясь ответа, кладу трубку. Парень же хмурится, долго стоит с телефонным аппаратом в руках. Странно ночевать здесь, прятаться от холода под своим одеялом. Ночная рубашка кажется мне маловатой, поэтому приходится долго рыться в маминой комнате в поисках сносной пижамы. Решаю взглянуть на сестренку перед сном, поправляю одеяло, заправляю выбившиеся непослушные пряди. Уже делаю пару шагов по лестнице, как улавливаю скрип снега за дверью… Перемещаюсь на кухню – там из окна прекрасно виден нежданный гость – Пит стоит на пороге, переминаясь с ноги на ногу, не рискуя постучать. Он поднимает руку, но тут же опускает её, пряча в карман. Улыбка скользит по моим губам, ловлю этот момент – я не боюсь его, как бы ни хотела бояться. В гостиной я тяну руку к замку, проворачиваю ключ и запускаю его внутрь. Он пришел. - Я тут подумал… Я не могу уснуть, потому что тебя нет… - Пит отряхивает подмокшие снежные хлопья с пальто. – Я старался, честно… Не хочется ничего отвечать, я не могу подобрать слов для того, что творится внутри меня. Помогаю ему снять пальто, вешаю тяжесть на вешалку, как вдруг оказываюсь прижатой к этому холодному материалу, чувствую, как моя спина становится мокрой от стаявшего снега. Пит подхватывает меня под коленками, заставляя обвить его бедра ногами, притягивает к себе. Он жадно целует, не отпуская, но отстраняется так же неожиданно, словно испугавшись… - Прости, - он дышит мне в грудь. – Я просто испугался… Тебя нет, я думал… - Надо учиться читать мои записки… - перебиваю, потому что знаю, что он там уже подумал. Парень улыбается, сжимает меня крепче в объятиях. - Прим спит… Пошли наверх? – он кивает в ответ. – И можешь меня отпустить, - указываю на пол. Пит мягко ставит меня на пол, позволяя опереться на его плечо. Мы поднимаемся в мою комнату, в которой он ни разу не был. Парень оглядывается, но я сразу же тушу свет, ложась под одеяло. - То, что было ночью, - он снимает штаны, стоя ко мне спиной, - я тогда попросил прощения… Но я не жалею, - блондин смотрит прямо на меня, ложась рядом. - Я тоже… - закрываю глаза, когда ощущаю его ладонь на своем бедре. Пит скользит пальцами по моей коже, поглаживая внутреннюю сторону бедра. Слабый стон глушат его губы, но мне мало их… - Прим, - пытаюсь протестовать, хотя свои тормоза я уже спустила. - Я помню, - он ловко расстегивает пуговицы на моей рубашке. Долгие часы его руки блуждали по моему телу, касались самых защищенных, как когда-то казалось, уголков моей души. Засыпая под вой пурги, я думаю о том, что нечестно поступаю с Питом, получая его нежность, но не отдавая свою… А её за это время накопилось тонны.