Пролог
30 марта 2015 г., 21:54
Арей. Когда-то страж света, златокрылый; теперь - барон мрака, лучший из мечников. Да, он привык считать себя таковым; впрочем, каждый эгоист считает себя лучшим ― хоть в мелочи, но тем не менее.
Но всему есть свое начало - так и у Арея когда-то были крылья, огромные и сияющие, белизной сравнимые лишь с первым снегом. Меча тогда не изобрели; не было даже нужды его изобретать, даже идея его создания еще не возникла: ведь она появилась как следствие потребности защищаться от кого-то, а тогда защищаться было не от кого.
***
– Не-ет!
Пытаясь помешать, мечник прыгнул и круговым ударом подрубил ножки стула, надеясь, что Багров промажет. Не успел. Расколотая фигурка вместе со стулом и выбитой из рук Матвея рапирой взмыла к потолку. Поочередно, вразнобой, стали падать отрубленные ножки стула, продавленное сиденье и, наконец, осколки.
Золотистое, похожее на пыльцу облако повисло в воздухе, словно определяясь, чье оно, а затем вытянулось, скользнуло к Арею и окутало его. Это продолжалось всего мгновение. По лицу Арея прошла судорога. Он точно сопротивлялся чему-то, но сопротивлялся недолго. Точно в полусне, он шагнул к Багрову и махнул мечом. Вяло махнул. Матвей ушел перекатом. Вскочил, обернулся. Арей стоял к нему спиной.
Матвей сгоряча хотел ударить его рапирой, но обнаружил, что рапиру он потерял. Лежала она у самых ног Арея. Барон мрака стал медленно поворачиваться. Багров увидел, как изрубленная ладонь Арея выпустила двуручник.
Мечник обернулся. На Багрова он смотрел отрешенно и без раздражения, как в толпе на случайно задевшего его человека. Даже непонятно, узнавал или нет. Мысли Арея были далеко. Согнув руки, он с недоумением посмотрел на свои ладони. Сжал руки, разжал. Потом с недоумением ощупал лицо, споткнувшись пальцами о бороду, очень удивившую его.
Казалось, Арей не осознает, ни где он, ни зачем он здесь. Все это стало неважно. Весь он был охвачен чем-то новым, несопоставимым. Точно бабочка проснулась на пять минут в жутком страшном теле раздавленной гусеницы и не понимает, ни где она, ни что с ней.
Заметив недалеко маты, Арей опустился на них, сел, потом снова встал. Двигался как потерявший ориентацию пьяный.
Сделал шага три, споткнулся об обломки стула, оттолкнул ногой рапиру Мароццо и вновь рухнул на маты. Багров увидел, как Арей закрыл лицо руками. Плечи его вздрагивали, сотрясались, но если он и плакал, то плакал сухо, без слез.
Воспоминания душили его - о прекрасном прошлом, доставлявшем сейчас столько боли и, казалось, давно и накрепко забытом.
