Проект "Вояджер"

Это было очень-очень странно. Сюрреалистично, точно в каком-то дурном сне. Сны Шерлоку снились редко, но почти всегда оказывались дурными. В детстве удавалось спасаться, пробравшись потихоньку в комнату Майкрофта и забравшись к нему в кровать, в теплый кокон одеял, подушек и излучаемой братом уверенности. Потом Шерлок вырос, Майкрофт перешел в категорию заклятых врагов, а он научился справляться со снами сам. Так вот, это было странно — две огромных, с низким, надрывным гулом плывущих по воздуху туши, металлически поблескивающих боками, а за ними — синева и золото. Небывало яркого, насыщенного оттенка. Восторг мешался с ужасом, отдаваясь ощутимой дрожью в желудке и кончиках пальцев. На палубе творилось нечто невообразимое: кто-то, застыв наподобие статуи, таращился, запрокинув голову и раскрыв рот, кто-то что-то орал, кто-то бегал туда-сюда, бесцельно тыкался по углам. Майкрофт сидел, все так же сжимая одной рукой ногу, а другой прикрыв глаза от хлещущего в лицо ветра. А рядом стоял Джон и улыбался. Его губы шевелились, но, что он говорит, за ревом было не разобрать. — Что?! — Вертолеты! — повернув голову, Джон посмотрел на него. Ветер треплет волосы, улыбка на пол-лица, синие глаза светятся от счастья, а из их уголков разбегаются лучики морщинок. — Это же вертолеты! Отлетев чуть в сторону, эти самые невероятные вертолеты заложили вираж и вот уже снова оказались прямо над ними. Да так и зависли в воздухе. А потом под сводом Стены загремел чей-то голос, говоривший на том же самом языке, что Шерлок уже слышал однажды из уст Джона. — Они говорят, что они парламентеры? — склонившись к самому уху Джона, потому что иначе было и не расслышать, уточнил он. — Да. Хотят направить к нам представителей. В случае согласия мы должны приспустить флаг. Майкрофт, видимо, тоже разобрал. По крайней мере, слушал он с сосредоточенным вниманием, а потом, скривившись, поднялся на ноги — Шерлок видел, что опирается он только на правую, а любое движение левой явно причиняет боль — поискал взглядом капитана, обнаружил рядом, буквально в паре шагов, с вытаращенными глазами и раскрытым ртом пялящегося в небо, окрикнул. Капитан вздрогнул, с выражением полной растерянности осмотрелся. Потом, видимо, сообразил, в чем дело, подошел, а уже через десяток секунд бежал прочь. Не прошло и минуты, как флаг пополз вниз. Царивший хаос волевым решением был прекращен, все более-менее разошлись по своим местам. Вертолет раззявил брюхо, наружу вывалились три троса, а затем по ним скользнули вниз люди в черной, необычного кроя одежде. Присутствующие на палубе военные потянулись было к оружию, но одного, брошенного Майкрофтом, предостерегающего взгляда оказалось достаточно, чтобы они неподвижно застыли, не спуская, впрочем, с пришельцев глаз. Те, однако, никакой настороженности или агрессии не проявляли. Выпустили тросы из рук, сделали шаг в сторону, сняли шлемы — под ними оказались двое мужчин и одна женщина — и, безошибочно определив, кто здесь главный, направились к Майкрофту. Шерлок ради интереса попытался определить, чем они вооружены, но на основе визуальных данных мог сказать только, что в закрепленных на поясах кобурах находятся пистолеты абсолютно неизвестных ему конструкций. С некоторой заминкой отдав Майкрофту честь, женщина заговорила — Шерлок, к своему удовлетворению, с легкостью понял, что они «представители Всемирного объединения наций и рады приветствовать…» — но случайно наткнулась взглядом на Джона и замолкла на полуслове, пораженно распахнув глаза, а после секундного ступора выдохнула: — Джон! — и бросилась к нему. Джон на пару мгновений растерянно застыл, а затем его лицо неуловимо поменялось, в глазах промелькнули потрясение, узнавание и радость, и, неверяще воскликнув: — О боже, Сара! — он шагнул навстречу. Наблюдать, как Джон обнимается с новоприбывшей «представительницей Всемирного объединения наций», оказалось… неприятно. Эта Сара была из той, прошлой жизни Джона, казалось бы, напрочь забытой, но, стоило ей появиться, как он тут же ее вспомнил. Нет, Шерлок, конечно, понимал, что должен радоваться данному факту — ведь он сам так хотел выяснить, что же было в этом самом прошлом — но видеть его, восставшее во плоти, было непросто. Вопреки всякой логике это зрелище злило. — Господи, мы думали ты погиб! — оторвавшись, наконец-то, от Джона (странно, что не придушила), воскликнула Сара. — А что с Билли? Нет, ее определенно хотелось прибить. Ну или хотя бы сделать так, чтобы она оказалась как можно дальше, потому что радостное выражение лица Джона сменилось сначала озадаченным, а потом в равной степени расстроенным и виноватым. — Мэм, я предпочел бы сразу прояснить некоторые вопросы. В то, что Майкрофт тоже заметил произошедшие метаморфозы, верилось слабо, скорее уж не сумел потерпеть ситуацию, в которой оказался не в центре внимания, но Шерлок в любом случае был ему благодарен. Говорил же братец, как всегда, четко и уверенно, и поняли его, вроде бы, прекрасно. — Ох, конечно, прошу прощения, — ярко вспыхнув, «представительница» опять повернулась к Майкрофту. Джон остался стоять, наклонив голову и опустив плечи. Весь его вид буквально требовал не оставаться в стороне, и Шерлок ободряюще сжал его руку. — Меня зовут Сара Сойер, я старший медицинский советник проекта «Вояджер» Всемирного объединения наций, — продолжила она. — Это наш военный советник Франц Дюваль и лингвист, профессор Дэвид Скоровски. Мы представляем Вторую исследовательскую группу по установлению контакта с Потерянными землями. С кем имею честь общаться? — Майкрофт Холмс, служба по внешним связям, разработкам и инновациям. А еще по внутренним, хозяйственным и всему остальному, включая контроль за работой прачек и последнего сторожа, про себя дополнил Шерлок. Впрочем, если братец и оказался неприятно поражен, обнаружив, что Англия — не вся вселенная, и что он — не такой уж великий и всемогущий, учитывая явное превосходство прибывших в техническом плане, то ничем этого не показал. Либо, и это гораздо вероятнее, заранее если не знал, то уж догадывался, что Британия неизмеримо отстает, но, тем не менее, все равно стремился вырваться наружу. — Сэр, — все трое дружно отдали честь. — Мы счастливы, что наши миры, столь долго существовавшие порознь, вскоре воссоединятся. Чувствовалось, что говорят они специально замедляя темп речи. — Взаимно, — источаемой Майкрофтом уверенностью можно было успокоить впавшую в панику толпу. — Не сомневаюсь, что ваши правители захотят встретиться с королевой, но предварительно, полагаю, необходимо решить ряд неотложных вопросов. Как вам будет удобнее это сделать: на территории Англии или же в ваших владениях? Корабельная палуба определенно не отвечает требованиям. Не скрою, что я предпочел бы отправиться к вам. Играть, конечно, удобнее на своем поле, но что поделать, — деланный вздох, разведенные руки, — любопытство. Рядом судорожно вздохнул Джон. Это для всех них там, за Стеной лежал новый, неведомый мир, для него же происходящее означало возвращение домой. В пусть и забытую, но привычную обстановку, к знакомым, друзьям, родственникам. Любимой женщине или мужчине. Нет. На мгновение прикрыв глаза, Шерлок заставил разлившуюся было боль отступить, почти исчезнуть. Почти. Это жизнь Джона, он не вправе чувствовать себя обманутым или обиженным от того, что тот станет таким, как прежде. Наоборот, ему следует только радоваться. И помнить, что у него было целых пять дней невозможного, невероятного счастья. Раньше, до встречи с Джоном, он не мог рассчитывать и на такое. — Хорошо, — после недолгих раздумий согласилась Сара. — Мы примем вас на нашей базе в Кале. Я распоряжусь, чтобы проход открыли шире и в него могли пройти ваши корабли. Подобных устройств — равно как и вертолетов — Шерлок никогда еще не видел. Сара вытащила из кармана небольшую прямоугольную коробочку с антенной, что-то на ней нажала. Сразу послышалось легкое потрескивание, затем голос, судя по интонации, что-то спросивший на абсолютно незнакомом языке. Сара ответила, потом замялась, но добавила еще одну фразу и отключилась. — Что это? — Майкрофт кивнул на неведомое устройство. — Простите? — растерянно переспросила Сара, но мигом сообразила, о чем речь. — А, это. Портативная рация, — поймала непонимающий взгляд, улыбнулась, протянула ее Майкрофту и пояснила. — Чтобы разговаривать на расстоянии. Тем временем створки разошлись шире, пропуская внутрь еще больше синевы и золота. Теперь все три корабля без труда могли пройти в образовавшийся проход, да еще и осталось бы место. На мгновение оторвавшись от пристального изучения полученного чуда — Шерлок, вообще-то, тоже не отказался бы осмотреть и испробовать устройство, с помощью которого можно говорить на расстоянии, но встревать сейчас отчего-то казалось… неправильным — Майкрофт оценил полученный результат и, взглядом найдя капитана, махнул рукой, давая знак трогаться. Корабль дрогнул, пошел вперед, понемногу набирая скорость. В какой-то момент в борт ударила волна — несильно, всего лишь заставив огромную махину едва покачнуться — но Майкрофту этого оказалось достаточно. Не удержавшись на одной ноге, он пошатнулся и неизбежно, чтобы сохранить равновесие, встал на обе. Никто не успел бы заметить на мгновение исказившей его лицо боли и едва слышного вскрика — никто, кроме Шерлока и, с легкой улыбкой наблюдавшей за разглядывавшим до этого рацию Майкрофтом Сары. Та успела первой. Подхватила под локоть, не давая упасть, встревоженно нахмурилась. — Сэр, что с вами? — Ерунда, — попытался привычно увильнуть от ответа братец, но впервые увидевшая его полчаса назад «представительница» трепетать и раболепствовать перед Британским правительством во плоти отказывалась. — Сомневаюсь. Сэр, я врач, скажите мне, что случилось. Я же вижу. Мгновение Майкрофт колебался, а затем, с явным нежеланием, признался: — Видимо, растянул ногу. — И вы молчите? — Сара возмущенно сверкнула глазами. — Так, надо перебраться в каюту или что тут есть. Я вас осмотрю. Фамильная нелюбовь показывать кому-либо слабости спасовала перед необходимостью иметь возможность свободного передвижения. Мученически вздохнув, Майкрофт кивнул и, опираясь на Сару, очень медленно похромал в сторону каюты. Впрочем, это было уже не важно. Проплыла мимо Стена — поразительно толстая, засади в такую самым мощным снарядом, и единственное, чего добьешься, так это небольшой выщерблины — а дальше… Дальше было невозможное, немыслимое. Бескрайняя бирюза моря, сливающаяся с синевой неба в единое целое, подернутое легчайшей серебристой дымкой на горизонте. А над головой — золотой шар, источающий свет и тепло. Нестерпимо яркий, живой, слепящий. Он мог быть только одним. На него невозможно было смотреть, но и сил отвести взгляд не было, только и оставалось, что щуриться и смаргивать выступившие слезы, потому что он притягивал к себе, звал, пробуждал то, что не должен был пробуждать — ведь они никогда, ни разу в жизни не видели солнца, просто не могли знать, что это такое, каково оказаться под его ласкающими лучами, но, оказывается, знали. И что-то, спрятанное очень глубоко внутри, глубже логики и знания, рвалось к нему, воспаряло вверх, падало в это бескрайнее, бездонное, прозрачное, до самой последней клеточки наполняя ликованием и счастьем и заставляя почувствовать, как трепещет душа. Раньше Шерлок только смеялся, слыша разговоры о ней, теперь твердо знал — она существует. Люди на палубе — моряки, военные, ученые — стояли, кто неподвижно застыв, кто упав на колени и беззвучно шепча молитвы. И не было больше ничего — ни мрачной громады Стены, ни стальных, с ревом рассекающих винтами птиц над головой — ничего, только залитый жидким золотом простор вокруг. * * * У Шерлока был такой вид, словно он стал свидетелем чуда. Впрочем, как и у всех остальных, и Джон не мог их в этом винить. Наконец-то вновь увидеть чистое небо и солнце было потрясающе. Словно ожила старая, полузабытая сказка. Он стоял, крепко сжимая в своей руке руку смотревшего, чуть приоткрыв рот и широко распахнув глаза, Шерлока, а кожу окутывало приятное тепло. В голове же, одна за другой, проносились разрозненные картинки прошлого. Такие долгожданные, и такие, как оказалось, ненужные. Потому что важно было лишь то, что здесь и сейчас. Там, во Франции, он отчитается начальству, навестит Гарри и, если Шерлок еще будет этого хотеть, вернется с ним в Англию. Это было не решение, а именно знание, принесенное с собой бездонным небом с золотым кругляшком на нем. Корабли тем временем уверенно набирали скорость, море пенилось белыми барашками волн. Вскоре на горизонте появились нечеткие, теряющиеся в дымке очертания земли. — Франция, — произнес Джон, одновременно пробуя название на вкус и поясняя происходящее Шерлоку. Знать больше него было очень странно, но приятно. Впрочем, сохранится подобный расклад недолго, Шерлок наверняка первым делом бросится наверстывать упущенное, поглощая новую информацию в головокружительных дозах. — Город на берегу называется Кале. Самая близкая точка материка к Англии. Когда-то, очень давно, их соединял вырытый под проливом туннель. Потом его закрыли. — Это… потрясающе, — наконец, пробормотал Шерлок. — Все это, — взмахом руки обвел море, небо, солнце, еще на мгновение замер, а затем посмотрел на Джона, и его глаза казались медово-золотистыми в солнечных лучах. — Я даже не представлял, до чего прекрасен мир, Джон. Мы жили, и не знали. Не догадывались. — Ну, порой бывает и плохая погода, — рассмеялся Джон. — Не важно, — дернул плечом Шерлок, а потом его взгляд внезапно утратил большую часть восторга и опять сделался сосредоточенным и словно пронизывающим насквозь. — Ты вспомнил. — Не все, — честно признался Джон. — И не совсем правильно. Так, отдельные картинки, которые еще долго придется складывать, чтобы получить цельный рисунок. И я по-прежнему понятия не имею, что со мной произошло в Море. Секунд десять Шерлок смотрел на него очень странным взглядом, а затем неожиданно попросил: — Расскажи мне об этом мире. — Эм… а что бы ты хотел услышать? — Все. Я не знаю ничего, поэтому мне будут интересны любые сведения. Так какой он? — Круглый, — выдал первое, что пришло в голову, Джон. — В смысле, эллипсоидный. Шар, сплюснутый с двух сторон. Одна из планет Солнечной системы. — То есть таких миров много? — недоверчиво уточнил Шерлок. — Нет, что ты, — рассмеялся Джон и внезапно понял, что он должен сказать. — Земля такая одна. По крайней мере мы не знаем ни одной планеты, где еще была бы жизнь. А сама Земля прекрасна. Необычна. Мертвый холод ледников на полюсе — и безжалостный жар пустынь в экваторе. Тропические леса и бескрайние степи. Зеленеющие поля и никогда не засыпающие города. Ты удивишься, какой разной она может быть. Расплывчатые контуры на горизонте тем временем достаточно приблизились и обрели четкость. Теперь можно было различить служебные постройки, возвышающиеся за ними городские дома, несколько кораблей в порту. Кружившие до этого в небе вертолеты заложили последний вираж и улетели. На палубе появился в сопровождении Сары Майкрофт. Он шел, отчетливо хромая и тяжело опираясь на неизвестно откуда взявшийся зонт-трость, но двигался сам, без какой-либо помощи и поддержки. — Кале, — сообщила Сара и кивнула на приближающийся город. — Наша база расположена в десяти километрах от города. — Замечательно. Я надеюсь на немедленную встречу с вашим руководством. И первое, что я хочу узнать, — как получилось, что Англия оказалась заперта внутри этого купола. Кстати, — взгляд Майкрофта переместился на них с Шерлоком. — Познакомьтесь, мой младший брат Шерлок. Способен за пару минут рассказать все о ком угодно и еще быстрее вывести вас из себя. Не представляю, как Джон сумел с ним ужиться. — Вы плохо знаете Джона, невозможное — его профессия, — улыбнулась Сара, а затем посмотрела на Шерлока. — Так вы можете рассказать о человеке все? Что же в таком случае вы скажете обо мне? * * * Собравшиеся в малом конференц-зале люди представляли собой весьма причудливую картину. Намешано здесь было всякого: и строгие деловые костюмы, дополненные затянутыми под самую шею галстуками, и свободные рубашки вкупе с широкими штанами, и военный камуфляж. Был даже один в шортах и футболке, прекрасно сочетавшихся с длинной рыжей бородой и мягкой шляпой. Но все взгляды невольно приковывали несколько человек в снабженных кружевами камзолах. На фоне больших жидкокристаллических экранов, современных пластиковых кресел и с низким гулом выдувающих холодный воздух кондиционеров, успешно боровшихся с царившей за этими стенами жарой, они смотрелись, мягко говоря, дико. Наконец, все расселись. Всю дорогу от порта до главной базы проекта «Вояджер» Джон не отставал от Шерлока ни на шаг. Не дал он себя сбить с толку и по приезду, когда к нему, отойдя от первого изумления, бросились знакомые и приятели. Так что теперь он сидел рядом с Шерлоком и с удовлетворением наблюдал, как тот потрясенно и в то же время с жадным любопытством осматривает торчащий из столешницы тонкий монитор и сенсорную панель управления. Протянул руку, осторожно коснулся ее пальцем, потом провел по диагонали, заставляя растянувшийся на экране логотип торопливо свернуться и уползти в сторону. — Потрясающе, — пробормотал он. — Это же ЭВМ. — Да, только здесь их называют компьютерами. Слушай, — Джон легонько толкнул его в бок — руководитель группы Эдуард ле Грай предупреждающе принялся покашливать. Не прошло и пары секунд, как все выжидательно уставились на него. — Господа, — на базе собрались представители чуть ли не всех национальностей, но языком общения по умолчанию был английский. К счастью. — Рад приветствовать здесь наших долгожданных гостей — представителей Великобритании. Нынешнее экстренное совещание является чем-то вроде предварительного знакомства, где мы осветим исторический аспект возникшей проблемы и наметим общий план дальнейших действий. Начнем, пожалуй, с причин создания Купола. Экраны дружно мигнули. Логотипы пропали, сменившись изображением древней и весьма потрепанной рукописной книжицы. — Перед вами хорошо известная Исповедь профессора Чарльза МакЭвоя, написанная им 22 октября 2437 года. Именно ее я сейчас и зачитаю, — картинка на экранах сменилась. Теперь там демонстрировали страницы, исписанные выцветшими от времени чернилами. — «Дорогие потомки! Я, профессор вирусологии Чарльз МакЭвой, обращаюсь к вам. Надеюсь, в будущем, дожить до которого мне вряд ли судьба, найдется, кому прочитать эти строки. Строки, которые я пишу от руки, потому что наш мир рушится, и я сомневаюсь, что кто-то сумеет открыть электронный файл. Бумага же хоть немного, но надежнее. Да и электричества давным-давно нет, а мой планшет разряжен. Я нахожусь в угасающем Париже. Девять десятых его населения умерли, треть оставшихся находится при смерти. Пишу, а в нос лезет назойливый запах разложения — улицы завалены трупами. Идешь, а кругом тела. Недавно умершие, давно. Мужчины, женщины, старики, дети. Грудные младенцы. Раздувшиеся, гниющие. Никак не могу привыкнуть. Но я хотел рассказать не об этом, а о нашей ошибке и своем предательстве. Начать, чтобы все было понятно, придется издалека — за шесть тысяч миль и семь месяцев от этой точки в пространстве и времени. С одного из отелей Гонконга, в котором заболел постоялец. Это был приехавший из провинции на свадьбу племянницы доктор Лю Джан Ву. Он прожил здесь уже три дня, а на четвертый ему внезапно стало плохо. Сильнейший жар, бред, сухой кашель, воспалившиеся паховые лимфатические узлы. Вызванные медики диагностировать заболевание сразу не смогли и госпитализировали пациента. В больнице тоже ничего не получилось, хотя делали там все возможное. Никакие современные терапии также не помогали, доктору Лю час от часа становилось все хуже. На следующие день сухой кашель сменился мокрым, воспалились другие лимфатические узлы. Их пытались обрабатывать, но они все равно вскрылись. Наружу хлынул гной. Еще через сутки Лю Джан Ву скончался в страшных муках. Обезболивающие ему отчего-то не помогали, не получилось и ввести его в искусственную кому. Этот случай мог бы остаться медицинской загадкой. Мог бы, если бы не еще трое заболевших через сутки после Лю. А потом еще шестеро. Потом еще. И еще. Больных становилось все больше и больше, и никто не мог сказать, что с ними происходит и как с этим бороться. Через неделю неизвестная болезнь добралась до врачей, лечивших их. И все, абсолютно все заразившиеся погибали. Тринадцать дней спустя после обнаружения первого случая Всемирная организация здравоохранения потребовала изоляции Гонконга. Двадцать один час спустя ее требование было выполнено, но оказалось слишком поздно. Новый очаг заболевания возник в Бостоне. Потом в Равенне, потом в Берлине, потом в Красноярске. Город за городом. Столицы и нет. Большие и маленькие. Очень быстро мир охватила пандемия. Лучшие врачи, вирусологи, иммунологи, генетики пытались понять, в чем же дело, и им ничего не удавалось. С чьей-то легкой руки болезнь окрестили Белой чумой. Поразительно, но единственным государством, где никто так и не заболел, оставалась Великобритания. Мир постепенно приближался к краю, эпидемия распространялась, невзирая на все предпринятые меры, но в Англии не было зарегистрировано ни единого случая. Наконец, два месяца спустя стало ясно, что мы обречены. Смерть выкосила почти треть населения планеты, города превратились в могильники. Привычный мир рухнул. Беженцы, повсеместные стычки из-за еды и воды. Всеобщий хаос. Предложение построить космический корабль, собрать пока еще здоровых людей, не всех, но часть, достаточную, для сохранения и возрождения человеческого вида, пришлось отклонить — мы еще не обладали такими технологиями, чтобы преодолеть скорость света и уйти в глубокий космос в поисках нового дома. И тогда один известный ученый предложил другой план. Британские острова решено было изолировать от всего остального мира. Кардинально — накрыв их куполом из особых сплавов. Проект получил название «Ковчег». Назначались десять Хранителей, которые, после того, как пандемия сама собой исчезнет, убив всех, кого наметила, должны открыть купол, либо, если все затянется, передать свои знания преемникам, чтобы это сделали они. Строительство длилось пять месяцев — на него бросили все возможные силы и ресурсы. Задуманное было колоссальным — искусственный мир, с рукотворным климатом, солнцами и звездами. Электронная система управления, питание от солнечного света. Практически вечный механизм. И никто, ни один человек не догадывался, что мы сами себе строим склеп. Мы даже не подозревали, что Англия — не счастливо избежавший заражения рай, а ад на земле. Все случилось 5 сентября. Купол уже две недели как был запечатан, мы вздохнули с облегчением. Решили, что нам ничего не грозит. Глупцы! А потом пришла весть — в Шотландии обнаружена мертвая деревня. Судя по бубонам и состоянию легких, это Белая смерть. Новость попытались скрыть и срочно найти какое-то решение — вскрыть купол тогда никому и в голову не пришло. Но каким-то образом информация просочилась. Люди узнали, что болезнь все-таки здесь. Единовременная гибель Ливерпуля, Дэрхема и Бейлиборо только подстегнула. Выживших можно было пересчитать по пальцам. От них удалось узнать, что теперь срок от проявления симптомов до гибели занимал всего три часа. Новый штамм? Просто случайность? Не помню, кому пришло в голову провести сравнительный анализ пораженных тканей из Ливерпуля с данными ВОЗ. Результаты потрясали — мы действительно имели дело с более поздней версией. По каким-то причинам, уже привычно нам непонятным, Белая смерть, планомерно уничтожавшая наш мир, все же проникла в Британию, но стала другой. Более хитрой, более жестокой. Инкубационный период увеличился, но убивала она теперь быстрее. Не за дни, а часы. Ночь на 15 октября не забуду до самой смерти. Люди, вооруженные чем придется, от лазерных ружей до дубин, окружили Командный центр. А потом пошли на штурм. Они не знали, что болезнь уже внутри и в их «помощи» нет никакой нужды. Что было дальше? Бойня. Искаженные лица, выпученные от бешенства или ужаса глаза. Мольбы о пощаде, проклятия. Кровь. Я выбрался оттуда только потому, что меня посчитали мертвым. Ударили по голове, я упал, потерял сознание. Когда очнулся, все было кончено. Потом четыре дня добирался до побережья, из купола ушел, воспользовавшись аварийной системой управления, встроенной в стену. Почти не спал — не мог, потому что каждую ночь опять возвращался туда. Сейчас я в Париже и понимаю, что нам конец. Не из-за метеорита, разрушения озонового слоя или глобального потепления, как думалось когда-то, а из-за неведомой болезни. И это в мире, сумевшем найти вакцину от простуды. Я столько всего повидал, но все же верю в людей. Верю, что кому-то удастся спастись, что все восстановят и возможно — нелепая надежда! — кто-то найдет и прочтет мое признание. Потомки, если вы это видите — это мы все погубили. Оказались слишком глупы и самонадеянны. А мне самому конец. Лимфатические узлы вздулись, температура, наверно, около сорока, а то и выше. Часа через два, если пойдет по английскому сценарию, я труп. Или через два дня. Разница только в том, сколько мучиться. Но это уже не важно. Больно, легкие, кажется, готовы выпрыгнуть из горла, в голове мутится. Элли, я любил тебя больше жизни. Тебя и наших детей, Дэнни и крошку Мэри. Вы ушли первыми, но скоро мы все снова будем вместе. Господь всемогуший, смилуйся! 22 октября 2437 года. Париж. Чарльз Арнольд МакЭвой. — Сейчас 3058 год, По крайней мере, мы так считаем, — после минутного молчания продолжил ле Грай. — С момента написания Исповеди прошло больше шестисот лет. В первые десятилетия мир погрузился в хаос, настали новые Темные века. Человечеству пришлось заново пройти весь долгий путь развития, начать все с нуля. Высящийся неподалеку от Франции купол долгие столетия считали старинным артефактом неизвестного предназначения. Писали на эту тему трактаты, ломали копья в научных и эзотерических спорах. Исповедь была случайно обнаружена археологами сто шестьдесят три года назад при раскопках древнего парижского метро. Она сохранилась лишь потому, что была запечатана в вакуумный контейнер — МакЭвой, умирая, сделал все, что было в его силах, чтобы его послание все же дошло до потомков. Дальше последовали долгие годы сбора информации. Буквально по крупицам. Легенды, сказки, песни. Эта глобальная катастрофа была забыта, но все же оставила свой след в памяти уцелевших и их потомков. Когда нам удалось создать компьютер, мы начали подбирать код, чтобы попасть внутрь Купола. Это получилось три года назад. Тогда и был запущен проект «Вояджер». Полгода назад мы отправили разведчиков — капитана Джона Уотсона и сержанта Билла Мюррея. Мы не знали, что ждет их внутри — уникальная цивилизация или пустота, поэтому постарались сохранить контакт. Это оказалось непросто, Купол, как и предполагалось, глушил все сигналы, кроме вшитых в их одежду маячков. Но через полчаса после начала операции связь с ними тоже была потеряна. Изначально такое предполагалось, и был установлен максимальный срок, после которого они должны были вернуться, если все прошло благополучно. Два месяца ожидания истекли, но никаких вестей не было. Мы решили, что они погибли, и начали готовить новую группу. К счастью, мы ошиблись. * * * На «Сент-Мэри» они вернулись уже поздно ночью. Весь остаток дня прошел в переговорах. Майкрофт показал себя на них прекрасно — все-таки он умел следить за собой как никто. Услышанное не могло не потрясти его, но он сразу же переключился на обсуждение предстоящих встреч королевы с лидерами других стран и проблему того, как подготовить население Великобритании к открытию Купола. Люди, поколениями жившие в замкнутом мире, границы которого определялись Стеной, ни разу в жизни не видевшие солнца, звезд, неба, могли бы впасть в панику, начались бы беспорядки. Еще одну проблему представляло очевидное отставание Англии в техническом и научном развитии и слишком уж большие различия культурного плана. Шерлок же все это время сохранял непривычное молчание. Молчал он и пока их везли в порт. В другой ситуации Джон попытался бы его разговорить — он прекрасно понимал, что тот должен чувствовать, узнав такое — но ему самому оказалось не до того. После завершения совещания к нему подошла Сара, попросила отойти на минуту, виновато потупилась. — Мы правда посчитали, что вы погибли, — произнесла она. — Известили семьи. Озвучивать дальнейшее было ни к чему. У Джона не оставалось из родственников никого, кроме Гарри, а та последние годы сильно пила. Видимо, эта новость стала последней каплей. — Гарри умерла шесть недель назад, — продолжила Сара. Предсказуемо, но от этого не менее больно. — Мне жаль, Джон. — Это было ожидаемо, — выдавить из себя улыбку так и не получилось. Перед глазами стояло лицо сестры — такое, каким запомнилось со времен учебы в колледже. А дальше в горле встал ком, не давая выдавить ни звука. — Мне так жаль, — повторила Сара, порывисто обняла его, а через мгновение отстранилась, торопливо вытерла рукавом глаза. — Наверно, я должна была почувствовать, что ты в порядке, но я… ничего, совсем ничего. — Да, мне действительно повезло больше, чем Биллу. А я ведь даже не помню, что с нами случилось. Продолжить разговор не вышло — к дверям подкатил внедорожник, который должен был доставить их на корабль, и всю дорогу Джон пытался выудить из памяти события, последовавшие сразу же за проникновением за Стену. Совершенно безуспешно. На «Сент-Мэри» Майкрофт, вместо того чтобы сразу направиться к себе, остановился, опершись о борт. Джон и Шерлок невольно замерли рядом. — Мне не дает покоя одна вещь, — произнес он. — Только одна? — насмешливо изогнул бровь Шерлок. В серебристом свете луны и дежурных огней его лицо казалось пергаментно-бледным, а глаза притягательно мерцали. — Не только. Не пытайся подловить меня на слове. Как нам известно, Джим Мориарти всеми силами пытался добраться до документов, посвященных проекту проникновения за границы Стены. А на Джона и его спутника кто-то напал. — Думаешь, это мог быть Мориарти? — Шерлок нахмурился, потом отрицательно мотнул головой. — Возможно, но даже если это так, узнать правду мы сможем, только отыскав Джима. К тому же посмею тебе напомнить, что смельчаков забираться так далеко в Море раз, два и обчелся. — Но они есть. Взять хотя бы того рыбака, что согласился везти вас, — возразил Майкрофт. — К тому же он мог никого не нанимать. — Маловероятно. Край слишком хорошо известен своими бурями, чтобы суметь преодолеть его, нужно всю жизнь посвятить Морю. Вряд ли Джим или Себ обладают подобными талантами. К тому же в Джона стреляли. Внезапно скрипнувшая неподалеку половица заставила всех троих резко обернуться, причем Майкрофт болезненно поморщился. В десяти шагах от них стоял Джерри и нерешительно мял в руках шапку. — У вас есть нам что-то сообщить? — холодно поинтересовался Майкрофт. Джерри кивнул, сделал пару шагов в их сторону, а затем опять неподвижно замер, уткнувшись взглядом в носки собственных сапог. — Я вас слушаю, — не терпящим возражений тоном поторопил Майкрофт. — Сэр, я… Вы тут разговаривали, ну так вот я все слышал. Не подумайте только, что подслушивал, вовсе нет. Я случайно. Но вы говорили о стрелявших в Море. — Ты что-то знаешь? — подался вперед Шерлок, а Джон почувствовал, как в груди дрогнуло сердце. Может быть, им все же удастся прояснить судьбу бедняги Билла? На поимку Джима надежды всяко мало. — Наверно, сэр. Просто уж больно знакомо. Меня как раз полгода назад нанимали два господина вроде вас, просили отвезти их к Стене. Сказали, мол, они любопытствуют всякими диковинками, вот и охота им взглянуть. Я согласился, а чего бы не согласиться. Платили они хорошо, дело знакомое. Ну добрались мы до Стены, они там что-то рассматривали, обсуждали — я не понял, что — а на обратном пути уже расслышали как какой-то глухой удар и воздух словно толкнулся. Это я сейчас знаю, что это такое, а тогда же понятия не имел. Потом шум мотора послышался. Я-то думаю, откуда тут лодке взяться, почитай на всем побережье я один так далеко заплываю. А один из этих господ — невысокий такой, темноволосый — и говорит, давай, мол, туда, нагоним ее. Ну а я что? Поплыли. Вскоре и лодка показалась. Смотрю, двое в ней сидят. Тот господин тогда к своему спутнику обращается — надо взять их, порасспросить. Неспроста они тут. Второй плечами пожал, вытащил из кармана пистолет и пальнул. Видимо, хотел, чтобы те остановились. А те наоборот ходу, да еще и отстреливаться стали. Перепугался я, скажу вам, страсть как. Думаю, дернул меня нечистый связаться. А они все твердят — быстрей, да быстрей. Так мы какое-то время гнались, а потом тот, второй, в одного из них, видимо, попал. Он покачнулся и за борт свалился. Оставшийся в лодке хотел было его спасать, да только в него тут же тоже угодили, и он тоже упал. Уж как первый джентльмен на второго ругался! А мне пригрозили, что если только словом кому обмолвлюсь, я не жилец. Из-под земли достанут. Я и промолчал, все равно те люди утонули, им все равно уже, жаловаться некому, а жить охота. А сейчас вот вас услышал и подумал: что, если одним из тех незнакомцев на лодке мистер Уотсон был? Ну и решил сказать, не могу больше грех на душе носить. И замолчал, показывая, что с ним могут делать все, что угодно. Джон попытался вдохнуть и не смог — горло словно пережало. В ушах засвистел ветер… …свистит ветер, хлещет в лицо. На глазах наворачиваются слезы. А вокруг поют пули. — Поднажми! — кричит он Биллу, и тут Билл, неуклюже взмахнув руками, начинает падать, падать, падать… пока его не поглощает море. — Нет!.. — Ты их запомнил? — осипшим голосом спросил Шерлок. — Да, сэр. — Узнать сможешь? — Если увижу, то наверняка. Они мне потом не одну ночь снились, особенно тот, темный. И глаза у него такие… полоумные. — Майкрофт, — Шерлок развернулся к брату, — скажи мне, что у тебя есть с собой фотокарточки Мориарти и Морана. — Конечно, есть. Идемте. И вы тоже, — кивнул он Джерри. В каюте — Джерри испуганно жался к двери, не смея поднять глаз — Майкрофт достал из стола папку, поворошил лежащие в ней бумаги, достал две фотокарточки, протянул их. — Взгляните. Они? Джерри бросил один взгляд и кивнул. — Они, сэр. Вон тот, — он указал на знакомо-безумное лицо Джима, — угрожал мне. А тот, — теперь палец ткнулся в Себа, — стрелял. — Спасибо, можете идти, — велел Майкрофт, задумчиво глядя на портреты. Едва закрылась дверь, он положил их на стол, прислонил к нему же зонт и устало провел по лицу ладонями. Рядом встал Шерлок, принялся, нахмурившись, барабанить пальцами по столешнице. — Но если в меня и Билла стреляли они, почему ни Джим, ни Себ не узнали меня в Найн Элмс? — рискнул нарушить молчание Джон. — Они не знали тебя в лицо. Слишком большое расстояние, просто не разглядели. Майкрофт, — Шерлок посмотрел на брата. — Ты ведь понимаешь, что их необходимо найти. — Понимаю, — кивнул тот. — Джим явно не из тех, кто останавливается на полпути. На этот раз он проиграл, но он предпримет попытку выровнять счет, и я приложу все свои силы, чтобы не дать ему это сделать. — Надеюсь, — вздохнул Шерлок.