Unda. Arbor. Caelum.

Холодно. Это первая мысль, которая возникла в его голове. Очень холодно и сыро. Что-то сковывало движения, и дышать было как-то уж очень тяжело. Он пытался убежать, но ноги не слушались. Темно. Это вторая мысль, пробравшаяся в голову. Он не мог ничего разглядеть и даже не знал, открыты ли его глаза. Но здесь оставаться было нельзя. Он поднял голову и ничего не увидел. Вновь попытавшись двинуться, он понимает: вода. Проведя одной рукой по пространству рядом, парень почувствовал, как холод обволакивает её, затем вновь становясь неподвижным. Тогда он попытался плыть. Нужно было наверх: там есть воздух, он должен быть. Тело всё ещё не слушалось, но он плыл. Через какое-то время начали виднеться проблески света. Едва заметные блики, слепящие глаза. Но как же долго он плыл? Он устал. Странно: воздух не заканчивался, и почему сейчас это не вызывает никаких сомнений? Неожиданно свет становится совсем ярким. Он близко. Сделав ещё пару рывков, парень наконец выныривает на поверхность. На поверхность? На поверхность чего? Он осматривается и... Он ничего не видит: пустота. Вокруг лишь одна вода: ни неба, ни суши, ни птиц, ни единой души. Только он и вода. Спокойная, неподвижная, словно зеркало гладь воды. Необычно тёмной и очень холодной. Ему холодно, но он не дрожит. Тишина. Он снова не может двинуться. Что-то надвигалось. Что-то большое, просто огромное, но почему-то не вызывающее страха. Точнее, это был не совсем страх, скорее очень сильное волнение. Необыкновенно сильное. «Что-то», несомненно, несёт за собой разрушение, но ему всё равно не страшно. Он вновь оборачивается, но ничего не видит. Его трясёт. Нет, не от холода. Это сердце, оно бешено колотится с огромной скоростью, так сильно, что закладывает уши и голова готова взорваться. Теперь он чувствует, как тяжело дышать. Он видит что-то, где, по идее, должен находиться горизонт. Он видит какое-то дерево и даже пытается двинуться в ту сторону, но не может. Что-то схватило его холодной лапой, мерзкой и липкой – он чувствует даже сквозь толщу воды. Он вырывается, сопротивляется, как может – без толку. Его уже тащат под воду, но он не хочет тонуть, нельзя. Ещё рывок и нога свободна, однако он видит, как вода перед ним резко становится ещё темнее, чем была, принимая почти чёрный цвет. Это тень. Она быстро поглощает пространство перед ним, почти настигая дерево, всё ещё маячащее на горизонте, которое, почему-то стало немного ближе. Внезапная мысль, так больно ударившая в голову и поражающая своей очевидностью: так не должно быть. Тень не должна была дотянуться до дерева. Почему? Да не важно, она просто не должна! Он грёб изо всех сил, пытаясь её догнать, но та лишь ускорялась, не позволяя сделать этого. Но он не сдавался. А потом он замер. Эта тень. От чего она? Где то, что отдаёт эту тень? Что это? Его сковал ужас и он обернулся. Волна. Огромная волна, выше любого многоэтажного дома. Она шла прямо на него. Деваться было некуда. Страшно. Теперь страшно, так, что даже ему захотелось заплакать и закричать. Но он так и замер с открытым в немом крике ртом. Ему не спастись. Весь воздух словно выкачали из лёгких, теперь он задыхался. Волна шла с нереальной скоростью и вот-вот должна накрыть его. Он закрыл глаза. Резкий удар по голове, а потом его будто швырнуло. Вода сдавливала со всех сторон, хотя в какой-то момент всё это напомнило те дни детства, когда кто-то из друзей накрывает тебя плотным одеялом, не предупреждая при этом. Вот и всё? Он почувствовал, как ломаются кости и открыл глаза от невыносимой боли. Всё вокруг пенилось и шумело. Он чувствовал, не слышал. А потом всё прекратилось: снова темнота. Всё, что осталось – горечь в горле и боль во всём теле. Теперь уже всё равно, но это странное чувство и стук сердца никуда не делись. «Зачем?» – вопрос в никуда. Он снова закрыл глаза и тут же почувствовал, как его схватили за шиворот футболки. Его почти вытащили на поверхность. И следующее, что он помнит – яркий свет солнца, пробирающегося из-за распахнутых занавесок. Это сон. Всего лишь сон.

***

– Чанни просыпайся, – резкий и быстрый поцелуй в щёку, бодрит лучше любого кошмара. Раньше ему нравилось, но теперь вызывает лишь отвращение. Интересно, почему? – ты проспишь. – Куда? – хриплым ото сна голосом пробурчал Пак, медленно садясь в кровати и потирая слипшиеся глаза. – Ну как это, – девушка замерла, прикидывая, не перепутали ли она чего. – А, я забыла? Точно, я забыла тебе сказать. Крис звонил. – И что сказал? – Что-то о том, что они нашли, там, в своём лесу что-то. Просил, чтобы ты позвонил утром, часам к девяти. Я же говорила тебе вчера, разве нет? – девушка спрыгнула с кровати, подходя к зеркалу. Она уже готова выходить на работу, а Чанёль всё ещё в постели. Но ведь у него выходной сегодня. Ну, он так думал. Пак лениво откинул одеяло и не найдя тапок, плюнул на эту затею и босиком отправился в ванну. Проходя мимо гостиной и бросив взгляд на настенные часы, он задумался. – Джухён, сейчас же семь утра? Куда ты собралась? Суббота же... – Я? – девушка замялась и глянула на наручные часы. – Ты не помнишь? Сегодня я еду к родителям, надо им всё рассказать. Поезд до Сеула уже через час, не хочу опоздать, – она пролетела мимо Пака, на ходу брызгаясь духами, запах которых показался Чанёлю очень резким и даже вызывающим, но он промолчал. – Точно не хочешь со мной? Она улыбнулась, но парня от этого милого жеста почему-то передёрнуло. Видимо он встал не с той ноги. – Уверен, тебе и одной там будет весело. Твоя мать... – Да-да, я помню, что вы не ладите. Но тебе не кажется, что о таких вещах нужно сообщать вместе, м? – Ты же знаешь, я занят, – фыркнул Пак, надеясь, что всё-таки не сломится под просящим взглядом девушки, – так им и скажи... – Ладненько, – как-то слишком быстро она согласилась. «Обиделась», – заключает парень. Джухён надевает туфли и проверяет сумочку, на наличие всего необходимого. И, конечно же, она забывает телефон, что же может быть важнее? А, ну да... Помада. Уже подойдя к двери, она останавливается. – Милая, – Чанёль подходит и обнимает со спины, зная, что только так можно предотвратить катастрофу, – будь осторожна, ладно? – Выдыхает он, осторожно поглаживая едва показавшийся живот. – Будем, – тихо отвечает Джухён, разворачиваясь, чтобы получить короткий поцелуй, который не заставляет себя ждать. – Ты телефон забыла, – Пак ехидно улыбается, кладя гаджет в сумочку, не отводя взгляда. А она снова смущается, могла бы уже привыкнуть. – Хи, – хитрая улыбка, – люблю тебя, – ещё один короткий поцелуй и девушка уже выходит за дверь, – завтра вернусь! – Пока. Чанёль ещё долго сверлит дверь взглядом, думая, что всё это не правильно. Вот только что «всё»? Послав это самое «всё» к чёрту, он вернулся в комнату и забрался под одеяло, предварительно забрав телефон с тумбочки. И плевать, что Ву просил позвонить только в девять, так хотелось кому-то напакостить сейчас. Парень набрал номер, поудобнее устраиваясь в постели и уже готовясь к потоку нецензурной лексики, что вот-вот должен был обрушиться на него. Но трубку как-то уж слишком внезапно подняли, а относительно бодрый голос вообще все коварные планы разрушил. Ему снова не повезло. – Да? – Ну какого такого хрена, Ву Ифань!? Ты должен был дрыхнуть! – и пусть Крис не видит, Пак показательно надул щёки, как бы обижаясь. – Ты забыл, что у нас разница во времени, дурень? – собеседник рассмеялся, и было слышно, как он встаёт со своего немного скрипучего кресла. – У меня уже девять утра, я недавно завалился в кабинет, уж прости. – Зараза... Чего звонил-то? – Дело есть. – Это я уже понял, а конкретнее? – Конкретнее... Пакуй вещи и тащи свою задницу сюда. – Куда «сюда»? В горы? Ты серьёзно? И ради чего в такую даль? – Чанёль откинулся назад, проваливаясь из-за мягкости подушки. Он такое не любил. Джухён – да, мягкие подушки – нет. – О, я уверен, что ты оценишь, – послышалось копошение и шелест бумаг. – На днях мы нашли минерал, очень похожий на мусгравит*. – Что, правда!? – Чанёль сразу вскочил, чуть не ударившись об изголовье кровати. – Сколько же вы заработаете на этом!? – Ну, во-первых, мы заработаем, – сделав ударение на слове «мы», Ифань ухмыльнулся, – а во-вторых, всё не так просто. – В смысле? – Дело в том, что его состав полностью показывает, что это мусгравит, однако внешне он выглядит в точности как еремеевит**. И что самое интересное, ты, наверное, тоже в замешательстве, мой друг, ведь эти два камня абсолютно разные и были найдены на разных материках, в разное время. А сейчас мы нашли это нечто здесь, в Корее. – Действительно странно... Отправьте мне экземпляр, я... – Нет. – Что? Почему? – Ты сам приедешь сюда и заберёшь его. Знаю, что уговаривать тебя остаться здесь бесполезно, поэтому просто забери его. – Но Крис, я не могу... – Чанёль выдохнул, понимая всю безысходность своего положения. – Почему? Джухён? – Да. – Пак, когда тебя женщины останавливали? – Ифань вновь рассмеялся. – Не придумывай и просто приезжай. – Крис, она беременна. Я не могу оставить её одну... – Что? И ты не сказал мне!? – Прости, я сам недавно узнал, а потом все эти врачи и все дела... – парень зарылся рукой в растрепанные волосы, массируя голову. – Да и мать её сто процентов истерику закатит... Не думаю, что смогу... – Как тебя угораздило-то... – Ву замолчал, и тишина повисла в воздухе. Чанёль думал, что всё это неправильно, он должен согласиться. Ради таких дней он и живёт. Ради таких моментов, он посвятил всего себя, а теперь так легко отказывается? – В любом случае, – начал Крис, разорвав уже нагнетающую тишину, – через два дня я отправлю человека к подножью горы, он будет тебя ждать. Я надеюсь на твоё присутствие, Чанёль. – Фань... – Я вешаю трубку. Гудки больно врезались в сознание. Должен ли он ехать? Он хочет. Джухён должна понять, ведь, возможно, это дело всей его жизни. То, чего он с трепетом ждал, просыпаясь, каждый день. То, о чём мечтал с детства. То, ради чего пошёл учиться. Она же должна его понять, верно? Чанёль долго мерил комнату шагами, пытаясь принять правильное решение. Только вот для кого оно правильное? Остаться или ехать? Ехать, значит бросить Джухён здесь одну – это не правильно, если верить логике её матери. Но если он останется – это будет не правильно для него. С собой взять не вариант, мало ли что, а подвергать уже не одну, а две жизни опасности точно не правильно, даже если она согласится. Так и что же из этого правильно? Сейчас только восемь утра, а мозг уже вскипает и требует отдыха. Но Пак думает. Ему нужно решить, ведь если не примет решение сейчас, то ехать куда-то будет уже поздно. Он должен поехать. Должен, потому что хочет. Парень набирает заученный номер, но автоответчик заставляет кровь вскипать: она снова это сделала. Оставив короткое сообщение, Пак вырубает телефон и начинает собирать вещи. В кой-то веки появилась возможность сделать что-то, что было бы в его интересах, он не может отказаться, только не сейчас. Позже он написал записку, которая больше походила на письмо, но по-другому он не может. Жестоко оставлять всё, не объяснив ситуации. Да и потом, он же на пару дней едет, верно? Что может случиться за это время? Он зол. Почему? Это неправильно, но такая жизнь ему надоела. Надоело строить из себя «лучшего в мире парня и жениха», когда делать этого совершенно не хочется. Надоело только отдавать и не получать ни черта взамен. Надоело терпеть то, что с его мнением даже не считаются и делать вид, что всё в порядке. Пусть его невеста беременна, но вечные истерики на ровном месте его просто выводили из себя и невероятно выматывали, ведь все силы уходили на то, чтобы сдержаться и не сказать чего-то лишнего. Просто надоело. Ему нужен отдых, совсем чуть-чуть. Ему просто надо заняться любимым делом. Поэтому он решает, что поехать – самое правильное. Уже сидя в автобусе он успокаивается. И становится как-то даже стыдно. Он включает телефон, потому что знает, что связь там будет так себе, да и вряд ли позвонить сможет. Столько сообщений... И голосовые в том числе. Ох, чего в них только не было. Началось всё с того, что: «КАКОГО ЧЁРТА, ПАК ЧАНЁЛЬ!?», потом что-то вроде: «ТЫ НЕБЛАГОДАРНАЯ СВОЛОЧЬ, КАК ТЫ МОГ, УБЛЮДОК!?», затем попроще: «Козёл, позвони мне», ну и напоследок: «Милый, ты же не бросишь меня, правда? Ты же не можешь быть таким уродом, да?». Просто прекрасно. Он закрывает глаза и погружается в сон. Ехать долго. И он надеется, что не зря. Всё-таки это тяжело.

***

– Как это «он уже ушёл»? Вы серьёзно? – К сожалению да. По дороге автобус задержался, поэтому Пак приехал позже, чем планировал. И, как оказалось, опоздал. По словам человека из небольшой справочной, что находилась у подножья горы, недалеко от не самой известной базы отдыха, парень, который его ждал, уже ушёл. – Отлично, – выдохнул Чанёль, думая, что делать дальше. – Ладно, не подскажите, когда отходит фуникулёр? – Я боюсь, что вы не сможете им воспользоваться, он сломан и починят его где-то через неделю. – Что? Прекрасно. А проводники, у вас они есть? Последняя надежда уже начинала ускользать, но ему сказали «подождите, я узнаю». Как правило, это значило «нет», поэтому, не дождавшись ответа, Пак вышел из здания, пнув со всей силы первую попавшуюся банку. И что теперь? Он взглянул на гору перед ним. Она словно смотрела на него и говорила: «Ты неудачник, смирись». И она права, чёрт возьми! Чанёль сел на ближайшую скамейку и выдохнув устало потёр глаза. Может это тоже сон? Пак уже готов был развернуться и с похоронным маршем поехать домой, как из мрачных мыслей его выдернул чужой голос: – Вы, случаем, не Пак Чанёль? – Я, – не открывая глаз, ответил парень. – Какая удача, я уже отчаялся вас ждать. – Ждать? Так ты...! – Чанёль резко встал со скамейки и распахнул глаза, сперва даже не заметив парня, стоявшего рядом. – Я..я... – тот ошарашено смотрел на Пака, явно не ожидая такой бурной реакции. – Меня Крис прислал. Я – проводник, – он неловко улыбнулся, протягивая руку. – Меня зовут Бён Бэкхён. – А, да... Пак Чанёль, – он пожал протянутую руку, отмечая то, насколько чужая ладошка маленькая в сравнении с его. – Ты точно проводник? – Да, а что? – Да нет, ничего... – Ну, тогда, нам нужно поторопиться, а то скоро стемнеет. Хотелось бы забраться повыше и соорудить нормальное место для ночлега... Подождите тут, – Бэкхён залетел в небольшое здание, стоявшее тут же, и уже через минуту вышел с двумя рюкзаками. Один, тот, что был поменьше, вручил Чанёлю, а тот, что был более потрёпанным и набитым доверху, закинул себе на плечи. – Не будем терять времени? – Он снова очаровательно улыбнулся и, жестом позвав Пака, направился в лес, что покрывал большую часть горы. – Окей, – Чанёль схватил свою сумку, так же закинул полученный рюкзак за спину и пошёл следом. Всё это обещало быть очень интересным, учитывая как «весело» началось. Но что-то морально душило его. От этого постоянно слышались его вздохи и шёпот, проклинающий каждый сук и каждую веточку, норовящую шлёпнуть его по лицу. Проводник, идущий чуть впереди и наблюдающий за этим, посмеивался, но не нарушал это единение Леса и Чанёля. Он просто молчал, ведь было заметно, что сейчас Паку надо было подумать. И всё-таки Чанёлю было не по себе из-за всего этого. Совесть. Чтоб её. Ужасная женщина.