Второй шанс

После задержания Похитителей фей и показательных суда и казни над последним из них, оставшимся в живых, Лондон лихорадило еще два месяца. Горожане обсуждали сенсационную новость – среди убийц была женщина! Она и два ее любовника жестоко расправлялись над несчастными! И это все в столице Великобритании! Было также множество домыслов о том, кем являются эти убийцы, где они жили, работали, но благодаря усилиям Фантомхайвов и Михаэлиса, а так же нежеланию полиции разбираться с серийными маньяками, связь Мейлин, Финна и Барда с семьей Цепного Пса не вышла наружу. Конечно, большую роль в этом сыграли актерские способности сообщников: Элизабет была в меру бледна, встревожена и напугана; Сиэль – в меру встревожен безопасностью жены и поимкой оставшихся преступников; Себастьян – показывал умеренное беспокойство за обоих супругов, как и подобает «другу семьи». Заверив полицейских, что никаких следов преступников в особняке замечено не было и, показав своевременно написанные Элизабет и Себастьяном приказы об увольнении, Сиэль оказал все возможное содействие поискам («конечно, вы можете осмотреть участок, я и сам хотел вас попросить об этом. Что? Дом? Мы с мистером Михаэлисом осмотрели его и никого не нашли, но вы можете сделать это еще раз. Воздержитесь? Как вам будет угодно») и очень убедительно изобразил отвращение, когда «случайно» наткнулся на останки горничной и садовника. Конечно, следствие приняло версию графа о безумии его бывших слуг и не стало обращать внимание на слова Бардроя – что взять с сумасшедшего? Еще раз взяв показания с четы Фантомхайвов и Михаэлиса, полицейские вежливо откланялись. Предварительно, пока не видели его коллеги, лейтенант Алан Той выразил надежду на то, что граф и его супруга в скором времени оправятся от подобного удара, а также заверил их в своем дружеском расположении. Себастьян, воспользовавшись общей суматохой, сбежал под каким-то благовидным, только что выдуманным предлогом. Конечно, у редактора столь крупной и внушающей уважение газеты были неотложные дела. Например, в очередной раз урезать колонку светских сплетен, запугать до икоты штатного астролога и вообще всех сотрудников, проследить, чтобы материал был качественным и поступил вовремя в печать, оповестить город о поимке всей шайки Похитителей фей, в конце концов. Но все эти дела вполне могли подождать еще полчаса, достаточных для подобающего прощания с его бывшим господином. Почему же Михаэлис, демон с многовековым стажем, а ныне человек один из самых изворотливых людей Британии, сбежал, словно вор? Просто, Себастьян не смог вынести груза свалившегося на него в лесу откровения и банально струсил. В его голове беспорядочно крутились следующие вопросы: а что если я ошибся? а если нет? и что ему сказать? а что скажет он? почему я чувствую себя полным?.. Но никак не напоминать о себе Себастьян тоже не мог: служебная переписка с Фантомхайвом становилась все более личной и сладости прилагались к ней все чаще. Настолько чаще, что в одной из записок Сиэля, его супруга сделала собственную приписку и попросила Себастьяна пощадить ее талию, ведь «не может же Сиэль прятать от меня сладкое и есть его тайком в кладовке?». Поэтому Михаэлис, испытывая смешанные чувства неловкости и смущения, стал чередовать сладости с редкими книгами. За все время, пока бывший демон пытался смириться с «самым глупым и нелепым чувством из всех возможных», Сиэль неоднократно предлагал встретиться за обедом в Лондоне или приглашал его в поместье. Но Себастьян, проявляя чудеса изобретательности, каждый раз выдумывал очередную уважительную причину для отказа. При этом, не смотря на все маневры по избеганию бывшего господина, простая мысль отказаться от общения с ним и переписки так и не пришла Михаэлису в голову. В итоге, когда желание увидеть бывшего господина стало нестерпимым, а отказывать во встрече дальше стало совсем уж неприличным, Себастьян принял приглашение графа на ужин («приходи, с нами будет Грелль»). Против ожиданий Михаэлиса, атмосфера за ужином была довольно непринужденной: Сатклиф во всю старался быть галантным и вился вокруг Элизабет, а леди с удовольствием принимала его внимание. Сам Себастьян старался не пожирать бывшего господина глазами слишком уж откровенно. Прислуга, нанятая взамен предыдущей троицы, была вышколена, умела сливаться с обстановкой и держать язык за зубами и действительно знала свое дело, поэтому не доставляла беспокойства ни хозяевам дома, ни их гостям. Когда люди, вполне довольные компанией друг друга, перебрались в небольшую гостиную с уютными диванчиками и остались одни, Сиэль светским тоном осведомился: - Как дела в Лондоне? Патрулирование еще не сняли? - Сняли, но горожане все равно подозрительны сверх меры. - Неудивительно, слишком жестокое убийство. - Кстати, Себастьянчик, что ты там говорил в прошлый раз про последний подарок Анжелы? – Грелль весь подался вперед от любопытства. - Могу предположить, что ее всплеск силы, во время переноса нас в карман и ее одновременная смерть, возвели в абсолют ее стремление избавиться от меня и любого следа моего присутствия, - Бывший демон расслабленно откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. – У лорда Фантомхайва они уничтожили печать, а у нашей троицы, на которую я оказал большое влияние, следы моего влияния на их разум. При этом появились некоторые идеи, присущие самой Анжеле, вроде «очищения от скверны». А вот почему они проявились именно сейчас… Думаю это связано с моим возвращением в реальный мир и переездом в Лондон: пусть и без демонических сил, но я все равно мог восприниматься, как скверна. Но все же остаток влияния Анжелы – не сама Анжела, она могла чувствовать скверну или ее подобие, но не могла определить ее источник. Не знаю, в чем причина выбора именно такого способа очищения. Это уже что-то связанное исключительно с Мейлин, Финном и Бардом. - Ты такой умный, Себастьянчик, - Насмешливый тон жнеца свел на нет весь эффект от слов Михаэлиса. – Но хватит об этом ужасе! Знаете, что недавно учудил Ти Спирс? – Грелль принялся расписывать выверты бюрократического ума его начальника. Когда Себастьян решил, что пора бы уже и откланяться, Сиэль вызвался проводить его до кареты. На этих словах графа «я провожу тебя», Элизабет подавала ему какие-то двусмысленные знаки, от которых он с досадой отмахнулся. За путь от гостиной к крыльцу, Михаэлис еще раз взвесил все «за» и «против» своих чувств и желаний. Объективно выходило, что «против» гораздо больше, чем «за», но это уже почему-то не имело значения. Остановившись на гравии дорожки перед ожидающей бывшего демона каретой, граф спросил: - Может, все же останешься? У нас хватает гостевых спален, если тебя волнует именно это, - Под «именно это» Сиэль понимал правила приличий. - Благодарю мой лорд, но в следующий раз. – Себастьян поднял голову и увидел в окне второго этажа лица графини и жнеца, с интересом наблюдавших за ними. - Что ж, тогда не смею задерживать, - Фантомхайв улыбнулся и качнулся с пятки на носок и обратно, приблизившись к Себастьяну и вновь удалившись от него. Собрав всю решимость, как перед прыжком в ледяную воду, Михаэлис спросил: - Давайте пообедаем на этой неделе? Граф легко согласился: - Ладно. - Вы позволите мне начать ухаживать за вами? - А что ты делал до этого? - Удивленно спросил Сиэль. Помня о кучере, Себастьян незаметно коснулся ладони Сиэля кончиками пальцев: капкан захлопнулся.