Услышь меня

      — Вот же бля-я-я-ять! Они как будто ждали, пока мы соберёмся, — не выдержал Джей.       — Спокойно, — скомандовал Макс. — Алекс, Хью — в комнату, Ким — на кухню, поможешь Джессике, если что; мы с Джеем в гостиной, подстрахуем. Джесс, открывай. Веди себя спокойно и естественно, не нервничай. Ты — хозяйка квартиры.       Стук повторился. За дверью явно был кто-то настойчивый.       Макс ещё раз обернулся на звук и поспешил распределить всех по местам. Мы послушались. Напоследок он кинул мне в руки альбом и ручку.       Блин, как же страшно. А я уже обрадовалась, что все успокоились, и за нами вряд ли придут. «Ладно, Джесс, откинь мысли на задний план, открывай!» — настаивал мой внутренний голос. Второй раз за сутки я решилась и сделала всё, как сказало мне внутреннее Я — открыла эту проклятую дверь.       На пороге стояла полная женщина лет сорока с медного цвета волосами средней длины, убранными в хвост. Меня сразу же привлекли её глаза — неестественно голубые. Своим глубоким взглядом она напоминала мне Льюиса. Женщина была одета в розовый махровый халат длиной чуть ниже колена, это означало, что живёт она рядом. Совсем рядом. Очевидно, что это соседка.       Изучение друг друга оказалось взаимным желанием, поэтому заговорила она не сразу. Первое, что женщина произнесла, было моим именем:       — Джессика. Господи, как же ты похожа на свою маму! А я Эмма, живу в соседней квартире.       «Здравствуйте», — написала я в ответ.       Взгляд женщины с восторженно-удивлённого тут же сменился на грустно-сожалеющий. Она слишком быстро всё поняла, странно.       — Извини, твоя мама никогда не говорила, что ты не разговариваешь.       «Это случилось после смерти моих родителей», — я пытаюсь показать эту надпись с обыденным выражением лица. Незачем придавать этому такое значение, сейчас есть вопросы поважнее. — «Вы были знакомы с моей мамой?»       — Ну, разумеется, соседи же, как никак. Знаешь, Джессика, твои родители были очень хорошими людьми. Мне так жаль, что с ними произошло такое горе… Они всегда предупреждали меня, что когда-нибудь ты появишься здесь, просили позаботиться о тебе, вот ты и пришла. Знаешь, а ты ничуть не изменилась, судя по детским фотографиям — голубоглазая передавала всю информацию с молниеносной скоростью, не обращая внимания на то, что секунду назад говорила совершенно о другом.       «Подождите, мои родители знали, что я приду сюда?».       — Ну, а ты как думаешь? Конечно, знали. Не просто же так они на тебя квартиру переписали. А ты чего, кстати, приехала? Ты же вроде учиться сейчас должна в городе? А здесь что делаешь?       «Приехала посмотреть, как здесь родители жили, чем занимались…»       — М-м, ну понятно… А я проверить пришла, кто здесь шумит. А то вчера днем заходила — тихо всё было, а сегодня шум уже. Думаю, нужно зайти, узнать, кто здесь бродит. Прихожу, а здесь ты вот, посмотреть приехала.       «Значит, вы и раньше здесь были? У вас есть ключ от квартиры?»       — Ах да, деточка, ты же не знаешь… Родители твои перед смертью попросили меня за квартирой присматривать, сказали, мол, придёт время, и дочь сюда жить переедет, учиться. А если с нами случится что — ты квартиру не забрасывай, ухаживай за ней, убирайся. Карточку мне вот оставили, я и за расходы плачу. Ну теперь уж ты приехала, сама, наверное, этим займешься?       Слова соседки крутились у меня в голове. Родители позаботились обо всём заранее. Получается… они знали… знали, что умрут. Мои глаза застилает пелена слез, в горле словно комок застревает. Они всё знали. Они были готовы.       «Да, да, конечно, — быстро написала я. — Теперь я сама со всем разберусь, спасибо», — трясущимися руками я показала Эмме ответ. Нужно выпроводить её поскорее, я должна во всём разобраться.       — Ой, а кто это там у тебя? — женщина пытается заглянуть в гостиную через моё плечо. Видимо, увидела отражение Макса в зеркале.       «Никого, вам показалось».       — Да нет же, там определённо кто-то есть. А ну, выходи! — любопытная соседка была серьезно настроена узнать, кто же скрывается в моей квартире. Ну, а у меня, в свою очередь, не было сил сопротивляться. Я ничего не понимала. Вернее, нет, я твёрдо осознавала, что за меня в этой жизни уже всё решили. Только вот со мной забыли посоветоваться. И теперь это «решение» свалилось на меня огромной кучей проблем. Ну и что прикажете делать? Вот и я думаю, что разгребать. Поэтому меня не особо волновал факт того, что Эмма могла узнать, сколько нас здесь и с какой целью мы сюда прибыли.       Положение спасла Ким. Она вышла из своего укрытия с присущей ей очаровательной улыбкой и заверила женщину в том, что она моя подруга, которой тоже было интересно узнать о моих родителях. Также, в отличие от меня, у неё прекрасно получилось убедить Эмму в том, что никого, кроме нас, здесь нет.       Когда, наконец, дверь за соседкой закрылась, Ким глубоко выдохнула и повернулась ко мне.       — Как ты?       Сил ответить что-либо не осталось. Я облокотилась спиной на стену и медленно сползла вниз. В голове не укладывается. Самые близкие мне люди, родители, знали, что им угрожает опасность, и молчали. Молчали и вели себя, как обычно. Теперь я ещё больше ощущаю свою вину. Они знали, что им грозит смерть, но рискнули тогда. Рискнули и поехали, чтобы поздравить меня. Поехали, потому что я так захотела. Но почему они мне не сказали?! Я бы поняла. Я бы постаралась помочь, поддержать. Хотя, что бы я сделала в таком возрасте…       «Господи, за что мне это всё?» — я закрываю глаза руками. Понятия не имею, что мне теперь делать. Я виновата во всём. Виновата в смерти самых близких мне людей. Я.       Ким садится на колени передо мной и убирает мои руки от лица.       — Эй, Джесси, ну чего ты? Перестань! Может, у них просто не было возможности тебе рассказать. Посмотри, они позаботились о твоём будущем. Они же хотели, чтобы у тебя было всё. Твои родители очень любили тебя, Джесс. Значит, они просто не смогли тебе сказать.       «Или не успели», — проносится у меня в голове.       — Фу-у-ух, вроде пронесло. Ну что, идём? — в прихожей появляется Джей. После его слов Ким осуждающе поднимает глаза на парня.       — Ну, а что? — удивляется Джей. — Слушай, Джессика, извини за прямоту, но дело сделано, тебе не дано всё исправить. Так почему бы не задуматься о будущем? Согласись: будет лучше, если ты не потеряешь то, что имеешь. Прекрати так убиваться, настоящее для тебя сейчас должно быть важнее. Уверен, твои родители были бы не слишком рады, если бы их дочь загремела в полицию.       Это может показаться странным, но слова Джея, пускай они и сказаны в грубой форме, успокаивают меня. Он прав. Родители сделали всё, чтобы мне было хорошо. Я не имею права их подвести.       Как только парни уходят, мы с Ким решаем привести себя в порядок. Для этого у нас на данный момент имеется только косметичка Ким, с которой, как я поняла, она не расстаётся, и набор одежды, лежащий в машине Макса. Пока подруга отправляется за предметами гардероба, я собираюсь сделать что-нибудь со своими волосами. После вчерашних приключений они находятся не в лучшем состоянии, поэтому пригладить их будет сложно, но возможно.       Я встала перед зеркалом и начала медленно расчесывать каждую прядку. В голове сразу всплыл образ матери: вспомнилось, как она заплетала меня перед каждым походом в школу. Мама любила возиться с волосами. Она всегда следила за своим внешним видом. Такая ухоженная, для меня она всю жизнь являлась и будет являться идеалом красоты и женственности. За всеми этими воспоминаниями я и не заметила, как заплела себе косу. Кажется, мама всегда делала такую перед сном…       Из раздумий меня вытянула вернувшаяся подруга:       — Блин, не думала, что оставила у Макса столько вещей, — в руках у неё довольно большая спортивная сумка. Девушка оставляет сумку возле дивана и начинает доставать одежду. По мере появления на диване вещей, моя челюсть вытягивается в сторону пола. Их действительно много.       Позже выясняется, что нам обеим лишь показалось. В основном в гардеробе Ким преобладают футболки, несколько пар джинсов, шорты, два свитера и три платья, также в сумке откуда-то появляется купальник. В машине хранились несколько пар обуви, но, к сожалению, у нас разные размеры, поэтому мне придётся походить в любимых кедах.       — Ну что… думаю, на первое время нам хватит, — смеется Ким. — Давай примерять.       После примерки всех вещей по очереди и в комплекте мы плюхаемся на диван, уставшие, но довольные. Я восхищаюсь вкусом Ким. Из обычных вещей она может составить подиумный наряд. По идее, мне тоже должен был достаться дар сочетания вещей, ведь и мама, и бабушка просто обожали красиво одеваться, но у меня в крови, похоже, доминирует папин ген под названием «Надену-то-что-вывалилось-из-шкафа».       Я сообщаю подруге о моём восхищении ее талантом, на что девушка задумчиво улыбается, а после говорит:       — Знаешь, в детстве я мечтала стать модельером. Я всегда прилежно шила на уроках труда, любила всякие кружки по рукоделию.       «Почему же ты не осуществила свою мечту?».       — Ну ещё не всё потеряно, — подмигивает мне Ким. — А вообще, вряд ли это возможно, но если когда-нибудь у меня получится пробиться, я надеру задницу всем этим Дольче и Габана, хах, — девушка замолкает на несколько секунд, а затем продолжает. — На выпускной в школе я сшила своей сестре платье в подарок за то, что приютила меня. Блин, оно было такое классное! Я видела, как на неё смотрели другие выпускницы, их платья были во много раз дороже, но смотрели они на мою работу. Это было офигенное чувство!       «Приютила?».       — Ну да. Наши с Шарлоттой родители были ужасными. Я помню, как они ругали её по любому поводу, били… До меня очередь не доходила; обычно сестра прятала меня в шкаф. Но мне всегда было безумно жаль её. Шарлотта с самого моего рождения была для меня мамой. Заботилась, кормила, играла со мной. Я до сих пор не понимаю, откуда она брала продукты, ведь дома у нас не было ничего, кроме пива и прочей хрени. В конце концов пришли люди из какой-то службы и забрали нас. Отправили в разные приюты. Мы не виделись почти десять лет, а потом она забрала меня. Знаешь, я до сих пор не знаю, что бы я без неё делала. Представляю, как она сейчас переживает… Я только недавно обещала ей, что никуда больше не вляпаюсь.       История Ким стала для меня открытием. Я никогда бы не подумала, что она росла в приюте. Она настоящая, такая искренняя и добрая. Я вполне могу понять, что Макс нашёл в ней. Она классная, действительно классная!       — Эй, Джесс, ты улыбаешься как дурочка. Меня это пугает, перестань, — смеётся подруга. Её слова на меня не действуют, поэтому девушка кидается в меня подушкой. Я в долгу не остаюсь и отвечаю тем же самым. Кажется, намечается серьёзная такая драка… подушками… И, когда мы уже валяемся на полу, пытаясь выбить друг у друга подушки, сверху с бешеными криками вроде: «пижамная вечеринка, юху-у-у» на нас наваливается чья-то тушка, а вернее Хью. Большая часть веса парня придавливает Ким, поэтому через пару секунд она прекращает смеяться и кричит на друга, приказывая слезть с неё немедленно.       — Ну сразу видно, кто с горшка недавно слез, — именно с такой репликой в гостиную заходит Алекс, в руках у него пакеты.       Когда Хью с театрально надутыми губами слезает с Ким и протягивает мне руку, в него летит подушка со словами Ким о том, что кому-то нужно сбросить пару килограмм, или хотя бы не залезать больше на своих подруг, ибо вытирать потом лужи крови никому не хочется. Алекс, глядя на всю эту картину, закатывает глаза и уходит в другую комнату.       Через полчаса возвращаются и Макс с Джеем. Судя по их пакетам, купили парни явно больше, чем трусы и носки. Из-за этого Ким злится на них, мол, потратили много денег. Однако мужской пол игнорирует её замечания и устраивает настоящий показ мод, повторяя наши недавние примерки одежды.       — Ну блин, с кем приходится жить, — вырывается у Ким. — Настоящие фифы! Ну их нафиг, Джесс, пошли в магазин, наша очередь.       Через пару минут мы уже полностью готовы и собираемся выходить, но ребята даже внимания на нас не обратили. А уж о том, чтобы обнять нас на прощание, и речи быть не может, поэтому мы просто уходим.       Для начала мы с Ким отправляемся в магазин хозтоваров — первый, что попадается нам на пути. Подруга набирает в корзину различные моющие и чистящие средства и пять элементарных наборов посуды. Когда мы уже стоим на кассе, девушка на скорости метеорита убегает назад в торговый зал и возвращается через минуту. В руках у неё две пачки прокладок. Ну, конечно, самое главное. Она довольно улыбается и подмигивает мне, я улыбаюсь в ответ.       Затем мы направляемся в супермаркет за продуктами. Ким, опять же, с видом знатока берёт самое необходимое: несколько видов фруктов и овощей, круп, небольшой кусочек мяса, яйца и молоко. После девушка вспоминает, что у нас дома нет ни чая, ни кофе, именно поэтому мы возвращаемся и за ними. По дороге к кассе мы берём две пачки печенья.       — Если не спрятать всё это вовремя, то парни съедят это раньше, чем мы успеем что-нибудь приготовить, — сообщает мне подруга, пока мы стоим на кассе. — Поэтому нужно действовать быстро и слаженно, почти как с Льюисом.       После этих слов я, естественно, усмехаюсь. Не хотелось бы, чтобы к нам наведалась полиция просто потому, что мы припрятали еду. Ким похоже улавливает мою логику, потому что через секунду она тоже усмехается.       Назад мы направляемся по другой дороге с целью прогуляться. Но достаточно быстро понимаем, что идея была неудачной хотя бы потому, что путь назад занимает у нас в два раза больше времени.       Ну, а дома нас уже ждут четыре голодные морды юных и не очень модников, поэтому и идея с сохранением продуктов с треском проваливается, не успев реализоваться. Пока Ким готовит, они съедают добрую половину нарезанных ею продуктов. Да-а, тяжело жить с парнями.       — Кстати, — восклицает вдруг Хью, — пока вас не было, заходил сын Эммы. Он принёс постельное белье и одежду твоих родителей, Джесс.       — Сын Эммы? — уточняет Ким.       — Ну да, Нейтан, симпатичный такой… ой…       Последней фразе Хью никто не придаёт большого значения, а мне вот становится очень интересно, с какой это стати друг считает сына этой Всеобщей Мамочки (да, именно так я прозвала её за назойливость и излишнюю заботу) симпатичным, да и с какой целью она вообще забирала вещи моих родителей к себе.