Услышь меня

      Мне требуется какое-то время, чтобы осознать всю значимость его слов. Ещё несколько секунд на то, чтобы вновь покрыться мурашками и сесть на кровати подальше от парня, прижав колени к груди. Я. Кричала. Что, чёрт возьми?! Нет, это нереально, такого просто не могло произойти. Нет, нет, нет!       Тело само начинает раскачиваться взад-вперёд, догоняя бешеный стук сердца — такой громкий, что отдаёт эхом в ушах. Наверняка Джей тоже его слышит. Мой взгляд размывает туманом из слёз, они снова спускаются солёными дорожками по моим щекам, устремляясь вниз, к подбородку. Снова судорожные вздохи заставляют зажать рот рукой. Снова озноб бежит по телу. Господи, я же почти три года не слышала своего крика, а сейчас отклики этого ужасного хрипящего звука из моего сна тусклыми пятнами всплывают в памяти.       Мне снилось что-то жуткое. И вроде сюжет сам — вот, на поверхности, но вспомнить не могу. Можно предположить, что подсознание вновь красочно описало мне гибель родителей, но такое я никогда бы не забыла. По крайней мере, раньше не забывала.       Противный булькающий звук, режущий по ушам, издаваемый мною. Только я это помню смутно. Казалось, что кричал кто-то другой, но теперь я даже не сомневаюсь: это была я — по дикой боли в горле уже можно дать точный ответ. Я кричала. От осознания этого руки сами с силой сжимают волосы на голове, комкая их; тело вот-вот догонит сердечный ритм, раскачиваясь. Джей больше не может на это смотреть.       Он усаживает меня к себе на колени, кладёт мои руки к себе на шею, прижимает, поглаживает по спине, волосам, шепчет что-то успокаивающее. «Это просто сон… Всё хорошо… Всего лишь сон… Я рядом… Всё хорошо». Вот только нихрена не хорошо. Я даже мысли в цельную картину собрать не могу, они сбегают, ускользают от меня в каких-то закоулках сознания — ничего не могу с этим поделать.       Всё новые и новые волны дрожи окатывают с ног до головы. Хотя нет, не волны это, а цунами долбаные. Кажется, Джей на руки поднял. Кажется, несёт куда-то. В темноте мне трудно что-либо различить в таком состоянии, я даже рук своих не вижу.       Вода. Ледяная. Мощным потоком откуда-то сверху. Утопить меня решил, чтобы не париться? Отлично. Зачем придерживает тогда? А то ведь я и голову могу здесь расшибить — так даже эпичнее будет.       Но нет, топить вроде не собирается — рядом же встал, на него брызги попадают. Я замечаю краем глаза, как парень морщится от этого.       — Успокоилась? — спрашивает Джей, когда я начинаю стучать зубами от холода, а не от новых приступов истерики. Киваю головой — успокоилась. А теперь вытащи меня из этого морозильника.       Друг отходит на шаг назад и тянет меня за собой. Я вылезаю из-под струйного потока воды, и тогда он поворачивает краник, выключая воду. С меня ручейками стекает вода. Одежда насквозь мокрая, но что самое ужасное — отцовская майка прилипла к телу и отлично выставляла напоказ все мои полуплоские прелести. А помогало ей в этом отсутствие на мне лифчика. Нет, ну, а вы видели хоть одну девушку, спящую в нижнем белье? Я — нет. В нём же неудобно… От взгляда парня это тоже не могло ускользнуть. Мне даже показалось, что он с трудом сдерживал злобный смех — об этом говорила лёгкая усмешка на губах.       — Раздевайся, — уверенно заявил он. Думаю, по моему затуманенному выражению лица было понятно, что смысл его слов мне не ясен. Тогда Джей пояснил: — Пройдёшь так по квартире — зальёшь все полы. Раздевайся, — повторил он ещё раз, протягивая мне оранжевое полотенце с крючка. И всё это удерживая меня за талию одной рукой, что позволяло мне не задействовать побаливающую ногу. Я внимательно проследила за тем, как парень с невозмутимым видом снял мокрую майку, оголив подкачанный торс, отпустив меня лишь на секунду. Кстати, штаны его каким-то удивительным образом остались сухими.       — Так будет проще? — спросил Джей, выгнув одну бровь. Нет, проще мне от этого не стало. Скорее, наоборот — внимание совсем не хотело концентрироваться лишь на глазах карего цвета, его куда больше привлекала тоненькая полоска тёмных волос, протянувшаяся вниз от пупка между слегка заметными кубиками пресса. «Так, Джесс, хватит отвлекаться!» — возмутилась внутренняя девушка. Тогда я вспомнила вопрос Джея, и, как обычно, покачала головой в ответ. — Оʼкей, майку ты, может быть, и снимешь собственными усилиями, но со штанами тебе в одиночку не справиться. Нельзя вставать на больную ногу. Да и чего ты, блин, стесняешься? Голой я тебя всё равно уже видел… — тихо закончил Джей. Ну зашибись! Вовремя напомнил. Похоже, ему тоже было неловко.       — Быстрее, что ли! Заболеешь сейчас, — он забрал обратно полотенце, кинул его на пол и слегка подтолкнул меня в ту же сторону.       «Соберись силами и просто сделай это, тряпка!» — посоветовало подсознание. Ладно, давай.       Как можно быстрее я стягиваю пижамные штаны с ягодиц и усаживаюсь на полотенце. Джей, едва сдерживая смех, опускается следом и помогает стянуть мокрый насквозь предмет одежды прочь с моих ног. Он старается делать всё быстро, не заостряя внимания на своих движениях, и я благодарна ему за это, пускай и чувствую себя ужасно некомфортно. Однако, выбора у меня нет.       Парень выкинул штаны в стирку следом за своей майкой, а после требовательно сверкнул глазами в сторону моей.       — Сама справишься? — насмешливо поинтересовался друг, помогая мне подняться. Он в очередной раз подал мне полотенце и бесцеремонно отвернулся в сторону двери. Я быстренько стянула майку, балансируя на правой ноге, и кинула её в сторону корзины с бельём. Сама же обернулась полотенцем. И всё было бы хорошо, если бы на мне не остался ещё один мокрый предмет нижнего белья… «Янг, не наглей! Снимать с тебя трусы он точно не должен», — подсказала внутренняя Джесс. Согласна, попробуем сами. Господи, только бы он не обернулся.       И ведь у меня почти получается! Правда, попытка моя сопровождается грохотом девчачьего тела на кафельную плитку, когда я пытаюсь встать на левую ногу, чтобы стянуть ненавистный в эти секунды предмет одежды.       — О боже… Ну и что на этот раз? — Джей пытается обернуться, но я кидаю в него первым, что попалось под руку — гелем для душа. — Ты серьезно?! Больно вообще-то.       Поверь, мне сейчас не легче. А ещё дико хочется смеяться, представляя себя со стороны. Этакий голый тюленьчик распластался. Блин, надеюсь ничего не сломала. Опираясь на стену, я встаю — руки-ноги вроде целы. И на том спасибо. А теперь самое сложное — куда их девать-то? Не кинуть же в общую корзину с бельём…       — Ну, чего застряла? — друг не выдерживает и поворачивается ко мне, с интересом наблюдая за моим замешательством. Как только парень замечает в моих руках разноцветный кусочек ткани, он слегка нагибается вперёд. — Господи, аха-ха, прости, ха-хах, — он еле сдерживается. — Я больше не могу, — Джей сгибается пополам, обхватывая левой рукой свой живот, а правой с трудом прикрывает рот, издавая смехоподобные звуки. Ржёт он, в общем. Внаглую уселся и ржёт. Может, на голову ему эти трусы надеть? Ну, а что? Всегда мечтала отомстить Джею Тёрнеру… Ладно, хватит с него сегодня. Я стираю их здесь же и вешаю сушиться под звуки затихающей истерики друга.       Когда мы наконец выходим из ванной, Джей остаётся в гостиной, намереваясь всё-таки надеть майку, а я отправляюсь в свою комнату.       — У тебя же есть, во что переодеться? — спрашивает он напоследок, но я уже прикрываю дверь. Нужно немного побыть одной, подумать. Шок, конечно, уже прошёл, но страх остался. С одной стороны, всё это объяснимо, ведь во сне мы не контролируем свои мысли и эмоции. Но кричать во сне… Я думала, что со мной это невозможно… Да что же мне такое могло присниться?! Больше всего меня сейчас пугает эта неизвестность. Неизвестность, из-за которой я не могу контролировать свои эмоции и действия.       Вспоминая хоть какие-нибудь отрывки сновидения, я переодеваюсь. Ещё повязка эта промокла… Придётся всё-таки снять. Прости, Джей.       А парень лёгок на помине, только я о нём вспоминаю, как брюнет тихо стучится в дверь моей комнаты и заходит без разрешения — впрочем, я уже привыкла.       — Эй, что ты делаешь? — он встаёт недалеко от двери, плечом опираясь на шкаф. — Мы же договорились, что ты будешь ходить с повязкой.       Я тянусь за альбомом и карандашом до тумбочки и отвечаю ему, что бинт промок, а спать с мокрыми ногами я не намерена, так и до простуды не далеко.       — Ясно. Давай помогу, тут Хью намудрил, — Джей подходит ко мне и в какой раз опускается на корточки. Я начинаю привыкать наблюдать его сверху вниз. Аккуратными движениями, стараясь не задеть больное место, парень разматывает бинт. Забавное зрелище, которое вызывает у меня улыбку.       — Что смешного? — он улыбается в ответ, глядя мне в глаза. Но тут же лицо его становится серьёзным. — Слушай, Джесс, насчёт криков… Мы можем не обсуждать это, если ты не хочешь, — друг опускает взгляд, разматывает эластичный бинт до конца и откладывает его в сторону. Садится рядом со мной. — Знаешь, иногда очень сложно понять тебя, когда ты… молчишь. И я бы хотел когда-нибудь снова услышать твой голос, но не так, как сегодня ночью. Поэтому… если тебе сложно об этом говорить… — договорить ему я не даю, положив свою руку на его, парень затихает. Он прав, мне сложно говорить об этом. Это что-то личное, что-то слишком глубокое. Настолько, что иногда страшно обсуждать это с самой собой.       — Эм-м, ну ладно. Ты устала, ложись спать, уже поздно, — Джей откидывает одеяло на кровати так, чтобы я могла лечь.       «Спасибо», — гласит один из листов моего альбома, повернувшись к другу.       — За что? — парень отводит взгляд куда-то в бок, глупо улыбаясь одними уголками. Он избегает встречи наших взглядов. Возможно, это и к лучшему.       «За всё».       Брюнет не отвечает. Лишь поднимает на меня свои тёмные глаза, и, немного нахмурившись, повторяет: «Ложись». Но он не злится, я это знаю, ведь от его взгляда идёт тепло. Он совсем не похож на Льюиса. Взгляд того вызывал мурашки, чувство некомфорта*, как будто тебя изнутри выворачивают — Джей же вызывает тепло, его взгляд согревает, окутывает изнутри. Смотрит вглубь, но не пугает. И вряд ли он сам об этом догадывается.       Я чувствую, как моей щеки касается что-то тёплое, едва ощутимое — он убрал вылезшую вперёд прядку волос. И ещё раз указал мне глазами на постель. Тогда я послушно откладываю альбом в сторону и залезаю под одеяло. Джей поднимается и направляется к выходу из комнаты, он выключает свет, и комната погружается во мрак, окутываемый лёгким светом луны. Парень задерживается в дверях на какое-то время, глядя на меня, а затем выходит и прикрывает за собой дверь, в какой раз оставляя между нами недосказанность.       Но стоит только мне закрыть глаза, как дверь распахивается обратно и парень возвращается обратно, причём с подушкой в руках. Он подходит ко мне и с невозмутимым видом сообщает:       — Слушай, мне наплевать, что ты сейчас обо всём этом подумаешь, и даже если ты захочешь написать что-то, то в темноте я всё равно ничего не разгляжу. Поэтому просто подвинься.       С таким же невозмутимым видом он кидает свою подушку рядом, как только я отодвигаюсь, и ложится, повернувшись лицом ко мне и прикрыв глаза. Первое моё желание — прогнать его, слишком уж часто мы стали засыпать вместе. Но что-то внутреннее, что-то тёплое, оставшееся от его взгляда, не позволяет мне этого сделать.       И когда мы оба уже находимся на грани сна и реальности, Джей тихо произносит: «Иди сюда» и притягивает меня к себе, обнимая со спины и удобно устроившись возле моей шеи. От него так тепло и уютно, как будто так и должно быть. Интересно, а это вообще законно — врагам недельной давности спать вот так вместе, в обнимку… А хотя, если и нет — наплевать.