Другая история Мальчика-Который-Выжил

Где-то на планете Земля, Нефритовый замок, резиденция лорда Слизерина, лето 1991 года* Гермиона подарила мне эту тетрадь на Рождество. А дядя Сев заставляет тут писать. Час в день, между прочим! Ещё и смотрит, чтобы я не просидел, а именно вел записи. Сидит за столом напротив меня и книгу какую-то читает. По зельям, я уверен. Ничего в голову не приходит. Надеюсь, никто не будет это читать. И как так получилось, что я живу в замке неизвестно где? С людьми, которые раньше были мне ненавистны? Вот и тема нашлась! Буду описывать здесь прошлое. Все началось… Не знаю я, когда все началось! Я приехал в Хогвартс… Нет, не с этого все началось. А с письма. В чулан под лестницей. В самую маленькую спальню. Это я к тому, что директор знал о моём «воспитании» опекунами. О тёмном чулане, побоях, недостатке еды, кошмарах. Хотя, нет. О кошмарах он не знал. Дело не в этом, а в том, что он ничего не менял. Вот только не надо ничего говорить про защиту-которую-мне-дала-мама! Она работает всегда и везде. Независимо от того живу я с Дурслями или нет. В смысле защита, а не мама. Ну, вы поняли. Стойте, а кто это вы? Предполагаемые читатели, наверное. Потому, что никто этого читать не будет. Попрошу дядю Тома сделать так, чтобы никто кроме меня открыть этот дневник не смог. Слишком уж личное я здесь писать буду. Хотя тайн у меня нет уже давно. Разговоры со Снейпом по вечерам в лаборатории стали уже традицией. Что не доскажу — подлегиллиментит (не знаю, есть ли такое слово) или просто догадается. А то и веритасерумом пригрозит. Итак, я оказался на платформе девять и три четверти. Познакомился с Роном и его матерью. Они ждали меня. Это было видно с первого взгляда на Джин, дети редко лицемерят, а она пробормотала что-то вроде «наконец-то он пришел». И Хагрид «забыл» разъяснить мне как попасть на платформу. Ещё один довод — они почему-то не аппарировали непосредственно на платформу, как это сделали, например, Малфои или Лонгботтомы. Откуда я в то время знал про аппарацию — очень просто, я купил как можно больше книг о мире магов и очень удивился тому, что мне не пришли брошюры для магглорожденных. Их видимо «забыли» выслать. Да и в дневниках мамы было много полезной информации. Многие вещи, которые кажутся магам элементарными, я не знал. И так бы и не узнал, если бы в выборе книг придерживался списка учебников и советов Хагрида. Первая книга, которую я прочел в перерыве между уборкой и готовкой, была История Хогвартса. Так что весь этот бред про тёмных волшебников из Слизерина я просто не слушал. Салазар был лучшим стратегом, гениальным зельеваром и основоположником окклюменции и легиллименции, как наук, а нынешний министр магии — слизеринец. Выходит министр — злобный темный маг? Возникает вопрос: «кто не хочет видеть меня слизеринцем?» Первое — это их декан, конечно. Но раз все с этого факультета чистокровные, то разве будет тот же Хагрид — наполовину великан — ему подчиняться. Ответ — нет. Идём дальше — декан гриффиндорцев. Ага, а также и всех других факультетов, кроме змеиного. Следующий — директор школы. Вот здесь в яблочко. Лесничий по поручению директора забирает что-то (философский камень) из банка, причем мне показывают свёрток, хотя я мог подождать наверху, там даже диваны для таких случаев есть. Молли Уизли всю дорогу до поезда нахваливает Дамблдора-гриффиндорца, нам с Роном продали шоколадные лягушки исключительно с карточками Альбуса Персиваля-как-его-там, я специально все проверил (хотя это может быть и моя паранойя и карточки случайны), Герми пыталась использовать призывающие чары на жабе Невила, но у неё не получилось. А на занятиях то же заклинание с первой попытки вышло. Да и Лонгботтом своего фамильяра загодя в чемодан засунул. А уж Малфой, бедный! Чем его только не поили, чтоб вел себя при мне, как идиот. Несколько недель потом пришлось пить зелья, чтобы из организма все вывести. И нас дядя Сев тоже заставил. Фу, мерзость! А уж пироги миссис Уизли! Мы только-только амортенцию по зельям прошли, а она мне пироги с ней шлёт. Хорошо, что там небольшая доза, не для пламенной любви, а просто профилактики ради. Я успел немного съесть, прежде чем определил. Я отступил от темы. Вот, я сижу на табуретке, и Шляпа предлагает мне выбор. Думаю, директор достанет меня, что бы сейчас головной убор ни сказал. Так что порадую старика, пусть видит, что мной легко манипулировать. И Шляпа кричит: «Гриффиндор!». Малфою, как и Уизли, выбора не дали. Моё окружение подконтрольно директору. Во время пира я первый раз увидел декана слизеринцев. По-моему, это единственный человек, который не лгал мне. Кстати, я тогда подумал, что он и есть тот самый «Сев» про которого в своих дневниках писала мама. И не ошибся. Я решил не позориться на зельях, но потом, от своих товарищей по комнате, узнал, что гриффы зельевара не жалуют, а предмет попросту не учат, слишком много упорства и терпения он требует. Жаль. На первом курсе больше ознакомительных лекций по всем темам предстоящим нам в течении обучения в Хогвартсе и я смогу потом наверстать упущенное. Но если так и дальше пойдет придется самому все варить по маминым записям. Мне было очень стыдно перед дядей Севом. Я потом извинился даже. За всю ту чушь, что писал в эссе и отвечал на занятиях. На что он только усмехнулся. На уроке полётов я повёл себя по-гриффиндорски, чуть не разбился из-за стекляшки. Нет, я не говорю о том, что все с нашего факультета недалёкие, вспыльчивые, ленивые. Просто те, кто оказывался рядом со мной, были такими, за исключением разве что Мионы, но она умна чересчур, её придирки отвадили Рона от посещения библиотеки. Да и меня тоже. В светлое время суток. Потому, что мне всегда казалось, что миссис Пинс следит за каждой книгой, что я беру. Именно тогда я стал мало спать. Я читал по ночам. Позже, когда научился копировать целые книги с помощью заклинания, стало намного легче. А до этого я зверски хотел спать. И однажды я шёл после варки экспериментального зелья в Выручай-Комнате, очень устал и прислонился к стене чтобы отдохнуть минутку и продолжить путь. И заснул посреди коридора. До сих пор возношу хвалу Мерлину за то, что нашёл меня именно дядя Сев. А не Филч, например. Как представлю! Жуть! Очнулся я на диване в профессорских апартаментах. Первым порывом было бежать куда подальше, но я увидел склонившегося над собой зельевара и успокоился. Не знаю, почему этот человек вселяет в меня спокойствие и уверенность. — Что с вами, мистер Поттер? — Мне нехорошо — смог выдавить я. Честно говоря, вряд ли я смог бы сделать хоть несколько шагов. Голова болела и кружилась, хотелось одного — спать. Пусть даже на диване у Снейпа, да хоть на Луне! Я зверски хотел спать. — Оно и видно, — хмыкнул профессор — Что вы делали в коридоре после отбоя? Возможно из-за сильного недосыпа или потому, что нельзя долго держать все в себе, хотя неважно из-за чего, но я рассказал ему абсолютно все. Он слушал, не перебивая, а я все говорил и говорил, будто прорвало. Всё-всё рассказал, кроме кошмаров, конечно же. Он слушал, хмыкал время от времени, разглядывал меня, не знаю, что он хотел увидеть, но видимо увидел что-то, раз не выгнал. — Выпейте это зелье, — кажется, я сильно его удивил и порадовал. Тогда я не был уверен в том, что он обрадовался, но сейчас, наблюдая за его эмоциями, я уверен, что он был доволен. Я принял зелье, какое-то восстанавливающее и безуспешно пытался бороться со сном. Безуспешно потому, что заснул почти сразу. А проснулся от крика ужаса. Мне снился кошмар. Зеленый свет, дребезжащий смех и крики родителей. Я очень испугался, проснувшись — там было очень темно, совсем как в чулане. Я испугался ещё больше, когда услышал шаги. Сон смешался с явью, навязчивые воспоминания не хотели отпускать… ***POV Снейпа*** Я сидел, прикрывшись этой злосчастной книгой и чувствовал себя последним мерзавцем. Но Том, Гримм его задери, в приказном тоне заявил о том, что я должен читать личный дневник мальчишки. На всякий случай. В связи с участившимися кошмарами. А дядя Сев заставляет тут писать. Час в день, между прочим! Ещё и смотрит, чтобы я не просидел, а именно вел записи. Сидит за столом напротив меня и книгу какую-то читает. По зельям, я уверен. Нечего в голову не приходит. Надеюсь, никто не будет это читать  — с каждой появляющейся строчкой я чувствовал себя все хуже и хуже. Во время пира я первый раз увидел декана слизеринцев. По-моему, это единственный человек, который не лгал мне — Мерлин, пожалуйста, пусть Гарри никогда не узнает, что я читал это! Не знаю, почему этот человек вселяет в меня спокойствие и уверенность — он доверяет мне. От радостного чувства стало тепло в груди. Я сам никогда бы не признался ему, что забочусь и по выражению Реддла «волнуюсь, как бешеная мамаша». А он признался, пусть не мне, но самому себе. Могу ли я надеяться, что он согласится на опеку? Тогда маленький паршивец заставил меня волноваться. Я как всегда не мог заснуть и патрулировал школу. Мальчишка лежал посреди коридора. Я остановился на мгновение — инфаркта не последовало, все-таки нервы у меня закалённые поколениями гриффов — и бросился к не подающему признаки жизни ребёнку. Единственной мыслью и желанием в тот момент было — только бы Поттер был жив! Я рывком перевернул гриффиндорца на спину, положил руку ему на грудь и облегченно выдохнул — сердце мальчишки мерно отстукивало свой ритм. Диагностическое заклинание показало, что он от усталости отключился прямо посреди коридора. Недосып, сильное магическое и физическое истощение. Что он делает среди ночи в непосредственной близости от подземелий?! Да ещё и запах зелий. Он что больничное крыло обокрал?! Или кабинет зельеварения, что более вероятно. К тому же оно у нас завтра первой парой. Так. Что-то здесь не сходится. Но не варил же он зелья! Я посмотрел на его руки. Мерлин! Натертая от драконьих перчаток кожа, а на манжете ещё и пятнышко от зелья. Будто он помешивал бурлящий котел. Не может этого быть! Ещё минуту я приходил в себя от шока. Поттер среди ночи варил зелье. Поттер варил зелье. Тайно. Ночью. Первокурсник. ПОТТЕР. Варил. Зелье. Моргана, помоги! Варил и видимо сварил правильно — ничего не взорвалось. Поттер варил — это ещё могло быть. Но ПОТТЕР правильно СВАРИЛ ЗЕЛЬЕ. Не может этого быть! Может тупой гриффиндорец всего лишь маска? — с надеждой думал я тогда. Но полгода! Мерлин, целых полгода водить меня за нос! Но я-то и не присматривался. Просто терпеть не мог и настраивал против себя. Думать об этом нужно не здесь и не сейчас — оборвал я себя и начал действовать. До сих пор возношу хвалу Мерлину за то, что не встретил Филча. Я поднял мальчишку на руки — в кармане его мантии звякнули флакончики. И понёс в сторону своих апартаментов — не к Дамби же! Уложил Поттера на диван, предварительно сняв с него мантию и туфли. Сделал ещё одну диагностику на этот раз на отравление и получил слабый, но положительный результат. А это значит как минимум шесть-семь часов в лаборатории. Отбой у нас был как раз восемь часов назад. Никаких проблем кроме головной боли по пробуждению у него не будет. Было у меня где-то зелье. Я оглянулся на полки, не увидел и просто призвал нужный пузырёк. Наклонившись, чтобы напоить, встретил испуганный взгляд изумрудных глаз. Гарри дернулся, но поняв, кто перед ним, вопреки логике тут же успокоился. Это неправильно. Гриффы боятся и ненавидят Ужас Подземелий. Но Поттер ШЕСТЬ ЧАСОВ РАБОТАЛ В ЛАБОРАТОРИИ! Мерлин! Я тогда думал, что сошёл с ума. Да, я тогда действительно не знал, что он будет наравне со мной три дня не спать над Аконитовым зельем. Что будет с восторгом рассматривать реакции превращения и нарезать тонкими ломтиками корень мандрагоры. Что я буду бояться, не успеть рассказать ему все, что знаю сам. Что беседы в лаборатории перестанут быть обязанностью. Что буду очень скучать по мальчику во время вынужденного путешествия. Что буду называть Поттера «Гарри» и обнимать после кошмаров. Зеленый свет, дребезжащий смех и крики родителей. Я очень испугался, проснувшись — там было очень темно, совсем как в чулане. Я испугался ещё больше, когда услышал шаги. Сон смешался с явью, навязчивые воспоминания не хотели отпускать — Мерлин и Моргана! Ему снится смерть родителей! Он никогда этого не рассказывал! Только про своих сумасшедших родственников. Должно быть, испугался моего гнева. Но я же злился не на него! Будь проклят, Пожиратель-Лимонных-Долек! Каждый раз, когда я вспоминаю мальчика, трясущегося от страха, мне хочется схватить Поттера в охапку и аппарировать куда-нибудь подальше. Я был уверен, что он считает сном то происшествие. Тогда я впервые почувствовал себя бессильным. И просто обнял его. Это оказалось лучшим выходом — мальчик успокоился почти сразу. Он обмяк в моих руках, спокойно и ровно дыша. Я думал, что он даже и не просыпался. Я вздохнул и принялся читать дальше. ***Конец POV Снейпа*** …После серьезного разговора со Снейпом, вернее допроса, я нехотя поплёлся в башню. Зверски хотелось спать. Ночью я проспал всего несколько часов. Как же мне хотелось тогда остаться в апартаментах дяди Сева и выспаться. Но он мне не дал и даже моё «отвалите пожалуйста» не подействовало. Он ответил что-то вроде — «не дождётесь, мистер Поттер» и облил меня водой. Когда же я с воплем вскочил, оказалось, что я полностью сухой. — Это одна из ментальных атак, глупый ребёнок — я обернулся к профессору и впал в ступор. Северус Снейп стоял, прислонившись к дверному косяку и улыбался. Снейп улыбался. Старая Летучая Мышь, Ужас Подземелий, ненавидящий всех и вся улыбался! Нет, это была не злорадная ухмылка. Эта была улыбка. И она абсолютно точно шла ему, делая лицо моложе. — Что такое? — спросил зельевар, обеспокоенный моим молчанием. — Вы улыбаетесь, — сказал я и поспешно добавил — сэр. — Разве правилами школы запрещено улыбаться по утрам? — Н-нет, сэр. Я не… Я просто… — Поттер, я надеялся, что наш вчерашний разговор прояснил ситуацию, и передо мной больше не будет разыгрываться комедия под названием «Тупой гриффиндорец». — Этого больше не повторится, сэр. Приношу извинения за доставленные вам неудобства — ровно сказал я и попытался проскользнуть мимо него к двери, но был остановлен. Он взял меня за предплечье и притащил (я все ещё был в растерянности) на кухню. За кофе выяснилось, что у меня появился союзник среди преподавателей. И он дал мне браслет помогающий держать защиту мыслей. И вообще, это будто другой человек был. Он относился ко мне вполне дружелюбно и обсуждал дальнейший план действий, состоящий в основном из того, что я не должен нарушать правила, могу приходить к нему в случае чего и ничего никому не рассказывать. — До подъема час. Постарайтесь добраться до гриффиндорской башни без приключений, Поттер. — Меня зовут Гарри, — неожиданно вырвалось, и я добавил испуганно — сэр. Сейчас он накричит на меня и выгонит — промелькнуло в голове. И я опустил голову, чтобы не смотреть так. Дурсли всегда ругали меня за дерзкие взгляды и, хотя я знал, что в Хогвартсе ко мне не будут, так относится, все равно я испугался и был готов к крикам. — Хорошо, Гарри, но только в этих комнатах. — Снейп открыл дверь и, выпустив меня, взмахнул палочкой — Я наложил на вас чары для отвода глаз. Когда вы дойдете до башни, они рассеются. Итак, я дошёл до своей кровати, плюхнулся на неё и тут же уснул. Благо занятий у нас сегодня нет. На призыв Рона проснуться и идти на завтрак я промычал что-то и снова погрузился в сон. Я уже завтракал у профессора. А дальше было столько всего, что мне иногда кажется, будто это был сон. Профессор ЗОТИ назначил мне, Рону, Герми и Драко отработку. Ведь не за что! Это все Малфой — ему видно, очередную порцию зелий подлили, потому что он набросился на меня в коридоре. Рон в долгу не остался, а Миона пыталась нас разнять. В итоге мы застряли в Запетном лесу. В логове акромантулов. Честно говоря, я думал, что уже все. Конец приключений Гарри Поттера. Рон уже не кричал, а хрипел, Драко застыл от ужаса, а Герми куда-то делась. Как и Хагрид. Огромный паук заметил нас и решил попробовать на вкус. Мы кинулись в разные стороны. Я долго бежал, потом споткнулся о какой-то корень и полетел вниз. В яму. Упав, я больно ударился. В ноге что-то хрустнуло, и я взвыл от боли. В глазах потемнело. Я старался глубоко дышать, судорожно схватившись за какое-то растение. Растение? Спросите вы. О, да, ещё какое — дьявольские силки. Я рванулся изо всех сил, но все так же оставался пленником. Специальные заклинания от этих растений мне не попадались. Голова начала кружится, силки сдавливали все сильнее. Вспомнил! От них избавит обычный свет! — Люмос! — кричал я, кажется на весь лес. Мощный луч света пронзил темноту. Какое красивое предложение получилось. Определенно, мне нравится писать. Силки отпустили меня и я отполз в сторону. Все закружилось, и я прикрыл глаза. Должно быть, я потерял сознание, не знаю, сколько я там пролежал, но когда я уже и не надеялся на помощь, я услышал голоса. — Он здесь, Сев! — рядом со мной зашуршали сминаемые стебли и меня схватили за плечи — Он жив, но без сознания. Я боялся открыть глаза — вдруг это всё глюки. Шевелиться, я не мог, даже если бы захотел. — Чёрт, Том, доставай его оттуда! Я с трудом узнал голос, где-то я его слышал. Это же мой профессор! Меня осторожно подняли на руки, понесли куда-то. — Клади мальчика сюда — командовал Снейп, его бархатный голос слышался будто вдалеке. Все дальше и дальше… А-а-а!!! Ногу пронзила резкая боль. Крик оборвался, я захрипел. Сорвал голос. — Тихо, тихо, малыш — говорил незнакомый мне Том и гладил по голове. — Кто сказал, что он ничего не почувствует — зашипел на него профессор. Больно мне уже не было, и я с интересом прислушивался к их разговору. — Успокойся, Сев. С ним все хорошо, полежит денёчек в больничном крыле… — Денёчек?! Неделю, как минимум! — Хорошо, успокойся ты, а то бешеной мамашей называть будут! — Что?! — Все, хватит, подеремся позже. — Да я… — Мальчик, ему помощь нужна… — прохрипел Том. Снейп что, его душил?! — Позже поговорим — спокойно ответил Снейп и поднял меня на руки. Меня несут на руках. Не заклинанием каким, а на руках. Мне никогда не было так спокойно. Обо мне заботились. Беспокоились. Меня защищали. Я заболел, но меня никто не бросит в чулан. Вместо этого мне сказали «тише, малыш» и несут в больничное крыло. Мне тепло. С такими мыслями я отключился. Очнулся я от боли. Нога ныла и рёбра тоже. Хотелось пить. Я застонал. — Тише, Гарри, тише, — я открыл глаза и увидел сидящего у постели зельевара. От удивления и чего-то ещё, может быть радости и облегчения, я слова сказать не мог. — Выпей воды — он обнял меня за плечи, помогая сесть на кровати, положил под спину подушку и приставил к губам стакан. Я пил прохладную воду и плакал. Обо мне никто никогда не заботился. Меня никто никогда не обнимал. — Прости, я не могу дать тебе обезболивающее. Оно становится токсичным, смешиваясь с некоторыми ингредиентами костероста. — Северус отобрал у меня пустой стакан. — Не плачь… Ш-ш. Нужно потерпеть немного. Все будет хорошо. Слушая, успокаивающие слова от него я разревелся ещё больше. Меня никто никогда не успокаивал. Вдруг он осторожно обнял меня. От неожиданности я затих. И действительно начал успокаиваться. Боль в ноге и рёбрах я почти не замечал — от побоев дяди Вернона было больнее. Мне было спокойно и тепло на душе. Ближе к утру он исчез, сказал ненадолго. Я задремал и проснулся от голосов. Пришел Дамблдор со своим слащавым голосом и лимонными дольками. Сказал, что я — герой, предотвративший похищение философского камня, что Хагрид сражался с профессором ЗОТИ и не дал ему убежать. Логичный вопрос «я-то тут причем?» он пропустил мимо ушей. Долго хвалил мою гриффиндорскую храбрость и пытался залезть в мысли. Ушел раздосадованный, со своей слащавой улыбкой. Я устало откинулся на подушки. И задумался. Тролль, квиддич, теперь камень. Из меня делают героя. — Как ты, малыш? — я обернулся на голос и познакомился с Томом. Он сказал никому не рассказывать про него, принёс интересную книгу по чарам, посидел немного и исчез. Выписали меня к концу недели. Учиться оставалось не долго. Последнюю неделю домашних заданий поубавилось. Всё были счастливы в предвкушении летнего отдыха. Один я не спешил домой. Дамблдор ожидаемо не оставил меня в школе. Последние несколько дней перед домом я чувствовал себя ужасно. Даже есть не мог. Утром перед поездом смог запихнуть в себя немного тостов. От тыквенного сока меня уже тошнило. Как можно весь год пить его по утрам? Директор произнес прощальную речь, прослезился, переигрывает, по-моему, и объявил, что нас будут дополнительно охранять в связи с побегом кого-то со странной фамилией Долохов. В поезде я скоро ушел от шумной компании, праздновавшей победу гриффиндора. Нашел пустое купе и стал читать ту самую книгу по чарам, которую мне дал Том Реддл, как он назвался. За окном лил дождь. «Хогвартс-Экспресс» мчал все дальше и дальше. Книга по чарам была очень интересна, в ней рассказывалась история возникновения того или иного заклинания. Я и не заметил, как стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Представьте. Стучат колеса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер, а я сижу и читаю книгу. Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам, с полок посыпались вещи, а то и студенты со своих мест попадали. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму. Я не боюсь темноты — все-таки в чулане рос. А тут вдруг стало жутко. Дверь купе медленно открылась и я увидел упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Глаза метнулись вниз, к горлу подступила тошнота. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Рука торчала наружу долю секунды: существо как будто почуяло мой взгляд и поспешно спрятало ее в складке черной материи. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не воздух, а вообще все вокруг. У меня перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце. Я ничего не видел. Погрузился в холод. В уши хлынул поток воды. Меня тащило вниз, вой усиливался. Откуда-то издалека донесся жуткий, пронзительный вопль мольбы. Я хотел помочь, все равно кому, попытался шевельнуть руками, но не смог. Меня окутал густой белый туман… — Гарри! Гарри! Очнись! Я с трудом открыл глаза. И некоторое время пытался понять, что я делаю на полу. Надо мной склонился мистер Реддл. Он выглядел обеспокоенным. — Встать сможешь? Я покачал головой. Светят фонари, подрагивает пол. «Хогвартс-Экспресс» снова в пути, и горит свет. Я сижу напротив Тома и разглядываю шоколадку, которую он мне сунул. Я хотел встать и пересесть к окну, но меня затошнило, на лбу выступил холодный пот. — Съешь, шоколад, он неядовитый. Я откусил кусочек. Удивительно, но по жилам заструилось тепло. — Кто это был? И почему вы здесь? — я почувствовал себя лучше и решил, что пора задавать вопросы. Я уважаю дядю Тома за его знания и умение их применять. И учить этому других, конечно. -Это был Дементор. Они — самые отвратительные существа на свете. Живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир. Короче говоря, питаются положительными эмоциями. Есть несколько теории их появления. Самые известные из них я сейчас озвучу. Он помолчал немного и продолжил ровным тоном. — Одни говорят, что это утопленники, которые не могут согреться. Другие считают, что дементоры появляются там, где все прогнило в душах людей. Но это все ничем не подтверждено. Дементоры являются стражами магической тюрьмы — Азкабана. Они так же могут высосать у человека душу. Это практикуется, как один из видов казни, называется поцелуй дементора. — Как вы его прогнали? — Я применил заклинание Патронуса, чтобы избавиться от дементора, — сказал он, — ещё от них защищает окклюменция. Северус в ней мастер и эти твари его просто не видят. — Что такое Патронус? — Сгусток света, концентрация положительных эмоции. У него нет страхов, так что дементоры не могут влиять на него. Смотри! Реддл взмахнул палочкой и из её конца повалил серебристый дым, сложившийся в большую змею. Она зависла под потолком, освещая все вокруг. Стало тепло. — Здорово — сказал я и улыбнулся. Получилось криво. Хорошее настроение не хотело появляться. С каждым километром я все ближе и ближе к Тисовой улице, где из меня будут выбивать дурь. — Вы так и не ответили на мой второй вопрос — напомнил я, когда понял, что он не собирается отвечать. — Это все Сев. Сегодня он не смог сопровождать тебя, попросил меня приглядеть. От упоминания профессора у меня на душе потеплело, а потом вдруг стало тоскливо. Много недель я буду в мире магглов и не увижу его. А если написать? Да кто будет тратить время на такого как я? Том исчез как только поезд остановился. Я забрал сундук и клетку с Буклей и дождался дядю. Дядя Вернон был недоволен. Я привычно пропускал мимо ушей грубые слова по дороге домой. Из его монолога я почерпнул только то, что к нам приедет Мардж. Ужасно. Тетушка Мардж — сестра дяди Вернона, и со мной родственными узами не связана (мама была сестрой тети Петуньи). Однако меня всю жизнь заставляли звать её тётушкой. Она живёт в пригороде в особняке с садом и разводит бульдогов. Тетушка Мардж нечастый гость на Тисовой улице — расставание с прелестными собачками для неё невыносимо. Но в каждый её приезд впору лезть на стену. Я хорошо помню приезд тётушки на пятилетие Дадли. Мы с Дадли побежали наперегонки, и я конечно, обогнал толстяка, за что получил от тётушки Мардж тростью по ноге. А года через два тетушка заявилась на Рождество. Дадли подарила игрушку — электронного робота, а мне — коробку собачьего печенья. Последний визит она нанесла за год до поступления в Хогвартс, то есть всего год назад. Тогда я серьезнее пострадал. Нечаянно наступил на лапу её любимой собаке — Злыдню. Бульдог гонял меня по саду, пока я не залез на дерево, где и просидел до глубокой ночи: тетушка и не подумала отозвать пса. Вспоминая об этом, Дадли и сейчас хохочет до колик. Тем временем мы добрались до дома, и дядя заставил меня затащить сундук с вещами в чулан. -Иди в комнату — буркнул он — Вечером поговорим. Чуть позже тётя Петуния позвала меня обедать. Дурсли уже сидели за столом и смотрели новенький телевизор, очевидно, подаренный Дадли по окончании учебного года, чтобы сыночек смотрел мультфильмы рядом с холодильником. И теперь Дадли весь день проводит на кухне, маленькие поросячьи глазки прилипли к экрану, а пять подбородков работают без остановки. — Мардж погостит у нас неделю, — пробасил дядя Вернон, — а ты, — ткнул он в меня толстым пальцем, — слушай меня внимательно! — Ха-ха-ха!!! — Дадли оторвался от телевизора. — Сейчас папочка начнет ругать Гарри. Вот будет весело! — Итак, — прорычал дядя Вернон, — с Мардж ты будешь предельно вежлив! Только попробуй ей нагрубить! Понял?! — Хорошо, — уныло выдохнул я. — Но пусть и она меня не обижает… Дядя Вернон пропустил мои слова мимо ушей. — Далее. Мардж ничего не знает о твоей… э-э… ненормальности… И покуда она здесь, никаких аномальных явлений! Веди себя прилично! Понял меня?! — Буду. Если она тоже будет прилично вести, — стиснув зубы, кивнул я. Знаю же, что потом получу за свою дерзость, но все равно терпеть это не намерен. На багровом, мясистом лице дяди еле проглядывали маленькие, злые глазки. — И наконец, мы сказали Мардж, что ты ходишь в школу для трудных, ну, в общем, безнадежных подростков имени святого Брутуса. — Что?! — ахнул я. Врать, что учусь с будущими преступниками?! — Мальчик, запомни, что я сказал. Не то тебе будет худо, — брызнул слюной дядя. Побледнев, я уставился на дядю. Тетушка Мардж приезжает на целую неделю! — Ну, Петунья, я поехал, — сказал дядя, тяжело поднимаясь со стула. — Дадли, не хочешь прокатиться со мной? — Не-а, — замотал головой Дадли. Дядя Вернон перестал поучать меня, и толстяк снова впился в телевизор. — Дадлик, пойди, переоденься. — Тетя ласково погладила сыночка по жидким светлым волосам. — Мама купила своему мальчику такую красивую бабочку! Ах! Тетушка будет в восторге! Дядя хлопнул Дадли по толстому плечу. — Я скоро вернусь, — попрощался он и вышел из кухни. Я сидел, понурив голову. Я был вне себя. И вдруг меня озарило. Отбросив гренку, я пулей вылетел в холл. Дядя Вернон уже натягивал пальто. — А тебя я с собой не звал, — буркнул дядя. — Я не за этим, — твердо сказал я. — Хочу вас кое о чем попросить. Дядя Вернон прищурился. — Ученикам в Хог… то есть в моей школе разрешено посещать одну деревню, — произнес я. — А я при чем? — зашипел дядя, снимая с крючка ключи от машины. — Но надо ваше разрешение. — С какой стати, интересно? — хмыкнул дядя Вернон. — Понимаете, — осторожно начал я, — мне ведь нелегко будет притворяться, что я учусь в школе святого… — В школе для трудных, с криминальными наклонностями подростков имени святого Брутуса, — закончил за меня дядя Вернон. Кажется, дядя занервничал, подумал я и мысленно улыбнулся. — Правильно. — Я спокойно смотрел на багровое лицо дяди и продолжал: — Но это трудно запомнить. И чтобы тетушка Мардж поверила, придется постараться, а то вдруг я скажу чего не так? — Тогда я из твоей башки выбью всю дурь!!! — Сжав кулак, дядя двинулся на меня, но я и не шелохнулся. Не будет он меня бить — завтра гости придут. — Ну и выбивайте! Тетушка все равно сказанного мной не забудет! Дядя Вернон оторопел — кулак повис в воздухе, лицо исказила гримаса. — Но если вы подпишете разрешение, — быстро сказал я, — то, клянусь, я запомню эту школу и буду вести себя как маггл, то есть как хороший мальчик. Дядя стиснул зубы и задумалс. Жилка у него на виске запульсировала. — Ладно, — наконец изрек он. — Будешь говорить, что я велел, подпишу эту чертову бумагу. Но если обманешь — пеняй на себя! Дядя круто развернулся и хлопнул дверью так, что из частого переплета над ней вылетело цветное стеклышко. На кухню я не вернулся, отправился к себе в комнату: хочешь вести себя как истинный маггл, начинай прямо сейчас. То, что было дальше вспоминать не хочется. Хватит на сегодня писать. Итак, уже больше часа прошло. Завтра напишу ещё.