Так будет лучше

Алек несколько минут тупо пялится в монитор компьютера, пытаясь собраться с мыслями. Женщина рядом ходит из стороны в сторону, что раздражало его настолько, что хотелось схватить ее за грудки и послать нахер. И плевать, что правильные мальчики таких словечек не употребляют. В данном случае ситуация располагает. В пальцах зажата сигарета, а в голове — ворох мыслей, которые от чего-то не получается собрать в кучу. Голос в голове что-то постоянно жужжит, не давая сосредоточится на чем-то одном. — Ты там курсач строчишь, что ли? Блондин подскакивает, точно кто ужалил в задницу и поворачивает голову в ее строну. Мягкие черные, волнистые волосы касаются его плеча, а лицо женщины настолько близко, что ему отчетливо видны сеточки сосудов под мраморной белизной кожи. Темные губы растягиваются в улыбке и Алека от чего-то передергивает. Он вздыхает, затушив сигарету в стоящей рядом пепельнице и мельком подумав о том, что ее следовало бы выбросить. Мама и так была недовольна, когда разок зашла в насквозь провонявшую едким дымом комнату, да и от нотаций отца скрыться не удалось. Они давно что-то подозревали, еще с того момента, как ребенок впервые пришел домой вусмерть пьяным в обнимку с каким-то не менее пьяным парнем, представившимся его другом. Мама тогда, кажется, этому не поверила, но узнать что-то у самого Ала у нее так и не получилось: молчал он в тряпочку. И в конечном итоге, как от материнского сердца могло укрыться состояние ребенка? То, как он потихоньку бросал учебу и перенимал на себя повадки и внешний вид своего старого друга Антона. Откровенно говоря, мама недолюбливала его еще с первой их встречи. Впрочем, Тоха отвечал родителям Ала тем же. Парень вздыхает, глядя на черноволосую женщину задумчивым взглядом. Она отвечает ему тем же, только на лице ее играет все такая же беспечная улыбка. Казалось, вот-вот у блондина задергается глаз от этой напускной любезности, но он упорно сдерживал себя и твердил в мыслях, что женщин трогать нельзя. Наверное, именно это и останавливало его от опрометчивых действий, потому что чертовку хотелось послать куда подальше, скрыться от нее в комнате и никогда больше не видеть. — Ну что такое? — снова спрашивает она, на что Алек неопределенно качает головой. Все так же разглядывает ее, невольно отмечая в голове черное шелковое, кружевное платье, будто в готическом стиле с разрезом на ноге едва ли не до бедра. Да и сама она выглядела, как не из этой эпохи: взять хотя бы ее манеру речи. Пусть она и пыталась придать ей современности, однако изредка женщина не понимала элементарных вещей. Будто пыталась успеть за идущим вперед прогрессом этого мира. — Дак просто… — Алек на мгновенье замолкает, размышляя над вопросом. — Не могла бы ты представиться для начала, что ли? Женщина широко распахивает глаза и приоткрывает рот, из-за чего темные губы ее складываются в смешное «О». Казалось, она только сейчас вспомнила кое-что очень важное, но говорить об этом не собиралась совсем. — Прости, — выговаривает медленно, все так же улыбаясь и вернув себе былой любезный вид. — Совсем забыла. Меня зовут Лалан. Она беспечно машет рукой из стороны в сторону, на что глаз у Алека все-таки дергается. — Лалан? — тут же переспрашивает, развернувшись на вертящемся стуле. — Ага. Парень хочет сказать что-то еще, но лишь вздыхает. Такое ощущение, что напротив него сидит ребенок, а не взрослая, уже мертвая женщина. Будто бы кто взял это тело и засунул туда душу ребенка. Алек откидывается на спинку стула, размышляя и наблюдая из-под полуприкрытых ресниц за тем, как женщина играется с его котом. Сетка, что от чего-то к кошке прицепилось, лишь помурлыкивает и катается на спине, подставляясь под ласковые тонкие руки. И от чего-то парню становится еще более тошно, чем было от этого. Сетка ведь никогда к чужим не шла, что наводило его на странные размышления о том, что потустороннее коты все-таки чувствуют, но немного не так, как это описывалось в каких-то книжках. Мысли медленно ворочаются в голове и Ал пытается ухватить за хвост хоть одну из них, чтобы развить ее дальше. Почему он не боится? Почему присутствие Лалан не бросает его в дрожь в трусливом желании спрятаться от нее куда подальше? Почему это паранормальное нечто вообще к нему прицепилось? И нормально ли он вообще реагирует на все это? Он, тот человек, который во всю эту муть никогда не верил. Он, тот, который недавно хотел спрыгнуть с крыши и совсем этого не страшился. Он, Алек, который отползал от нее по холодному бетону продуваемой всеми ветрами крыше как можно дальше. Вздрагивает, когда понимает, что вот уже несколько минут женщина смотрит на него абсолютно черными глазами, совсем не мигая, а доброжелательная улыбка стерлась с ее красивого лица. — Не забивай головой всякой дрянью, — произносит она холодным потусторонним голосом и Ала снова бросает в дрожь. По виску скатывается капля холодного пота и он невольно вздрагивает, когда Лалан спружинивает на ноги. Впрочем, она быстро сориентировалась и вернула непринужденное выражение лица. Однако столь резкая смена эмоций не оставила Ала равнодушным. — Тебе не кажется, что пора бы пойти провоняться до универа? Блондин вздрагивает, опомнившись. Точно, он ведь совсем забыл, что сегодня лекции на час дня. Мельком смотрит на часы, понимая, что у него есть еще сорок минут времени, чтобы в темпе вальса собраться и успеть дойти. Пока он собирается, выслушивает нравоучения на тему того, что следует одевать, а что нет. И какого же было его удивление, когда Лалан, не дожидаясь каких-либо действий с его стороны на свои слова, просто с милейшей улыбкой отбирает у него штаны и выбрасывает в окно. Поток гневной ругани она остановила легким заломом брови и наполненном скепсисом голосом: — Это — драная тряпка, а вот это, — она переклоняется через сидящего на полу парня и достает из недр шкафа чистые светлые джинсы с глубокими карманами, встряхивая их, разглаживая тем самым складки, — нормальная вещь. Она отпихивает Ала в сторону, швыряя ему брюки, а после и выуживает еще несколько вещей, с полминуты порывшись в шкафу. Разворачивается к нему, глядя на полностью охуевшее лицо парня и дает смачного пинка под зад. — Шевелись, улитка! Алек хмурится, но женщина тактично выходит за дверь, когда он начинает переодеваться. Брюки были ему как раз впору, впрочем, он все равно не мог обойтись без пояса, потому что, как сказал раз отец: «Мужчина без пояса — не мужчина». Непонятно, почему он так считал, но Алек предпочел на будущее все-таки запомнить. На очереди были две футболки, будто Лалан предоставила ему иллюзорную свободу выбора, но в конечном итоге подпихнула именно ту, которая на парня была маловата. А вот вторая, черная с рукавом три четверти, пришлась ему по душе. Да и в сочетании со светлыми брюками и таким же светлым пиджаком смотрелось довольно-таки неплохо. — Ну что? — появляется в дверном проеме кудрявая черноволосая голова. Окинув парня быстрым оценивающим взглядом, она довольно улыбается и подходит ближе, один быстрым движением прицепив ему что-то на пояс. Алек невольно хмурится. — Антигоп? — Что? — Лалан в удивлении приподнимает брови. — Ну, антигоп… — видя непонимание на ее лице, Алек приподнимает звякнувшую у него на поясе цепь. — Ну… это… — Ладно, я поняла, — она несколько секунд смотрит на него своими невозможными черными глазами, а после прикрывает рот ладонью, похихикивая. — Мне просто понравилось, да и подумала, что так ты будешь выглядеть устрашающе. Она смеется уже в голос и блондин не может не задаться вопросом, какого лешего он вообще творит. Он совсем не знает эту чудачку, тем более, что она уже мертва и напугала его до чертиков своим появлением в зеркале, из которого в скором времени и вылезла. Синеглазый думает, что крыша окончательно сделала ему ручкой. Алек выходит в прихожую, садится на стул и вытаскивает из тумбочки туфли, которые вредная женщина тут же у него отобрала и откинула в сторону. Несколько секунд они просто сверлят друг друга гневными взглядами. Впрочем, сверлит чертовку Алек, в то время как она держит на уровне его глаз черные кеды и мило улыбается. — Я это не надену. — Наденешь-наденешь, дорогой, — проговаривает елейнм голосом, опасно к нему наклоняясь. — Куда ж ты денешься? Блондин отшатывается в сторону. Кажется, этот ненормальный призрак вконец решил уничтожить его и так невысокое мнение о себе. — Ты похожа на мамочку, дорвавшуюся до одежды и до куклы, с которой можно делать все, что душе угодно. Проговаривает синеглазый, глядя на нее. Он выходит за дверь и закрывает ту на ключ прямо перед улыбающимся лицом Лалан, но стоит ему только шаг ступить, спуститься на две ступеньки вниз, как она вырастает прямо у него перед лицом будто бы из-под земли. Смотрит гневным взглядом черных глаз и собирает кофту у него на груди в кулак, притягивая к себе. — Неужто думаешь, что какая-то чертова деревяшка меня остановит? — наклоняет голову чуть набок, не отпуская его из захвата. — А жаль, хотелось бы, — буркает устало, заставляя женщину снова усмехаться. «Да как у тебя еще щеки не треснули», — меланхолично подумал парень. А потом просто махнул рукой, говоря тем самым, мол, делай, что хочешь. — Чертовка, — бросает беззлобное, не оборачиваясь, — Ты так и будешь за мной таскаться? Поднимающаяся наверх бабулька, с которой он столкнулся нос к носу, посмотрела на него круглыми, как два блюдца глазами. Пробормотав под нос что-то вроде «Развелось тут наркоманов!» скрылась за дверью, напоследок громко хлопнул ею. Алек останавливается и с совершенно каменным лицом поправляет съезжающую сумку. Поворачивается лицом к Лалан и невольно начинает тихо ненавидеть ее любезную улыбочку. — Только ты видишь, слышишь, и можешь касаться меня, — проговаривает отчетливо, обойдя его и, напоследок послав воздушный поцелуйчик, растворяется в воздухе. Глаз снова задергался и Ал мимолетно подумал о каре небесной за все свои грехи. — Зашибись…