Так будет лучше

Холодный пот градом катится по вискам, а неприятный ветерок завывает где-то внизу, делая ситуацию еще более странной и сверхъестественной. Ал буквально чувствует, как сердце пропустило удар, сделало кульбит и застряло где-то в горле. И стоило только женщине сделать шаг по направлению к нему, как блондин тут же отшатывается и, запутавшись в собственных ватных ногах, валится на задницу, пытаясь если не отойти — так отползти точно. Она пугала его до чертиков, до дрожи в коленках, да и, чего уж таить — едва ли не до инфаркта доводила. Впервые Алек почувствовал такой страх за свою свою жизнь, что тело онемело и сколько бы он не пытался донести до него, что надобно бы встать и валить как можно скорее, оно оставалось таким же деревяным. Черновласая подходит к нему ближе, наклоняется, встречаясь с ним взглядом, и будто выпивает его всего: от души и до самых сокровенных тайн; будто бы глумясь, в голове всплывают образы прошлого, точно под чьим-то влиянием. — Вот оно как, — она снова улыбается, снова так мягко и добро, даже, можно было бы сказать, по-матерински, и улыбка эта чарующим образом успокаивает парня. Тело больше не трясет, и пусть мозг еще затуманен страхом, почему-то он не переживает о том, что она что-то странное, потустороннее и это что-то может запросто его убить. Она подает ему руку и Алек нерешительно вкладывает в нее свою ладонь. По-мертвецки холодная, она отрезвляет и более осмысленным взглядом он смотрит на эту самую руку. Тонкая, абсолютно белая, с красивыми ровными тонкими пальцами пианиста и не слишком длинными квадратными ногтями. Только из-под черного кружевного рукава с каким-то замысловатым рисунком виднеется что-то темное, будто бы татуировка: какая-то вязь из символов, тонких переплетений линий и еще чего-то, что мешает разглядет сам рукав. Чрновласая наклоняет голову к плечу, стоит только Алу оторвать завороженный взгляд от ее татуировки, и снова улыбается, присаживается рядом с ним на колени, развязывает байку с его шеи и накидывает ему на плечи. А ведь точно. Крыша продувается всеми ветрами и от холода уже стучат зубы. Алек думает всего секунду, перед тем как отбросить все мысли в сторону и снять с плеч толстую кофту, передать ее ей. Женщина смотрит удивленно и глаза ее едва ли не светятся от счастья. — Спасибо, но не нужно, — она мягко отталкивает его руку, потупив взор, — Мне ведь не холодно. Непонимание так и читалось на лице парня и, с секунду поколебевшись, он интересуется хриплым от долгого молчания голосом: — Почему? Стоит только ей повернуться в его сторону, как блондин тут же содрогается от печали, что так и пропитала черный взгляд. — Потому что мертвым не бывает холодно, — говорит, подтянув колени к груди и обняв их руками. На мгновенье сердце снова сковывает страх. Боже… Что происходит? Кто ты? Алек теряется в ощущениях, вспоминает черные глаза и содрогается от ужаса. Все ощущения вернулись назад и он резко отшатывается от нее в сторону. — Что… Что?.. Что же ты… — слова застряли в горле и под конец Ал мог только беспорядочно открывать и закрывать рот, на что собеседница — если ее, конечно, можно было так назвать, — лишь усмехается. — Ты не должен совершать такую ошибку, — кивает в сторону крыши, — ты больше всего пожалеешь об этом, когда будешь мертв. Ты поймешь, летя с высоты в двадцать этажей, что все твои проблемы мелочны, ничтожны по сравнению с одной: ты уже летишь навстречу Смерти. — Под конец ее голос совсем затих. Она отворачивается в сторону и Ал решается на самы серьезный вопрос, который будто что-то свыше подсказало произнести вслух. — Ты тоже суицидник? И умерла тоже здесь. Черновласая лишь кивает, не поворачиваясь к нему. Ал снова садится на место, с секунду колеблется, взвешивает все «за» и «против» и понимает, что ничего с него не убудет. Раз она здесь, значит, это что-то да значит, так должно быть. Посему, почему бы не смирится и поговорить с духом? Переведя взгляд на скомканную в руках байку, улыбается и набрасывает ее женщине на плечи. Та вздрогнула, засмеялась тихо, едва слышно и наконец-то подняла на него печальный и усталый взгляд. — Спасибо, — шепчет одними губами и… Байка падает на бетон, Алек оглядывается по сторонам. Вздыхает и улыбка снова возвращается на его лицо. Подобрав байку, перебрасывает ее через плечо и уверенно шагает прочь.

***

Первым делом открыв глаза, блондин было подумал, что это снова был сон. Однако стоило только встать на ноги и почувствовать адскую боль и открыть для себя мозоли, парень с траурным лицом понимает, что в этот раз все было по-настоящему. Ну и хрен с ним. Раз побазарили и хватит. В конечном итоге женщина отговорила его прыгать с крыши — уже хорошо, спасибо ей. Но теперь Алек думает, что больше в это злосчастное место ни ногой. Плетясь в ванную и находу натягивая на себя что первое под руку попадет, парень включает воду, выдавливает ядрено-мятную пасту на зубную щетку и пихает в рот, меланхолично водя ею туда-сюда. Он даже едва не заснул, как раздался какой-то странный звук, одернувший из полудремы. Блондин вздрагивает, выплевывает пену и поднимает взгляд на зеркало. — Привет. Несколько секунд ступора под текущую из крана воду. В следующее мгновение рот открывается настолько сильно, что щетка выпадает из него и парень, с охреневшим лицом и диким визгом, вылетает из ванной. Похлопав большими удивленным глазками и буквально вынырнув из зеркала, черновласая уставилась вслед исчезнувшему в недрах квартиры парню. «О, это будет что-то новое», — расползлась на ее лице улыбка.