Танго танцуют вдвоем

Опустошена. Три чертовых дня проходят как в тумане, словно на автомате. Хотя, глядя на распорядок, все как обычно - тренировки, ринг, столовая - по кругу. Они - Бесстрашные - такие же, как и всегда. Повседневные, неугомонные, такие... непеременчивые. Для них все течет плавно и безоговорочно, и в то же время безбашенно и взрывоопасно. Лишь трое в этой фракции знают, что сдвинулось со стабильности. Что пошатнулось и горько рухнуло. Когда я открываю глаза и поднимаюсь с постели. Когда в кафетерии кладу на поднос большой гамбургер. Звонко бью солнечное сплетение тяжелой антропоморфной груши. И, наконец, сажусь, усталая, на кровать... Ты. Ты убила ее. Все из-за тебя. Впору закрывать лицо руками и долго плакать. Я не должна плакать. Бесстрашная - значит, сильная. "Слезами горю не поможешь" - бывало, частенько говорила мне мама. Мамочка... И вновь я чувствую, как треснутую, отколотую (и от этого больно пульсирующую) душу заглатывает нечеловеческая боль, горечь и режущая, давящая вина. Мириам и Джеймс не дают мне увязнуть окончательно. Но даже они не знают досконально, что творится в моем разуме, как наказывает меня мое подсознание. Они просто рядом. И мне не нужно от них большего. Я не требую понимания и от остальных. Я не хочу, чтобы кто-то чужой делил со мной мой траур - эту тяжелую, черную, гнетущую ношу. Чужие не поймут твоего горя, даже если услышат мои отчаянные стоны и всхлипы ночью в подушку - тихие, скрытные и полные абсолютной боли. Я уже не Эрудит. Я Бесстрашная. Бесстрашная благодаря своей тупой упрямости и неприязни к этим заумным, черствым людям. Я не должна была быть здесь. Я должна была быть в Эрудиции, с мамой... А я бросила ее. Бросила, когда она так надеялась на меня. Ты. Ты убила ее. Все из-за тебя.

***

Темная, холодная комната. Меня опять унизила Рейчел. При всех. Обозвала "блядской подстилкой Эрика". Я ничего не сказала ей. Просто убежала сюда. Что я отвечу, когда твердый комок в горле больно разъедает душу? Не до нее. Где я? Сколько я тут нахожусь, не видела этой комнатки. Она же почти пуста! Только в середине стоит большой стул. А на стуле... На стуле сидит мама. Не просто сидит. Она привязана. - Кейт! - отчаянные рыдания гулко отскакивают от темных стен эхом. Мать изо всех сил тянется ко мне, но этих сил не хватает. Слезы градом катятся из глаз по щекам, воротник рубашки совсем мокрый. А черты такого родного и любимого лица исказила гримаса невероятной боли. Такой боли, что я чувствую, как что-то разрывается внутри и ломает ребра. А еще больнее то, что я не могу пошевелиться. Кричу, впиваюсь ногтями в ладони до крови, роняю на грязный пол слезы. Но не могу сделать ни шага. Лучше умереть, чем так. - Доченька! Помоги, умоляю! Я не хочу умирать... Я не хочу в землю... Не уходи, дочка! Не уходи-и-и-и... - МАМА! - Господи, да что же такое! Голос срывается на хрип, ноги подкашиваются. Я падаю на колени. - Мама! - глухой крик эхом звенит в ушах, окончательно сводя с ума. - Мама, прости меня! Слышишь, прости! НЕ УМИРАЙ, МАМОЧКА... Не умирай из-за меня. Вдруг в комнате из ниоткуда появляется фигура. На голове черная маска с прорезями для глаз. Фигура вытащила и зарядила револьвер. Я даже не успела выдохнуть. Раздался выстрел. Мама больше не кричала.

***

- Ну что? - угрюмо вопрошаю я, поднимая голову с подушки. Мириам сидит у меня в ногах, наплевав на то, что уже подъем и пора одеваться. На красивом лице видна смутная тревога. - Ты стонала во сне, - коротко поясняет она и, вздыхая, поднимается, - И плакала. Опять. Только тут я замечаю, что мои веки распухли, а щеки мокры от слез. - Кейт... - несмело начинает Мира, в который раз за все время. - Я знаю, как тебе тяжело, но... Ты можешь делиться всем с нами. Не держи все в себе! Ты не должна закрыться ото всех, понимаешь? Ты должна жить дальше. Если бы ты хоть на каплю понимала, как это жутко... Ты бы не лезла сейчас с этими просьбами. - Собирайся, опоздаем, - пробормотала я и потянулась за майкой. "Сегодня я ни во что не гожусь" - мелькает в моих мыслях, когда я в очередной раз промазала мимо висячей мишени - жалкого подобия человека от головы до пояса оранжевого цвета. Целясь в голову, я вспоминаю тот самый сон, что медленно уничтожает меня на протяжении нескольких дней. Выстрел в точку. Плач матери замолкает. И рука предательски дрожит и берет то вправо, то влево. - Смотрите-ка! - визгливый вопль заставляет меня нахмуриться. - Эта психованная протухла, как прошлогоднее мясо! Что, захотела ради разнообразия потрахаться с изгоями? Угадайте, кто рот раскрыл. Овца? Угадали. Вскинув голову, я медленно приближаюсь к Рейчел. Затылком чую, что Джеймс и Мира плетутся сзади, но мне плевать. Шлюха, видимо, почуяла, что перебрала на этот раз. Взгляд стал не такой уверенный. М-да. Кажется, щелкну я сейчас зубами, и она обгадится. Стремясь отойти подальше, Рейчел натыкается на стену. Я подхожу вплотную и подставляю дуло пистолета ей прямо ко лбу. - Закрой свой грязный рот и моли Бога, чтобы я промахнулась. Этот холодный, жестокий голос - не мой. Если бы я видела себя со стороны, не поверила бы, что это Кейт Робинс. Кейт, которая вот-вот спустит курок, наплевав на то, что это намеренное убийство. О, нет. Мне помешал Фор, который некстати оказался рядом. - Это что за херня?! Кейт, ты двинулась? Вы что себе двое позволяете?! Никогда не слышала, чтобы инструктор так орал. На меня. Ну, черт, опять влипла. Как в старые добрые времена. Хорошо, хоть Эрика тут нет. - Рейчел вынудила ее, Фор! - выплюнула Мира на полном дыхании. Ох, спасибо блин, но лучше бы ты молчала. - Высказывала свое непристойное поведение. На секунду мне показалось, что Фор сейчас заплачет. Но он просто хлопнул по лбу рукой и неожиданно выдал: - Как же, блять, меня доебали ваши бабские говноразборки! Рейчел, еще слово, и я обнулю тебе весь рейтинг! Кейт, пошла вон отсюда! Мириам, проводи ее до медпункта, пусть ей успокоительное вколют, пока я сам этим двоим носы не разбил. - Сама дойду, - огрызнулась я и, оттолкнув почти всхлипывающую Миру, убежала.

***

Только не в медпункт. Чтобы меня там напичкали чем попало? Даже это не поможет сейчас. Уже ничего не поможет. Стычка с Рейчел на минуту заглушила боль, но сейчас та начала достигать своего апогея. Опять, когда я оказалась в одиночестве. В которое я сама себя загнала. - Пожалуйста, пусть это закончится... - шептала я, глотая набегающие слезы. - Пусть закончится... Не закончится, пока не... Да. Пропасть. Помню, как в первый день Фор и Эрик рассказывали, что здесь кончают свою жизнь неудачники. А потом их вытаскивают, хоронят и забывают. Но сейчас я не вижу другого выхода. Удивительно, как быстро я нашла ее. Видимо, чутье. Стоять на краешке и рассуждать - легко. А прыгнуть? Я умру, и все они - Бесстрашные - останутся без меня. А Мира и Джеймс? Страшно подумать. Мира не простит этого. Но она сильнее. А пытаясь всегда защитить меня, только страдает. Это в последний раз. Никто больше не пострадает из-за меня. Внезапно мне вспомнился первый день в этой фракции. Смешно - я стою на краю крыши и гадаю - что же ждет меня там, внизу? Ждало вот это вот все, что сейчас происходит. Я говорила себе тогда, что это моя жизнь, и за все буду отвечать я. И я отвечу. Не будь трусихой, Кейт. В последний раз. Без каких либо пафосно-страдальческих движений, Кейт Робинс вздохнула и сделала шаг - навстречу смерти.