Две личности Нохары Рин

Самая тяжелая болезнь на свете — это привычка думать. Она неизлечима. Эрих Мария Ремарк.

***

      С момента прошлой встречи прошло не особо много времени, но, на удивление, его хватило для того, чтобы Саюми уже обо всем раздумала. Конечно, перспектива жить и притворяться «Я» маленького ребёнка не очень привлекательна, однако ничего больше в голову не приходило. При всём этом сложно было описать все те чувства, которые анимешница испытывала. Это была смесь облегчения от того, что она всё до сих пор помнит, какого-то непонятного страха и разочарования, что ей, наверное, придётся жить в теле Рин много лет и видеть, как она растёт, в то время, как сама она, возможно, никогда больше не вырастет.       «Как-то неуютно у Рин внутри», — думала Соня. Её немного нервировала кромешная тьма, которая, казалось, была везде и всюду. Не то чтобы Волкова боялась темноты, нет, просто когда ты остаёшь один, размышляешь о своём и хочешь чуток поспать, то невольно представляешь, что в этой тьме скрывается кто-то ужасный и сильный. Тот, кто свернёт тебе шею, совершенно не задумываясь о том, что можно это делать или нельзя.        Немного мрачновато, однако именно это и представлялось брюнетке. Всё же она была из тех, кто лет до десяти-одиннадцати свято верил в существование бабайки и прочих русских монстриков, коими пугают детей. Ну, а потом как-то не сложилось, и вся вера в них попросту исчезла. Но сейчас конкретно было страшно до всяких ужасных картинок, любезно подкидываемых в ненужные моменты через чур богатой фантазией не самых приятных картин.       Воды, кстати, было не так уж и много — сантиметров пять-десять. Саюми приметила, что одежда от неё (воды) не становится мокрой, а остаётся сухой.       До клетки девочка так и не стала дотрагиваться, ибо внутренний инстинкт не просто говорил не делать этого, он кричал, что этого категорически нельзя делать. Её своеобразная «тюрьма» не позволяла роскоши, в виде прогулки. В принципе, клетка, возможно, защищала её от чего-то не совсем нормального и скрывающегося в самых тёмных мыслишках — если такие, конечно, имеются — Нохары.       Когда Рин появилась вновь, она была очень радостной, и было видно, что ей не терпится рассказать Саюми что-то грандиозное. Вот только брюнетке это было не особо интересно, поэтому она, скучающе обведя взглядом Рин, зевнула и спросила, не знает ли шатенка сколько сейчас времени. Ошарашенная девочка, быстро моргнув пару раз, проверяя не показалось ли ей и удостоверившись в этом, рассеянно известила анимешницу, что сейчас около часа дня. Черноглазая и бровью не повела, так как информация ей была и не особо нужна. Просто для галочки. Люди вообще ежедневно делают вещи, вовсе им ненужные.       Пару минут обе девочки молчали, словно не зная о чём и поговорить. Рин стояла совсем рядом с клеткой, а сама Соня забилась в самый дальний от шатенки угол и оттуда выглядывала недовольным взглядом.       — Неужели тебе вообще не интересно то, о чём я хотела тебе сообщить?       — Не особо. Но если тебе так не терпится, то можешь поведать мне причину твоей радости, — великодушно сообщила Саюми девочке, продолжая сидеть в своём углу.       — Я поступила в Академию!       Рин долго ждала момента, когда она наконец станет ученицей Академии шиноби. Однако это неудивительно, ведь многие дети в её возрасте и этом мире мечтают об этом. Саюми наконец проявила интерес, так как новость о шиноби действительно была интересна. Значит, лет так через шесть-семь начнётся Третья Мировая Война шиноби, что можно расценивать как кровопролитие и резню.       — Да? И как там? Тебе понравилось? — наблюдая за реакцией девочки, спросила Саюми, пытаясь придать голосу немного стальных и безразличных ноток, чтобы Нохара ненароком не подумала, что ей любопытно. Нужно научиться держать себя в руках, ведь она же выглядит взрослее, да и не стоит пугать ребёнка, в котором ей теперь всю оставшуюся жизнь куковать.       Пара, казалось бы, простых вопросов заставила Рин чуть-чуть стушеваться, а затем заговорить, размахивая руками из-за переполнявших её чувств:       — Там хорошо! Хороший учитель, приветливые одноклассники… Конечно, мне понравилось! — улыбаясь, радостно сообщила шатенка, смотря большими карими глазами на немного удивлённую такой пылкой «речью» Саюми. Нет, анимешница, конечно, понимала, что, в некотором роде, Академия шиноби это классно, но… Но не настолько же, чтобы с такими восторженными глазами говорить об этом! Да и кто с восторгом будет так говорить, зная, что ему придётся учиться не один год? Она, когда в первый класс поступала, уже знала, по словам папы, любившего пошутить, что это мероприятие не выгорит. Правда, отцу Сони досталось от гневно настроенной жены, переживающей за дочь так, будто бы это ей предстояло в первый раз переступить порог школы. И это при том, что перед Соней она точно так же, отправляла в обиталище знаний старшую дочь.       — Неужели тебе так понравилось? — с сомнением спросила брюнетка, задумчиво разглядывая свою одежду. Только сейчас Соня поняла, что Рин почему-то не спросила ничего на счёт того, как она одета. В мире шиноби ведь так никто и не одевается. Неужели проблемы со зрением? В аниме она была без очков, так что нет, этот вариант отпадает. Может, для ребёнка не так уж и важно то, в чём кто-то одет? Учитывая то, что цветы жизни слишком любознательны, не подходит. Можно списать на потрясение.       — Ага, — просто произнесла Нохара. Потом, что-то вспомнив, слегка покраснела. Скептично окинув взглядом ребёнка, Саюми произнесла:       — Он хотя бы симпатичный?       — Э? О чём ты говоришь? Я не понимаю… — ещё сильнее покраснев, вопросила Нохара, пытаясь выглядеть куда как беззаботнее, чем есть на самом деле. Со стороны это выглядело очень мило. Жаль, что Соня как-то не велась на подобную милость даже когда просматривала какие-то картинки ещё, если можно так сказать, в прошлой жизни. Да и вообще была слишком холодной для всего милого. У неё в жизни даже не было периодов упрашивания родителей завести питомца, хотя отец так и порывался сделать подарок дочке, так как сам он мечтал завести собаку. Его, конечно, поддерживала Аня, но так как жена была против, Соня вообще игнорировала, то зверушку так и не завели. Так что отец Сони затаил обиду на семью и не раз попрекал их в бесчеловечности.       — Да ладно? У тебя всё на лице написано. Я — твоё «Я», так что твои попытки скрыть от меня интересующую меня информацию тщетны. Тем более… неужели ты хочешь обмануть «себя»? — ни капли не смущаясь такому вранью, более дружелюбно задала последний вопрос черноглазая.       Соня и сама бы была уже рада не спрашивать подобное и переродиться, да только как? Правду сказать? Бред, от этого же ничего не измениться. Да и как можно рассказать правду шестилетнему ребёнку, который хотел принять тебя за шизу? Он ведь может подумать, что у него реально проблемы с психикой, и рассказать взрослым о его разговорах с какой-то Саюми, которая появилась в его голове непонятно каким образом. Ну, а там и клан Яманако может провести чистку мозгов, что, конечно, очень не желательно для Сони. Вдруг узнают о Проводниках и будущем, что ждёт их мир? Тогда же появится куча вопросов, на которые Соня и ответить-то толком не сможет. Тем более, что ей вряд ли поверят, что она умерла, а потом, чисто по случайности, попала в тело Рин.       Нет, такому ни один нормальный человек не сможет поверить. Хотя кто сказал, что шиноби нормальные люди? Огнём из рта могут испепелить, оружием истыкать, ветром в полёт отправить… Да ещё и психика после убийств не у каждого выдерживает. Милые люди, короче.       «И о чём я только думаю, а? Нельзя говорить правду, иначе мне не поздоровится», — подумала Волкова, отметая глупые мысли, которые против воли лезли, как тараканы, и не давали успокоиться. Когда-то она прочитала в интернете, что привычка думать является самой тяжёлой болезнью на свете. Она неизлечима. И это ведь правда. Чтобы ты не делал, а всё время думаешь. Когда читаешь что-то, идёшь куда-то, говоришь с кем-то… Даже перед сном думаешь, особенно когда страдаешь бессонницей. Кто бы мог подумать, что привычка думать и впрямь является неизлечимой болезнью.       — Прости, Саюми. Я не хотела врать, просто… Неловко об этом говорить с «собой», — произнесла шатенка, тем самым выводя брюнетку из своих мрачноватых мыслей.       — А, да ладно. Лучше расскажи как всё прошло, и как зовут этого Мистера Х, — пробурчала Саюми, устраиваясь поудобнее, так как рассказ будет долгим. Она, конечно, уже догадалась о личности парня, но вот имя ни в какую не могла вспомнить. — Ты только вкратце обрисуй всё, а то не хочу засорять свой мозг ненужной информацией.       Время, пока Рин рассказывала о прошедшем дне, показалось Соне вечностью. Нохара, будучи ребёнком, рассказывала всё в таких деталях и под таким углом зрения, что не каждый бы человек заприметил подобное. Когда же она закончила, Саюми готова была уснуть. Услышав конец истории, брюнетка встала и, подойдя поближе к девочке, отметив про себя, что намного выше Нохары, спросила, как же зовут Мистера Х.       — Ну… — мечтательно улыбнулась Рин.       «Вот те на! Вторая Сакура растёт, блин», — огорчённо и обречённо подумала Саюми, припоминая Харуно Сакуру, по уши влюблённую в Учиха Саске, который был первым красавчиком Академии, когда юные шиноби ещё учились. Хотя и после учёбы на него, вроде как, тоже вешались некоторые девушки. Вот лично для Сони, Саске был немного зазнавшимся эгоистом, хотя первое время она реально была немного увлечена им… Но потом всё прошло, даже до Экзамена на Чунина. И что только девушки находят в таких «таинственных» и непрошибаемых парнях? Вот Наруто и ещё какой-то парень, вроде бы ровесник Рин (Обито), это нормальные позитивные парни, на которых можно положиться.*       — Его зовут Какаши Хатаке.       — Ась? — удивлённо переспросила черноглазая, думая, что ей послышалось. Знаете такие мультики, где у героев, когда они что-то придумают или догадаются, над головой загорается лампочка? У Саюми, будь она в таком мультфильме, обязательно бы загорелась такая, так как она реально вспомнила Какаши. Ох, как же она смеялась, когда в первый раз услышала его имя! Соседи хотели уже в больницу везти, да благо, что тогда сестра была дома и объяснила, что всё в порядке. Сомнительно, что больница, куда хотели отвезти Соню, была для психически здоровых людей…       — Что? Тебя что-то смутило? — совершенно не понимая, почему Саюми отвернулась, схватившись за живот и издавая непонятные звуки, спросила Рин, надеясь услышать вразумительный ответ.       — Ты его сейчас какашкой назвала, пхахаха! Неожиданно, ха! — кое-как выдавила из себя Соня, пытаясь перестать смеяться.       — Что? Это, между прочим, его настоящее имя!       — Бог ты мой! Это что ж у него за родители-то такие? Садисты зверские, поди… Ахаха!       — Ты плохая! Я с тобой не разговариваю!        — Ути-пути, какие мы, однако, нежные! Я, между, прочим, — передразнила Саюми Рин, — по делу рассмеялась. И вообще, сама посуди, какой нормальный родитель назовёт своего ребёнка, свою кровиночку, какашкой? Вот я бы не назвала. Ни за что. Ни за какие коврижки.       Рин ничего на это не сказала и стала исчезать, как и в первый раз, когда они познакомились. Саюми недовольно смотрела на это молча, хотя ей очень хотелось сказать Нохаре много того, что ей, наверняка не понравилось бы.       Стоило Нохаре исчезнуть, как Волкова сразу же плюхнулась на воду, подперев голову рукой. Недолго так посидев, она начала разговаривать сама с собой, так как более подходящего собеседника не нашлось. Даже жаль стало от понимания, что никаких монстриков у Рин в сознании не водится.       — Вот и говори после этого людям правду, обидятся ведь. Да и что, по сути, что я не то сказала? — ударяя рукой по воде, возмутилась черноглазая поведению Рин. — И какой смысл ей сюда было приходить, если она тут мне истерики устраивает? — нет, Саюми, конечно, понимала Рин, однако слова и действия будущего ирьёнина выбешивали анимешницу. Да и не нравилась ей мысль о том, что какая-то малявка будет ею помыкать.       Когда Волкова наконец выговорилась в пустоту, то ей почему-то жутко захотелось спать. Эта была какая-то ненормальная усталость, из-за которой глаза слипались сами по себе, а тело переставало слушаться. Учитывая то, что она не сделала ничего такого, что могло её заставить так устать, то вся происходящая ситуация была сама по себе настораживающей. В момент, когда брюнетка провалилась в этот «сон», она услышала два женских голоса, спорящих друг с другом. Причём один из них был ей смутно знаком…

***

      После Собрания Пяти Нике и Эйлин нужно было отправиться на поиски души Сони, однако перед этим они решили зайти перекусить.       Все Проводники жили в городе, который назывался Смерином.       После того, как появлялся новичок, ему выдавалась квартира в одном из многочисленных домов Смерина. Обставлено всё было просто, так чтобы никому не было обидно. Если кто-то хотел обустроить по своему, то он вполне мог это сделать, однако на ремонт сначала надо было заработать, при этом новичкам нужно было ежедневно, кроме выходных, посещать Академию. У них так же, в неделе семь дней, в году триста шестьдесят пять дней. Только если в каком-то из миров прошёл месяц, то в Смерине лишь четыре дня.       Так же в городе имелись магазины одежды, еды и многое другого. Можно сказать, что жизнь в Междумирье почти ничем не отличалась от обычной земной жизни. Всё было обустроено в городе для того, чтобы юные Проводники быстрее привыкли к данному миру.       Каких-то мистических способностей Проводники не получали, что было странно для тех, кто с прошлого мира привык иметь их. Используя технологии Смерина, знания и свои физические навыки, Проводники и переправляли души мёртвых. Одни, как Ника, встречают перерожденцев и вводят их в курс дела, давая необходимое зелье, изобретаемое другими Проводниками-учёными в лабораториях города. Кто-то определял принадлежность человека к миру и направлял в него. Четвёртые выбирали новобранцев в Академию. Были и те, кто разбирался с аномалия в различных мирах, они, так скажем, элита. Те, кто работали в магазинах, библиотеках и других важных заведениях, были тоже Проводниками, решившими, правда, что не готовы ко всей этой кутерьме «перерождения».       Академия и библиотека находились рядом в центре Смерина. Учебное заведение было большим и превосходило по размерам все здания города. Если Академия была в высоту этажей в шесть, то библиотека всего лишь в два, однако книг там было немерено.       Животных в Междумирье просто-напросто не существовало, потому что животные не очень-то любят умерших. Так что собачки, кошечки и прочая живность отсутствовали напрочь. И птицы тому не исключение, так что Проводника не дано было услышать чудесное пение птиц рано утром.       Растения и деревья были везде и всюду. Даже дома у Проводников всегда находился цветок-другой. Они являлись будто бы неотъемлемой чертой города Смерина.       На счёт технического прогресса… Средств передвижения нет, но бытовая техника является неотъемлемой частью быта Проводников. Да и, в конце-то концов, не на костре же им себе пищу готовить?       А теперь перенесёмся обратно к знакомым нам девушкам, которые уже успешно и без каких-либо последствий дошли до небольшого кафе, где, собственно, и собирались перекусить.       — Вот ваш заказ! — практически пропела официантка, преподнося девушкам заказанное и мгновенно подлетая к следующим клиентам, так и не убирая дежурную улыбку с лица.       — Ну, и куда нам? — с набитым ртом спросила Эйлин, осматривая кафе изнутри. Интерьер данного заведения был неброским, можно даже сказать скромным. Стойка бармена, за которой стояла симпатичная девушка, обслуживающая своего постоянного клиента (это было понятно по тому как она к нему обращалась и спрашивала про девушку). Стены и пол были коричневого цвета. Большое окно (начиналось почти от пола и заканчивалось почти под потолком, и было практически на всю стену в длину) было зашторено зелёными занавесками, через которые в помещение проникал свет. Множество столиков было накрыто зелёными и чёрными скатертями, но помимо них (скатертей) на столе находились вазы с цветами. Стулья, естественно, стояли возле столиков. На стенах размещены картины с различными пейзажами.       — В мир шиноби, — лениво отозвалась рыжеволосая, попутно раздумывая над тем, как они, собственно, будут разыскивать души Сони, и поднося ложку супа ко рту.       — О! Там отлично готовят лапшу! И рыбу, наверное, — с горящими глазами воскликнула Эйлин, палочками пытаясь подцепить лапшу из своей далеко не первой тарелки. — А ещё там такие шикарные мужики с прессухой! Ты бы знала!..       — Тебя только еда и всякая пошлость волнует, хотя нам дано важное задание.       — Блин, да ты достала уже. Да, я чуток виновата, но не на столько же!..       — Шутишь? Если б не ты, то я бы уже смену заканчивала! Да и вообще, какого чёрта, ты меня решила подставить? Ведь мирно жили же… Пакости друг другу делали…       — Ну, я решила сделать пакость покрупнее, вот и… Тем более, что мне выдался удачный случай! Если бы не Терен-сан, возникнувший непонятно откуда и зачем, то я бы осталась невиновной! Да и Пет сказала, что всё чисто… Может, её подставили? Она же не могла мне солгать, уж я-то знаю, — словно забыв кому это говорит, задумалась Эйлин.       — То есть у тебя ещё и сообщник был, да?        — Ну, не то, чтобы сообщник, она просто на стрёме стояла… — продолжала Эйлин, ставя пустую тарелку к остальным и беря в руки стакан с апельсиновым соком.       — А ничего, что ты мне сейчас всё рассказала? — осведомилась Ника, так же беря яблочный сок.       — Хмм… Да мне пофиг. Ты ж мне ничего не сделаешь, да и наказание вряд ли станет жёстче, чем есть, — вставила Эйлин, довольно ухмыляясь.       — Ты меня бесишь.       — Знаю.       — Отправимся отсюда или как? — наконец спросила Ника, ставя опустевший стакан на стол и выжидающе смотря на зеленоволосую, которая уже давно закончила со своим обедом. <tab— Отсюда, ведь побыстрее будет, да?       Расплатившись, девушки вышли из кафе, вытащив кристаллы телепорта, одновременно произнесли «Наруто» и переместились в мир шиноби.        Местом приземления оказалась резиденция Хокаге. Точнее крыша данного строения, на которой никого не было. Возможно, что это было связано с погодой: небо было заволочено чёрными тучами, которые не представляли ничего хорошего. Ветер был настолько сильным, что деревья клонило к земле. Не самая лучшая погода, которую приходилось видеть Проводницам, но всё же она не дотягивала до самых ужасных.       — Ну-с, и куды нам? — окидывая скептичным взглядом Коноху с высоты птичьего полёта, немного озадаченно вопросила Эйлин, стараясь уловить колебания души Сони, которые могли помочь с поисками девочки. Зеленоволосая была обладателем уникального дара, который назывался довольно просто «Сканер». Эта способность позволяла ей видеть и чувствовать души людей. На животных и остальных Проводников данная способность не действовала. Не уловив нужных колебаний души, девушка повернулась к сопернице и спросила: — У тебя же есть «Ловец душ»? Воспользуемся им?       — Я его как раз и настраиваю! — раздражённо ответила Ника, пытаясь не сломать ценный артефакт. «Ловец душ» — инструмент, помогающий уловить даже самые слабые колебания души любого человека. Изобретатель неизвестен, точнее пожелал быть не узнанным. К Нике сей инструмент попал от Хигаши, который решил, что ей можно доверить такой артефакт. Помимо неё такие артефакты получили и некоторые другие студенты, которым мужчина доверял.       — Но-но, без дерзостей!       После того как артефакт настроился, Проводницы, долго препираясь между собой, отправились в путь, прислушиваясь к пищащему «ЛД». Много раз девушки попадали не туда, и их присутствие замечали наблюдательные животные, не терпящие чужаков в своих домах.       Когда же наконец душа Сони нашлась, на телах Ники и Эйлин было значительное число царапин и ушибов, да и настроение у них было изрядно подпорчено после встреч с животинками. Перепалку между Саюми и Рин они не слышали и сразу же приступили к делу, погрузив брюнетку в сон, который покажет ей воспоминания Нохары об этом мире.

***

      — Г… где я? — разорвал абсолютную тишину голос Саюми, прозвучавший слишком громко и заставивший её втянуть голову в плечи. Ответа не последовало, хотя его и не могло быть, так как некому было отвечать. Открыв глаза, Соня увидела что-то напоминающее ей помехи на телевизоре. Смотря на этот недо-телевизор, Волкова нахмурила брови и стала думать, куда же она всё же попала.       Вдруг вместо помех проявилось какое-то видео, и секундами позже появился звук.       — Тужьтесь! Ну же!..       — Что за чёрт?.. — не поняла Саюми, удивлённая увиденным. Затем она замолчала, а видео стало будто бы перематываться. Картинки будто бы мелькали в голове и там же откладывались. Это было очень странное ощущение, так как подобного анимешнице никогда прежде не доводилось испытывать. Когда видео кончилось, Соня приложила руку к голове и расширившимися глазами смотрела на вновь появившиеся помехи. Это ведь было не какое-то любительское кино, это была ЖИЗНЬ Рин! Когда она пришла в себя, то вновь в пустоту задала глупый вопрос. — И к чертям мне эта информация?..       — Как она могла сказать такое про Какаши-куна? Разве так сложно меня понять?..       — Рин? — осторожно спросила Саюми, осознавая, что прозвучавший голос и правда принадлежал шатенке. Это было какой-то мистикой, да и как иначе это всё можно было объяснить?       — Эм… Саюми? — слегка замявшись, вопросила Нохара. Она тоже никак не могла понять откуда и почему до неё доносится голос её «Я». — Ты меня слышишь?       — Да, я тебя очень прекрасно слышу… — протянула Соня, начиная понимать что к чему. Видимо, переняв воспоминания Рин, она смогла каким-то образом наладить с ней мысленную связь. Неужели та слабость была вынужденной мерой того, чтобы она смогла сделать это?        — Но как ты… Стоп! Я же с тобой не разговариваю!       И снова внутри Саюми поднялось раздражение, которые вызвала Нохара, совершенно не подозревающая этого. Взяв себя в руки, Соня прямо и чётко сказала Рин, что готова не обзывать Хатаке, если она прекратит дуться и снова станет с ней говорить. Шатенка с минуту поколебалась, но затем неуверенно дала своё согласие.       «Лучше не ругаться с тем, в ком ты заточён незнамо на какой срок», — подумала Соня.        Как только Рин хотела начать делиться с Саюми чем-то новым, как та, сказав, что устала, переместилась силой мысли (то есть представила клетку) в свой «дом». Там её с распростёртыми объятиями встретили злющие Эйлин и Ника, с нетерпением ждущие её появления.       Со словами: «Мы ниспосланы Избранными, дабы посвятить тебя в весь курс данного дела, так что устраивайся поудобней и внимательно слушай, запоминая малейшие детальки. Всё уяснила? Отлично, да начнётся посвящение!» — зЭйлин прошла сквозь клетку, уселась возле охреневшей Сони и с заговорщицким тоном стала рассказывать об их с Никой задании и косяке. Сама рыжеволосая не вмешивалась, ибо знала, что обжора отлично справится с разъяснением, и скучающе обводила взглядом подсознание Рин. Мда, а ведь она уже сидела бы дома и цветочки поливала…