Две личности Нохары Рин

       — Рин, вставай! — именно с этих слов начиналось каждое утро нового дня Рин и Саюми, которая просыпалась вместе с девочкой. «Отключать» мысленную связь девочки всё время либо забывали, либо не получалось, и поэтому шатенке много чего приходилось выслушивать в свой адрес от разозлённой анимешницы, словарный запас который был довольно-таки богат на различные ругательства.       Будила, как ни странно, Рин её мать* — Охико Нохара. Она отошла от дел шиноби, когда родилась Рин. По характеру женщина была добрым и отзывчивым человеком, который не мог отказать кому-либо, чем, естественно, люди и пользовались. При чём список просьб был поистине длинным и разнообразным.       Однако Хикаро-сан, отец Рин, будучи довольно волевым, умным, рассудительным, а также не терпящим понуканий его жены другими людьми человеком, во множестве случаев пресекал все попытки увести «всего лишь на пару часов» его законную супругу. Да-да, мужчина был ещё и ярым собственником, над чем не забывали подшучивать его друзья.       Чем-то родители Нохары отдалённо напоминали Саюми её собственных родителей. С чем это было связано непонятно, однако, если Соне в теле Нохары случалось столкнуться с ними, то она, уже вовсе не смущаясь лгать, звала их мамой и папой, хотя прежде было неловко называть так чужих родителей. Рин искренне не понимала этого и, считая Волкову своей второй личностью, была убеждена, что её родители являлись родителями и Саюми тоже. Получая в свой адрес не обоснованную злость и раздражение, девочке приходилось отступать под напором Волковой, но лишь ненадолго, ведь любопытство-то никуда не девалось!.. Которое, впрочем, со временем это прошло.       После разговора между Проводницами и соглашения между Рин и Саюми прошёл всего лишь месяц, показавшийся девочками вечностью. За всё это время они лишь немного смогли поладить, в основном же только и ругались. Точнее ругалась обозлённая незнамо на кого Соня, Нохара же соблюдала в некотором роде нейтралитет, пытаясь убедить Саюми, что не желает ей зла. Подобное отношение ещё сильнее распаляло злобу и недовольство.       Да и с Никой и Эйлин Соня не могла разговаривать в вежливой форме, только обзывала их да проклинала на чём свет стоит. За это в свой адрес она тоже получала гневные и едкие комментарии на счёт всего, что возможно.       — Саюми-чан, прости. Я опять забыла, — виновато извинилась шатенка перед Соней.       — Грр, проехали, — наконец успокоилась немного раскрасневшаяся Саюми. — Иди уже, а то в Академию опоздаешь.       С таких слов, стоит заметить, начиналось и заканчивалось чуть ли не каждое утро девочек. Что изрядно веселило соперниц, которые изредка появлялись, чтобы проверить, как поживает их подопечная.       По их словам, более глупых и однообразных девчонок они ещё не видели. Выслушивать подобные речи Соне приходилось одной, так как Рин даже и не подозревала о существовании Проводниц.       После посвящения Саюми в их задание, Проводницам было приказано хоть изредка, но навещать Соню, чтобы контролировать её действия, так как Главнейшие не могли допустить изменения существенных событий в каноне. Проводникам вполне хватало прошлых неудач с первыми попаданцами, которые пытались подстроить чужие им миры под себя. Сейчас ещё остались те попаданцы, изо всех сил старающиеся всё сделать по-своему, но удавалось это лишь единицам. А если и удавалось, то появлялся всего лишь ещё один альтернативный мир, который практически не влиял на «основной мир».       По счастью, до учебного заведения от дома Нохары было рукой подать, так что девочка довольно быстро дошла до него. Уже возле Академии Рин увидела Куренай, которая уже издалека махала ей рукой. Стоило Рин приблизится вплотную, как Юхи сразу же набросилась на неё и стала выспрашивать, когда они пойдут на давно запланированную ими тренировку с кунаями.       — Куренай, давай сегодня после уроков?       — Да, отлично, подойдёт, — быстро сказала брюнетка уже на ходу, так как заметила Асуму, идущего прямиком в Академию. Саюми фыркнула и несколько скептично заметила:       — И как вы можете быть подругами? Со стороны такие разные… Противоположности притягиваются?       — Кто знает, — улыбнувшись, сказала Рин через некоторое время, входя в класс и садясь возле окна в третьем ряду. Сидела она не перед учителем по настоянию Сони, которую немного нервировали голос и глаза сенсея детей. Всё, что видела Рин, видела и она. Так что не нравился он ей отчего-то и всё тут.       Разве ж стала бы наученная горьким опытом, сроком в месяц, будущая куноичи доставлять себе лишних проблем, пытаясь переубедить брюнетку? Нет, конечно, так как голова у неё работала на отлично.       Рядом с Рин приземлилась запыхавшаяся Юхи, уже обмолвившаяся парочкой слов с Асумой и другими друзьями, которых успела увидеть за столько короткое время, как пять-десять минут, и теперь спрашивала что-то у другой одноклассницы. Скоро должен был начаться урок, и Рин вслух заметила, что Обито опаздывает. На её, казалось бы, обычное замечание многие отреагировали с неким раздражением, так как все знали, что брюнет постоянно опаздывал по самым разным причинам.       — И чего пристали к человеку? Опаздывает и опаздывает… Им-то какое дело? Его успеваемость страдает, а они ведут себя так будто они лучше него учатся, — недовольно пробурчала Саюми, готовясь слушать нудную лекцию Моко-сенсея, который прослыл в Академии самым скучным учителем во все времена. Ей этого не хотелось, но контракт, который они с Рин составили незадолго после того, как смогли помириться, принуждал это делать. Пунктов было не очень много, но всё же.        Пункт № 1. Не обзывать близких людей.       Пункт № 2. Внимательно слушать всё, что говорит учитель (говорила этот пункт Рин с лицом «мучаюсь я, мучайся и ты!» Вот они какие ирьенины…)       Пункт № 3. Не умничать (от Сони).       Пункт № 4. Не раздражать (от Сони).       — Саюми-чан, говори потише, пожалуйста, — мысленно попросила Рин, смотря на Моко-сенсея, начавшего урок. И почему он так странно на неё смотрит? Ну да, отвлеклась немного, бубня себе что-то под нос, но ведь это не повод смотреть на неё так, будто она публично объявила о желании стать Хокаге, совсем как Обито.       — Грр, надоело! Я спать хочу! И вообще, почему я должна просыпаться вместе с тобой? Я вообще-то не хочу быть тебе нянькой, — прошипела Волкова. Настроение у неё с утра было паршивым и хотелось рвать и метать, но ничего этого она не могла сделать, так как в голове у Нохары подобного не было. А ей всего-то и надо было разбить хоть одну тарелочку. И почему в подсознании Рин она не умеет создавать какие-нибудь предметы? Кресло там, к примеру… И телевизор. И еды. И много чего другого! Все же попаданцы с помощью медитаций чего-то могут добиться? А чем она от них отличается? Да неудачница она, вот в чём и заключается вся проблема.       — Саюми-чан, но я же каждый день хожу в Академию и не жалуюсь, — сказала в свою защиту шатенка, пытаясь одновременно слушать и отвечать Куренай, сенсею и своему «Я». При чём нужно было не путаться в том, что и кому говоришь.       — Это всё потому, что ты решила стать шиноби по собственной воле! — громко провозгласила Саюми. На этом моменте Соня заснула, а Рин даже немного порадовалась тому, что у неё на одного собеседника стало меньше. Конечно, их договор Соня нарушила, но без её мыслей было куда как легче понимать новый материал.       Когда почти все уроки кончились, в аудиторию ввалился запыхавшийся Обито и с порога начал извиняться за своё опоздание.       В классе послышались сдержанные смешки, направленные в сторону незадачливого Учихи, своим поведением совершенно не похожего на своих соклановцев. Лишь несколько человек, не считая Рин, не обсуждали опоздавшего недотёпу, которого ругал Моко-сан. Тот же стоял и виновато улыбался, потирая рукой голову.       — Надоели, — устало вздохнул кто-то позади Рин. Эту фразу услышало лишь несколько человек, так что остальные так и не перестали перешёптываться и шутить. Нохара немного развернулась назад и вновь повернулась обратно, немного покраснев. Саюми, хлопнув себя по лбу со всей силы, обречённо вздохнула и сквозь сжатые зубы прошипела:       — Опять этот белобрысый. Ну, вот сколько можно, а? Вскружил женской половине класса голову и сидит весь такой загадочный-припадочный…       Когда учитель закончил свою проповедь Обито (да и всем остальным) на тему «Опаздывать плохо, особенно если ты шиноби», прозвенел звонок, и все ученики начали потихоньку, что удивительно, покидать класс. Когда помещение почти опустело, за исключением Рин, Какаши, Обито и ещё парочки человек, то Учиха направился прямиком к Нохаре, мысленно попросившей Саюми не комментировать происходящее. Со словами: «Больно надо!» — Соня решила просто наблюдать. А что, информация-то может пригодиться, если правильно использовать её…       Немного смущённый брюнет, отводя взгляд в сторону, спросил у Рин, о чём были сегодняшние уроки, и можно ли ему проводить её. Какаши лишь фыркнул, покидая помещение. Рин с радостью обо всём рассказала Обито по пути до дома. Саюми подкупили раменом, так ей понравившимся, потому она молчала в тряпочку. Всё же Наруто не зря любил этот «деликатес».       Распрощавшись с Учихой, шатенка решила зайти в комнату, чтобы переодеться и взять кунаи для запланированной тренировки с Куренай. Соня молча наблюдала за её приготовлениями, лишь иногда фыркая, когда та что-нибудь роняла, собирая оружие, разбросанное по всей комнате. Сказав матери, что ушла тренироваться, Рин направилась к тренировочному полигону.       Юхи там не было, но на одном из столбов присутствовала записка, прикреплённая на сюрикен. Там было написано следующее: «Рин, прости, но сегодня не получится. Я просто с Асумой договорилась сходить в Ичираку-рамен, так что… В следующий раз я обязательно приду! Можешь мне верить!»       Пребывая в прострации, Рин словно и не слышала, как в её голове уже во всю ухахатывалась брюнетка. Когда Саюми успокоилась, то спросила, будет ли шатенка тренироваться или же балду гонять. Помотав головой, Нохара сказала, что раз пришла, то, значит, и тренироваться будет. Ну, она, правда, ещё не слишком поняла выражение «гонять балду», однако уточнять не стала.       — Тебя кинула твоя лучшая подруга… Мне не понять, — спустя полчаса усердных киданий сюрикенов Рин решила заявить о себе Саюми, которой уже порядком поднадоело тихо сидеть и ничего не вякать. Сев на колени и сложив на них руки, Соня задумчиво спросила: — Слушай, Рин, а вот тебе не обидно, что Куренай тебя, в некотором роде, кинула ради мальчишки?       — К чему такие вопросы, Саюми-чан? — рвано выдохнув скопившийся в лёгких воздух, кое-как проговорила вслух Нохара, садясь возле дерева, в которое ещё пару минут назад метала оружие.        Если сравнивать двенадцатилетнюю Рин с нынешней, то становилась видна разница в силе. Немного отдышавшись, девочка безмятежно улыбнулась. — Куренай моя подруга, так что я совсем не обижаюсь на неё. Ей ведь нравится Асума, — добавила шатенка к большому удивлению Волковой такое предложение. Неожиданное заявление от неё, надо признать… — Так что, думаю, всё в порядке.       — Чтобы ты не говорила, но это ужасно глупо, — гнула свою линию Соня. Она никак не могла понять, как человек, которого бросил друг, может прощать ему это. Почему он не обиделся? Не разговаривал с предателем? Вместо этого он по-прежнему хорошо с ним общается. Как так? Это ведь… Глупо!       — Саюми-чан, ты, конечно, выглядишь и говоришь совсем, как взрослая, но почему ты не можешь понять? Она — мой лучший друг, и именно поэтому я прощаю ей это, потому, пожалуйста, не говори таких странных и пугающих вещей, — совершенно серьёзно сказала Рин.       — Ладно, мне пофиг на это. Делай и думай, как знаешь, только не вини потом меня.       — Хорошо. Я, пожалуй, продолжу свою тренировку, — сказала Нохара. На этом девочки прекратили связь. Да и о чём ещё можно было говорить, когда мнения совершенно не сходятся? Гнуть свою линию, наплевав на мнение оппонента, что ли? А толку? Разругаться на пустом месте, если только.

***

      Уже вечером. В подсознании.       Саюми всё думала о разговоре с Рин. В своей первой жизни она никогда почти не испытывала чувства предательства, разочарования, огорчения… Семья, друзья и знакомые не давали этому поводов. Сама жизнь не давала этому поводов. И, возможно, поэтому Соня, даже просматривая множество с аниме, где люди прощают друг друга, никак не могла… Нет, даже не хотела понимать Рин, которая хотела решать всё миролюбиво. Взять и простить вот так просто? Чушь какая…       — Саюми-чан, всё не так просто, как ты думаешь.       Опять она. Вся такая добрая и пушистая. Когда же она наконец прекратит быть такой и успокоится?       — Ты злишься на меня из-за моих слов, да? — безобидно спросила Рин, смотря Саюми в глаза… чтобы было ошибкой.       — Да какая теперь нафиг разница? — поворачиваясь к девочке спиной, огрызнулась Соня, понимая, что хочет побыть одна. Но, как правило, когда мы хотим остаться в одиночестве, то люди, любящие нас, именно в эти моменты хотят нас окружить своей опекой.       — Может, поговорим?       — Может, отстанешь от меня?       — Саюми, давай поговорим, — более твёрдо уже не спросила, а скорее поставила в известность Нохара, впервые за всё время знакомства не прибавляя к имени брюнетки «чан», что само по себе, прозвучало для обеих девочек немного неожиданно и непривычно.       — И о чём же ты хотела поговорить? Надеюсь, что не о какой-нибудь чуши…       — Так как ты моя вторая личность, — торжественно начала Рин, отчего Саюми усмехнулась, — то я хочу с тобой посоветоваться! Кем мне стать?       На этих словах Соня выпала в осадок. Рин учится в Академии шиноби… Родители отличные ниндзя… И правда, кем же надо стать? Может продавцом в магазине или библиотекарем? Нет, а что, ведь хорошие же профессии, если подумать.       — Рин, ты меня, конечно, прости, но… — начала брюнетка, как её тут же перебила шатенка:       — Мне больше подойдёт быть ирьёнином или же каким-нибудь боевым шиноби?       — О, так ты в этом смысле… — сразу даже как-то опечалилась Саюми, уже хотевшая немного понизить самооценку девочки.       Соня даже и думать не хотела: ирьёнин, кто ж ещё? Она вообще не видела Рин в качестве боевого ниндзя, да и канон ей нельзя было рушить. Иначе придут злые Эйлин и Ника, которые начнут качать права ущемлённых в своих действиях с живыми людьми Проводников. Брюнетке уже успело надоесть то, что на ней таким вот странным образом «отрываются».       — Будь как мать, и выбери ирьёнина, — сказала Соня, про себя думая: как Рин вообще решила в аниме и манге, каким шиноби ей быть? Хотя с её-то миролюбием… Нет, она бы всё равно и без неё, Саюми, решилась. Так что её заслуги в решении Нохары нет, хотя хотелось бы хоть как-то повлиять на данный мир… — Ты же хочешь всем помогать, да? Тогда для тебя это самый оптимальный вариант.       — Это так, но… — замялась девочка. Под вопросительным взглядом брюнетки, она продолжила. — На поле боя ирьёнины ничем не могут помочь своей команде, и их техники предназначены не для этого…       Да, медниндзя рискованно находиться в самом пекле боя, в то время, как их техники не позволяют им как-то серьёзно принести вред врагам. Ирьёнины лечат людей, а убивать может далеко не каждый из них.       — И в чём проблема?       — Я не смогу помочь кому-то из команды, когда действительно потребуется помощь… — неуверенно произнесла Нохара.       — А вот и не правда! Если ты будешь ирьёнином, то сможешь оказывать медицинскую помощь своим сокомандникам, тем самым помогая им! Разве нет?       — Но я бесполезна в бою…       — А тайдзюцу тебе на что? Сюрикены и кунаи? И если уж сказать по правде, то я-то бесполезней, чем ты… — пробормотала под конец Саюми, отлично понимая, что всё это чистейшая правда. Она могла только без умолку болтать и капать на мозги Рин, иногда лишь раздавая какие-нибудь советы, от которых не так уж и много толку. Впервые в жизни Соня поняла, что в данном мире она полностью бесполезна, как человек.       — Спасибо тебе, Саюми.       Повернув голову в сторону Нохары, Волкова перестала себя накручивать. Рин вошла в клетку. В её, Саюми, клетку, откуда она ещё никогда не осмеливалась и шага ступить наружу из-за своей чёртовой интуиции. Дающей нехилые такие сбои в системе, надо заметить. Ну и хреновый же из неё попаданец.       — Ты чего тут делаешь? — скорее шокировано, чем гневно, спросила Соня, немного отходя назад. Она-то думала, что если попытается покинуть её тюрьму, то её ударит током или ещё чем-нибудь… А тут оказывается ничего и не должно было происходить! Что за чёрт?       — Можешь ненадолго занять моё тело, — решила всё-таки добить Соню Рин. А ведь она говорила серьёзно, подметила Саюми, невольно осознавая, что малявка реально серьёзна как никогда.       — Занять тело? Это такая шутка или же шанс на мою кратковременную свободу? — усмехнулась Соня.       — Я серьёзна.       — В таком случае…