Раб Короны / Корона для раба

      Прошло еще минут пять, в которые Ричард успел заболтаться с комендантом обсуждая замок и устройство его управления. Беседа была насколько живая и интересная, что никто из них не заметил, как на выстеленную из камня дорогу ступила нога женщины. Кэролайн ребром поставила ладонь ко лбу, щурясь от света, заливавшего ей лицо, и подобрав подол длинной юбки, полностью вышла из тени дверной арки. Сделав несколько шагов, она остановилась, заметив на лужайке две мужские фигуры. Коменданта она признала сразу, а вот его спутник вызвал интерес. Высокий рост, волосы вороньего крыла, и глаза, синие словно отражающееся в море небо. Когда он повернулся в профиль, она непроизвольно сжала губы.       Как же он похож на отца. Даже слишком похож. Живое напоминание унижения матери.       Она обернулась, услышав тихие шаги рядом. Ее фрейлина Кэтрин Рочестер встала чуть позади нее, и заинтересовано вытянув шею, растянула губы в усмешке.       — А он изменился. Заметно похорошел.       — Разве? — в ее тоне сквозил холод, когда она вновь посмотрела на мужчину. Между тонких бровей легла легкая складка, а руки, сложенные на животе, сцепились в замок. Ей нужно поприветствовать его первой, чтобы дать понять, что он может к ней обратиться. Этого требует этикет. Но у нее нет ни малейшего желания делать шаг навстречу ему. Как и разговаривать. Она вспомнила про недописанное письмо на своем столе, и прикусила внутреннюю сторону губы. Все-таки нужно было найти время, чтобы его закончить и отправить, тогда бы он наконец оставил ее в покое.       Ричард, видимо почувствовав на себе тяжелый взгляд, краем глаза посмотрел в ее сторону, после чего моментально замолк, и почтенно опустился в поклоне. Комендант поступил также, и осознав, что в его услугах больше не нуждаются, откланявшись, поспешил вернуться к своим обязанностям.       Кэролайн в ответ на поклон слегка кивнула, позволяя Ричарду к себе приблизиться. Но руку не протянула. Лишь гордо вскинула голову, смотря на него из-под полуопущенных ресниц.       Ричард поднял на нее глаза и заставил себя улыбнуться.       Она ни капли не изменилась.       Он часто слышал, как злые языки судачили, что она самая некрасивая из детей короля. Принцесса унаследовала от отца высокий рост и осанку, а также многие говорили, что держит себя она в точности как он. Однако от матери она взяла больше. Чрезмерную худобу, вытянутое овальное лицо с длинным узким носом и высокими острыми скулами, и глаза, в которые король никогда не смотрел. Большие, с густой оправой длинных ресниц, и теплым цветом гречишного меда, они несли ледяной холод снежных пустынь. Да и вся она была словно высечена из камня. Неживая и бледная, с заметной паутинкой голубых вен. Единственное, что смягчало лицо, это копна длинных, густых волос, что разливались каштановыми волнами, но и те она всегда туго переплетала в косы и прятала под чепцом с вуалью. Оттенки, что она подбирала для платьев, впрочем, тоже ее не красили. Они всегда отличались своей мрачностью, словно она пребывает в бесконечном трауре. Вот и сейчас ее наряд наталкивал на дурные мысли.       — Ваша Светлость, — от ее слов он вздрогнул и посмотрел ей прямо в глаза, — Вы не сопроводите меня? — произнесено было сухо, а на лице не дрогнул не один мускул.       — С величайшим удовольствием. — его тон был максимально учтив, и приблизившись к ней, он предложил свою руку. По этикету ей следовало ее принять, но женщина, будто не заметив жеста, тронулась с места, заставив Ричарда смущенно заложить руку за спину.       Сцепив пальцы в замок и сложив их на животе, принцесса шла медленно с гордо поднятой головой и идеальной осанкой. Она смотрела прямо перед собой, величественно ступая по проложенной булыжниками дорожке, и в каждом ее движении сквозила некая внутренняя сила, заставляющая проникаться к этой женщине уважением. И страхом.       — Сегодня чудесная погода. — прочистив горло, начал Ричард, не в силах выносить повисшую в воздухе тишину. Он шел почти вровень с принцессой, и чувствовал на своем затылке сверлящий взгляд шедшей позади фрейлины. — Правда для лета еще как-то холодновато.       — Верно. — с тенью усталости протянула принцесса. — Однако, беру на себя смелость предположить, что тема погоды волнует вас меньше всего. Вы ведь пришли справиться о Его Величестве.       Ее абсолютно бесстрастный тон, начинал его злить, но он мастерски смог проглотить нараставшее раздражение, скрыв все за милейшей улыбкой.       — Верно. Вести об оспе застигли меня врасплох. Я писал вам письма, но видимо, они так и не достигли адресата, поэтому я и приехал лично. Я очень беспокоюсь, и мне важно знать, что с моими… — он принялся прочищать горло, не зная, как окончить, а она не спешила его перебивать. Прошло пару секунд, прежде чем герцог сдавленно добавил, — родными.       Лицо женщины никак не поменялось, так же, как и не замедлился шаг. Она продолжила гордо смотреть перед собой, ничего не говоря, и Ричард раздраженно сжал зубы. Неужели она демонстративно его игнорирует?       — Насколько мне известно, маркиза Шамп де Мьель находится в своем имении. — Кэролайн внезапно остановилась, задержав свой взгляд на маленьких белых бутончиках, заключенных в клеть изумрудной травы. Глаза заволокло пеленой словно она что-то вспоминала. — Оспы там нет, так что переживать не стоит. — она медленно моргнула и вновь развернув голову, продолжила путь. — Ее здоровью ничто не угрожает.       Ричард не сдержал вздоха облегчения. Его мать очень слаба, и он постоянно беспокоится о ее состоянии, однако он и до этого знал где она. Он пришел сюда узнать за отца.       — А что с Его Величеством? — он произнес это резко, на выдохе. Неизвестность его съедала, вместе с ожиданием, и нервничая, он крутил кольцо на своем указательном пальце. Он постоянно метал взгляды в лицо сестры, пытаясь уловить малейшее изменение.       Кэролайн это прекрасно видела, но ей было все равно. Она не собиралась от него ничего намеренно скрывать или утаивать, ей просто сейчас было не до него. Она устала, сильно устала. Ей нужен моральный отдых и тишина. А не допрос от надоевшего бастарда.       — Кузина.       Женщина дернулась словно от иголки, и хмуро впилась в лицо Ричарда. На нем читалось напряжение и нетерпение, но мужчина все же попытался выдавить из себя подобие улыбки. Он никогда не смел обращаться к ней как к сестре, но как к кузине имел полное право, чем часто не без удовольствия пользовался. Ведь даже самый малый намек на родство с ним, выводил ее из себя.       Ее глаза слегка прищурились, а губы сжались в линию, когда он отрывисто продолжил:       — Кузина, я был бы вам несказанно благодарен, если бы вы сообщили мне о короле и его детях. Признаться, я очень и очень обеспокоен, и это незнание меня поистине убивает. Возможно мои муки и приносят вам удовольствие…       — Прошу прощения? — Кэролайн непроизвольно распахнула веки и в удивлении приоткрыла рот, недоуменно уставившись на замолкшего герцога. Несколько раз моргнув, она опустила взгляд на землю что-то обдумывая, из-за чего на лбу образовались морщинки. Ее руки еще крепче сцепились между собой, и если бы на ней не было перчаток, то ногти бы запросто вонзились в кожу. — Вы…вы правда думаете, что мне… — она дернула головой, слегка скривившись, и посмотрела на него с долей отвращения. — что мне приятно мучить людей? Вы серьезно?       — Я не это…- Ричард замялся, не ожидая такой реакции, и часто заморгал в растерянности. — Я неправильно выразился…       — Неужели? — ее тон был безжалостен, как и глаза, излучавшие ледяную суровость. — Ваша Светлость, разве я когда-то проявляла к вам грубость?       — Нет.       — Насмехалась над вами?       — Нет.       — Пыталась унизить?       — Нет.       Послышался обречённый вздох Ричарда. Он чувствовал себя мальчишкой которого отчитывают, ведь каждый вопрос был камнем в его сторону.       Втянув в себя воздух, он с раскаянием посмотрел на принцессу:       — Я сожалею, правда. Я был тогда сущим ребенком и творил черт знает что. И тот случай с обезьянкой… Мне честно очень стыдно. Я только надеюсь, что вы когда-нибудь найдете в себе силы меня простить.       — Простить? — Кэролайн не удержалась и закатила глаза, возобновив шаг. — Вы забываетесь, милорд. Мне нечего вам прощать, и я никогда не держала на вас зла, если вас это так волнует. — непослушная прядь волос выбилась из чепца, и женщина раздраженно запрятала ее обратно: — Искренне не понимаю, с чего вы решили, что я как-то негативно к вам отношусь. Не спорю, — она коротко взглянула на его лицо, но тут же отвернулась. — вы меня раздражаете, и да, вы не тот, кого бы я хотела часто видеть, однако, не думайте, что, это хоть каплю влияет на мое к вам отношение. Я вас не люблю, но и не ненавижу. Поэтому не питайте свои ложные домыслы, пытаясь выставить меня чудовищем.       — Что вы…я бы никогда…       Она жестко подняла руку, заставляя его замолкнуть.       — Хватит. Этот разговор утомляет. Если вы так хотите все знать, что ж, извольте. У меня нет ни малейшего желания от вас что-то скрывать. Его Величество в полном порядке. Он закрылся в Виндзорском замке вместе с принцем Адрианом и принцессой Эбигейл. На сколько мне известно, никто из них не заразился, и риск этого минимальный. Оспа в Лондоне начала ослаблять хватку, эпидемия идет на убыль. Еще месяц и думаю город откроют. Это все?       Ричард снова внимательно вгляделся в ее лицо, замечая некоторые покраснения вокруг глаз и едва розоватый кончик носа. Облизнув губы, он слегка прикусил нижнюю губу.       — Вы в трауре? — вопрос слишком грубый и прямолинейный, но он им задавался, как только ее увидел.       Сцепленные руки слегка дрогнули, и Кэролайн отвела взгляд. Несколько раз сглотнув, она сдавленно выдохнула:       — Эдуард. Принц Эдуард умер. Два дня назад.       — Мне очень жаль. — в голосе чувствовалась искренняя печаль. Ричард видел, что Кэролайн и вправду оплакивает смерть своего брата. Законного брата.       — Вы его не знали. — уголок ее губ на секунду дернулся вверх. — Ему было всего два года, и он был чудесным ребенком. Он не должен был умереть. — она подняла на него тяжелый взгляд, от которого у мужчины пробежали мурашки по коже. В ее глазах было едва уловимое обвинение, которое она всеми силами старалась скрыть.       Почему продолжает жить бастард, если законный ребенок мертв.       — А как королева?       — Еще держится. — женщина отвела взгляд в сторону, наблюдая как Кэтрин присела собрать маленькие цветы на лужайке. Заметив, что на нее смотрят, фрейлина ей ободряюще улыбнулась. — Но прогнозы неутешительные. Смерть сына подорвала ее силы, и все пророчат худшее.       — Надеюсь она поправится. — Ричард не лукавил. Он и вправду желал этого, ведь королева была всегда к нему очень добра. — Она хорошая женщина.       — Главное преданная. — тихо прошептала Кэролайн, смотря под ноги невидящими глазами. Затем она крепко сомкнула веки и мотнув головой, посмотрела на кирпичные стены небольшой церкви, скользнув взглядом по зубцам древнего римского маяка. — Мы пришли. Если желаете, то можете помолиться вместе со мной. Если нет, то думаю вам будете приятно здесь встретить вашего друга.       — Друга? — Ричард напрягся, гадая о ком она говорит. У него много так называемых друзей, которые не прочь погреться в лучах его бастардского солнца.       — Али-эфенди. — женщина слегка наморщила лоб, вспоминая, — Если не ошибаюсь, то вы очень близки.       Он мгновенно расплылся в сияющей улыбке, чуть не дотронувшись до плеча принцессы: — Али здесь? Я так рад. Если позволите, я хотел бы его навестить.       Кэролайн чинно кивнула, рукой указав направление:       — Конечно. Насколько мне говорили, он сидит в своей комнате безвылазно и ни с кем не контактирует кроме прислуги. Я знаю, что он хотел со мной поговорить насчет каких-то реформ, но пока у меня нет на это времени.       «И сил» — добавила она про себя, закусив губу.       — В этом весь Али. — Ричард пустил смешок, махнув рукой. — Спасибо, что уделили мне свои драгоценные минуты. Надеюсь я не сильно омрачил ваш день своим присутствием.       — Нет. Не сильно. — устало выдохнула она, кивком головы подзывая к себе фрейлину, что держалась от них на расстоянии. В руках у той был собран миленький букетик из белых, желтых и голубых цветов, который она часто подносила к носу, вдыхая аромат. — Прощайте, Ваша Светлость. Надеюсь, вы благополучно доберетесь до Лондона. Его Величество собирался устроить праздник в честь вашей удачной кампании.       — А вы будете в Лондоне?       — Кто знает. — женщина дернула плечами, — если на то будет воля Его Величества.       — Тогда до свидания, Ваше Высочество. — Ричард легким движением снял шляпу и согнулся в изящном поклоне. — Надеюсь на скорую встречу. — он кивнул леди Кэтрин. — Мадам.       Фрейлина смеясь протянула ему руку, и когда он невесомо коснулся ее губами, улыбаясь прощебетала: — Надеюсь, как-то услышать ваши истории про путешествия, милорд. Я молилась, чтобы вы добрались невредимым.       Ричард рассеянно улыбнулся в ответ: — Это очень мило с вашей стороны. Спасибо. Когда мужчина отошел на приличное расстояние, Кэтрин взяла под руку свою подругу, и они вместе направились в прохладное помещение старой церкви, которое стало чуть ли не вторым домом.       Кэролайн молилась ежедневно и по несколько часов, прося у Бога защиту для всех своих родных и подданных империи. Даже герцога Руанского она не обходила в своих молитвах. Кэтрин неоднократно слышала, как та просила у Святого Николая защищать его в море, и ей всегда казалось это необычайно трогательным. Только она знала какая на самом деле первая принцесса империи. Только она знала ее самый горький секрет. И она была готова отдать за нее жизнь.       Кэролайн не говоря ни слова, прошла к алтарю и опустилась на колени. Никакой подушечки из бархата, никакой скамеечки. Лишь ровный холодный пол, на который она встала острыми коленками. Свистящее дыхание слетело с влажных губ, и она привычно переплела пальцы, зажимая ониксовые четки. Их ей подарила мать. Один из немногих ее подарков. Женщина подняла взгляд на распятье и начала шептать давно заученные слова «Pater noster», слыша, как к ней присоединяется фрейлина. Запах благовоний и масла ударил в ноздри, даря успокоение и долгожданное расслабление. Из витражей лился радужный свет, падая частично ей на лицо, заставляя ее закрыть глаза, и обрести долгожданный покой.

***

      Ричард быстро, почти невесомыми шагами, прошел через Дворцовые ворота назад во внутренний двор, где с юго-восточной стороны располагались пристройки. В них порой останавливались придворные или гостили приглашенные гости, поэтому принцесса великодушно позволила иностранцу обосноваться в одной из комнат. Подойдя к кованой железом двери, Ричард с радостью обнаружил, что она не заперта, и юркнул в темный коридор. Гул от его сапог разносился по темному помещению, отскакивая от стен из кентского камня, и возвещал о прибытии незваного гостя. Однако ни придворные, ни даже слуги не попадались ему на пути, и он был вынужден остановиться, не зная куда дальше идти. Сложив руки на груди и постучав указательным пальцем по сомкнутым зубам, он решил подняться на второй этаж и поискать кого-то там. Поднимаясь по винтовой лестнице, он услышал, как что-то взорвалось и очень знакомый крик. Перепрыгивая ступеньки, Ричард взлетел на второй этаж и поспешил на раздающийся голос. Рванув на себя ручку, он понял, что дверь заперта, и что есть силы застучал по грубому дереву, требуя открыть. Не добившись результата, он принял решение выбить дверь, и начал таранить ее с разбега плечом. При очередной попытке, дверь с другой стороны слегка отворилась, но Ричард этого не заметил и со всей силы в нее врезался. Послышался сдавленный стон, а затем витиеватая иноземная речь, и Ричард рывком распахнул на себя дверь, из-за которой валил дым. В сизых клубках он увидел мужчину, одетого в свободный турецкий кафтан, который беспрерывно кашлял прикрывая рот рукой. Не думая и секунды, герцог вытащил его в коридор, а сам вернулся в комнату, и схватив стоящий на полу кувшин, погасил очаги начавшегося пожара. Затем подойдя к окну он с трудом распахнул заржавевшие створки, давая свежему воздуху нехотя вползти в спертое помещение. Зычно крикнув проходящему конюху, что все улажено и трубить пожарную тревогу не нужно, он развернулся и вышел в коридор, попутно поставив на место несколько опрокиданных стульев. Там его ждал мужчина с задранной кверху головой, пытающийся остановить кровотечение из носа. Его одежда была слегка подпалена, кожа покрыта чем-то черным похожим на копоть, а в волосах застряли мелкие осколки стекла. Оторвав руку от носа, он снял очки с одним выбитым стеклом, и зажмурив глаза, принялся их массировать.       — Хорошенько же ты меня дверью приложил. — голос вышел хриплым и едва различимым.       — Всегда пожалуйста. — скрестив руки на груди, Ричард коротко кивнул. — Когда в следующий раз захочешь взлететь на воздух, делай это за пределами замка. Обидно будет, что выстояв перед сотнями армий, он сотрется в пыль от руки незадачливого ученого по имени Али.       — Незадачливого еретика Али. Как мне беспрестанно напоминают. — улыбаясь поправил мужчина, распахнув руки для объятий. — Давно не виделись, Рик, я уже начал скучать.       — Неужели? А я думал, что ты обо мне совсем забыл, раз даже и предложения не смог выдавить в ответ за эти года. — Ричард задорно похлопал друга по спине, попутно отряхивая его от грязи.       — Я отвечал. — Ричард посмотрел на него, изогнув бровь, и Али подняв глаза к верху, поспешно добавил: — Мысленно. Душой я всегда был с тобой.       — То-то мне постоянно азан слышался. — хмыкнул герцог, и посмотрев в сторону разгромленной комнаты, протяжно выдохнул, поинтересовавшись: — И что на это раз было?       Али, взъерошив и без того торчащие во все стороны волосы, расслабленно махнул рукой.       — Да так, решил немного поэкспериментировать с селитрой и серой… Ничего, потом попробую снова. — поймав взгляд Ричарда, он развел руками. — Но уже конечно не здесь.       — Давай пойдем на свежий воздух. Тебе не мешало бы проветриться. А тут пусть все уберут слуги.       — О нет, я никому не позволю притрагиваться к моим вещам, там же редкие компоненты, а вдруг что-то разобьют или украдут. Да и обходят они меня десятой стороной, колдуном кличут, — мужчина расплылся в улыбке, — А мне даже и нравится, никто зазря не беспокоит.       — Ну сейчас ты и вправду на своего шайтана похож. — кашлянул Ричард, подавив смешок в кулак. — Ты прав, лучше людям не показываться, пока не отмоешься и не приведёшь себя в лучший вид.       — Тогда прошу в свою скромную обитель. Поговорим в моей спальне, там хоть не так воняет серой. Ты давно приехал?       — Нет. Точнее в Англии недавно. До этого пару месяцев торчал во Франкии. Думал с ума сойду. — Ричард неспешно последовал за другом, обходя разлитые по полу вещества, в смежную комнату, огороженную узкой дверью.       — От войны? — Али отворил окно в своей комнате и прикрыл дверь, чтобы приглушить запах.       — От ожидания. Ты знаешь я по натуре нетерпелив и подобное для меня пытка. — Ричард взял в углу треножный стул, и проверив его прочность, сел на него, закинув ногу на колено.       — Да, с этим у тебя всегда были проблемы. — турок сел на кровать и покачал головой.— Однако не могу не поздравить тебя со славной победой. Целую неделю я выслушивал о твоих подвигах. Надеюсь, хоть половина из них правда.       Ричард отклонился назад, закатив глаза: — Ставлю медяк, что только четверть или даже треть. Люди так любят преувеличивать.       — И не говори. Кофе будешь? Оно, конечно, немного остыло, но все равно вкусное. — Али взял чашку, привезенную со своей родины, и налил в нее темный напиток.       — Все еще предпочитаю вино, но спасибо. — слегка скривившись от воспоминаний об этой горькой жидкости, Ричард налил себе простой воды. — Мне бы сейчас способности Спасителя не помешали.       — «Вино впоследствии, как змей тебя укусит, и ужалит, как аспид.» — пригубив кофе, бросил Али, отводя взгляд в сторону.       — «И ты будешь, как спящий среди моря и как спящий на верху мачты.» — Ричард усмехнулся, вертя чашку в руках. — Притчи Соломона. Я помню.       — Ты пропустил самое интересное. «Глаза твои будут смотреть на чужих жен, и сердце твое заговорит развратное.» Помнишь леди Мелер?       — Нет. — Ричард вспомнил совершенно другого человека, с зажатой веревкой в руках и ярко пылающими глазами цвета фиалок. Прикусив внутреннюю сторону губы, он со звоном поставил чашку на место. — Я устал повторять, что ничего не было. Хватит попрекать меня сплетнями.       — И лишиться удовольствия смотреть на твое смущенное лицо? Никогда. — Али задорно рассмеялся и сделал пару глотков. Когда он как раз делал последний, Ричард внезапно наклонился и звучно прошептал.       — А у меня есть раб. — и вовремя отстранился, когда его друг судорожно выплюнул, пошедшую не в то горло жидкость.       Сквозь дикий кашель, был едва уловимый хрип: — Скотина. Ты это специально?       — Ну, разве я мог лишиться такого удовольствия? — передразнивая собеседника, герцог состроил гримасу. — А если серьезно, то это правда. И он сейчас болен. Я надеялся, что ты его осмотришь.       — Я вообще то мог и захлебнуться. И что, прощай надежда? — отдышавшись, он хлопнул себя по бедру. Посмотрев на Ричарда, он снова взъерошил свои светлые волосы и вздыхая протянул. — Ладно, если сильно плох, то идем. Я скорее поверю, что брат ждёт меня дома с распростертыми объятьями, чем в то, что ты завел себе раба. Подожди меня на улице, я переоденусь. И ты мне обязательно все расскажешь.

***

      Темное помещение. Запах горелой плоти. Огонь, что как верный пес лижет своим языком все, до чего может дотянуться. Оставляя после себя лишь вонь и пепел, что непрерывным потоком сыплется на голову Этьену, пытаясь его погрести. Этьен вязнет в нем словно в патоке, задыхается угарным дымом, пытаясь бежать по пылающим углям, но чьи-то руки постоянно хватают его за стопы. Глаза болят от вспышек света и сыплющихся искр, в уши заползает раздающийся со всех сторон хохот, а жар сдирает кожу демонстрируя алеющую плоть. Этьен кричит от разъедающей его боли, падая на колени, чувствуя, как чьи-то руки ногтями вонзаются в его голову. Они оттягивают его за волосы назад, и знакомый, надтреснувший голос, сжигает его ухо изнутри:       — Ты только мой. Навсегда.       Дрожа, Этьен разворачивает голову, и видит обезображенное лицо Понса смеющееся в зияющем оскале, пока пламя до кости пожирает его плоть. Его черные обгоревшие пальцы тянут за собой, затаскивая в бездну из дыма и пепла, поглощая юношу целиком, не давая сделать и вздоха. Температура нарастает и вот он уже горит в Геенне как самый последний грешник, чувствуя руки Понса на своей шее. Но внезапно огонь сменяется холодом. Ад заполняется водой и Этьен чувствует, как она выталкивает его на поверхность. Он открывает глаза и с полным наслаждением вбирает в себя прохладный воздух.

***

      — Он очнулся! Несите еще льда и уксуса! Надо сбить жар! Почему еще не все окна открыты?! Вы что английский не понимаете?       Незнакомый голос разносился прямо над Этьеном, и он, блуждая взглядом, пытался найти источник. В комнате горели свечи и было достаточно темно, значит солнце уже село. Камин не горел, а из окон валил прохладный ветер, заставляя покрываться мурашками. Юноша попытался сесть, но чья-то холодная ладонь вернула его на место.       — Лежи. Лихорадка еще не прошла.       Этьен прищурившись посмотрел на незнакомца, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. От него несло уксусом и какими-то травами, но можно было уловить и запах гари. Незнакомая одежда и явный акцент давали понять, что перед ним чужестранец, но по чертам лица он с трудом мог предложить откуда он.       — Кто…- Этьен облизнул пересохшие губы, и чуть громче прохрипел: — Кто вы?       — Тише. Побереги горло. Я друг. — взяв чашу, Али наполнил ее водой и влил туда какой-то бальзам. — Пей. Выпивай до конца.       Этьен послушался, хотя от напитка неприятно вязало язык. Поморщившись он допил его до конца, но его ждала еще она порция.       — Тебе нужно больше пить. — назидательно произнес лекарь, заметив на лице отвращение. — Скажи спасибо, что у тебя действительно не оспа. Вскрытые нарывы — это еще то удовольствие.       Откинувшись на подушки Этьен вытер пот со лба и убрал влажные волосы. Его мутило, и комната плыла, словно он продолжал быть запертым на корабле. Он почувствовал, как ему на лоб опустилась ледяная ткань, а его обнаженное тело стали растирать. Его попеременно бросало то в жар, то в холод. В его рот методично вливали различные жидкости, чьи вкусы он давно перестал различать. Ему хотелось спать, но при этом он не мог уснуть, так как его крутило и выворачивало, а от долгого лежания он себя чувствовал еще хуже. В короткие мгновения ему казалось, что он начинал дремать, но в проходящей возле него суете, расслабиться не представлялось возможным. Порой он слышал голос герцога, и видел, как тот часто то уходил, то приходил с какими-то корзинами, или просто молча выслушивал что-то от чужестранца. Один раз он даже увидел физиономию мистера Морриса, который обеспокоенно на него поглядывал, прижав к носу именной платок.       К утру ему заметно стало лучше. Жар спал и все наконец смогли передохнуть. Ричард со спокойным сердцем пошел к себе отсыпаться, помогавших служанок тоже отправили на покой, но чужестранец все продолжал сидеть на табурете, заметно поклевывая носом.       Этьен сел в кровати и взял с тумбочки воду. Она была совершенно обычной, но на вкус казалась странной, слишком безвкусной. Почесав зудящую шею, он отодвинул простыню и спустил ноги на пол. В пятки тут же вонзился холод, но ему не терпелось поскорее встать. Слабость все еще давала о себе знать, и его бросало из стороны в сторону, как при качке, но он упорно делал шаг к окну. Облокотившись на раму, он слегка высунул голову и стал жадно пожирать свежий воздух, невзирая на раздирающее изнутри горло. Небо было затянуто тяжелыми тучами, что свинцом нависали над городом, предвещая неминуемый дождь. Влажность давила на голову и клонила в сон, но Этьен не мог оторваться от созерцания серых сгустков, заслоняющих ему солнце.       — Я бы не советовал стоять на сквозняке. Иначе все наши усилия пойдут прахом.       Этьен обернулся и посмотрел на поднявшегося мужчину. Он взял лежащее неподалёку от него шерстяное одеяло, и подойдя к юноше, протянул. — Завернись в него. Я позову слуг, чтобы они поменяли постель и принесли тебе сухую одежду. Надеюсь снова обострения не будет, и это полная ремиссия.       — Спасибо. — Этьен опустил глаза в пол, но после уверенно посмотрел в зеленые глаза своего спасителя. — Я обязан вам жизнью. Позвольте узнать, как вас зовут.       — Али. А тебя Этьен, верно? Рад познакомиться. — он улыбнулся, продемонстрировав отличные зубы. — Но благодарить стоит не только меня. Ричард всю ночь мне помогал, привозя все необходимое. Без него вряд ли тебя можно было спасти. Надеюсь тому парнишке не сильно досталось.       — Парнишке? — Этьен нахмурил брови, догадавшись, что речь о Пипе.       — Тот, что должен был за тобой следить. Когда мы пришли, он настойчиво подбивал клинья к какой-то служанке в коридоре, пока ты метался в лихорадке. Ох и зол был Ричард, думал, он с него шкуру сдерет.       — Вот как. — Этьен неосознанно улыбнулся, но тут же спохватился. Что это еще за возникшая радость?       — Приятно, когда о тебе заботятся, да? — очки Али сверкнули, и он сложил руки на груди, пристально всматриваясь в юношу. Этьен нахмурившись, неприятно напрягся от столь пронзительного взгляда. — Видимо прошлые хозяева с тобой ужасно обращались. Ну и зверство, так исполосовать спину. К тому же я заметил, что были еще и переломы. Ты уже болел так? Как давно кровоточит горло? Были ли боли в груди?       — Что… вам нужно? — Этьен непонимающе отступил назад. Этот человек начинал его пугать, особенно странный блеск в его светлых глазах.       — Мне? Ничего такого. — мужчина привычным жестом взлохматил копну волос. Он улыбнулся Этьену, но улыбка показалась какой-то кривой. — Просто история твоей болезни. Ричард сказал, что возможно у тебя чахотка. Вот мы и выясним, так ли это на самом деле.       Этьен вжался в стену, чувствуя исходящую от чужестранца некую одержимость. Его взгляд и завораживал, и пугал одновременно, но мгновение и все прошло.       Али добродушно хлопнул в ладоши, и успокаивающе защебетал: — Но вначале ты должен поправиться. А уже после и все остальное.

***

      Около трех дней стояла мрачная погода. Дождь то обрушивался неистовым потоком, то накрапывал еле ощутимыми брызгами, привнося некую свежесть в дурманящую духоту города. Витающая между домов атмосфера, тяжелым бременем оседала на горожанах, невидимой рукой давя на головы, заставляя чувствовать слабость и недомогание. Суеверные видели в этом дурное знамение, предвестие разрастающейся как пожар оспы. Некоторые перестали выходить на улицу, заперев наглухо ставни, иные поселились в залах церквей, вознося молитвы о спасении, а кто-то, несмотря ни на близость болезни, ни на коварство погоды, продолжал трудится в поте лица.       — У меня голова разрывается. Ненавижу эти числа, ненавижу эти подсчеты. — мистер Моррис сокрушенно опустил голову на сложенные руки. Он чувствовал себя отвратно и с удовольствием бы понежился в теплой постельке, если б не упрямое чувство долга. — Твоя земля дает тебе в три раза больше. Зачем ты вообще ввязался в торговлю?       — Это интересно. — пожал плечами Ричард, надкусывая зеленое яблоко. Он только что разобрался с предоставленными бумагами, и расслабленно блаженствовал в кресле. — К тому же, я весьма удачлив в море, почему же этим не воспользоваться, и не подзаработать еще.       — Ага, только работа в основном на моих плечах, а я уже между прочим не молод. — Авраам поднял голову и устало вздохнул, смотря на полыхающий в камине огонь. В комнате и без того парило, но он не решался его затушить, веря, что пламя защищает от болезней.       Ричард, сидя напротив, громко прыснул от смеха, чуть не подавившись:       — Не молод? Тебе всего тридцать. Жизнь только начинается. А если займёшься собой, то без труда найдешь себе богатенькую невесту, которая будет любить тебя до гроба. Семья, дети. Все как ты мечтаешь, уткнувшись ночью в подушку.       Он залился смехом потянувшись к стопке с письмами. С каждым днем их становилось все больше, и многие он, даже не открывая, выкидывал. Пробежавшись взглядом по печатям, он несколько оставил в сторону, а остальные полетели в полыхающее брюхо камина. Взяв письмо от Гуччо, он сломал печать и разложил конверт.       — Мне тридцать два, между прочим. — насупившись, мистер Моррис раздраженно сложил руки на груди. — Весьма солидный возраст. И выгляжу я вполне себе хорошо. А о семье лучше подумать тебе. Не успеешь оглянуться, как кого-то навяжут.       — Да-да. — слушая вполуха, отмахнулся герцог, увлеченно читая письмо. Все-таки хорошо иметь друзей, у которых везде уши. — Гуччо пишет, что Стефан покинул Париж и собирается вернуться в Лондон. Возможно он заедет в Дувр, если порт к тому времени откроют.       — Ты прям так и светишься от радости. — едко проворчал мужчина, закатив глаза. — Но я бы не возлагал надежд на теплую встречу.       — Авраам, мы уже это обсуждали. — улыбка сползла с лица Ричарда, и он резко понизил тон. — Я знаю Стефана.       Мистер Моррис отвел взгляд, ничего не ответив. Проведя пальцем по нижней губе, он задумчиво уставился на замысловатые узоры гобелена, изображающие сцены из королевской охоты. Внутреннее чутье подсказывало, что за ними следят, но он точно простучал все стены в помещении и не обнаружил ничего подозрительного. Может, те шорохи были лишь плодом его воображения, ведь в последнее время спит он весьма плохо.       — Еще, наконец, пришло письмо от матушки. — улыбнувшись, Ричард просветлел и вскрыл письмо. — Пишет, что в Саффолке болезни нет, и очень ждет скорейшей встречи. — приподняв бровь, он томно добавил, с прищуром смотря на друга. — Мм, передает тебе пламенный привет и искреннюю благодарность за помощь.       Скрипнув зубами, Авраам порывисто подался вперед: — Это что еще за взгляд, Ричард?       — О, самый невинный, дружок. — прикрывая рот письмом, Ричард захлопал ресницами. — Не стоит так смущаться, моя мать одна из красивейших женщин империи.       Кинув в него подушку, Авраам снова откинулся на спинку кресла: — Дурак! Чтобы я больше не слышал таких намеков.       — Каких намеков? Я пропустил что-то интересное. — Али лежал поперек в одном из кресел, закинув ноги на подоконник и расправлял закатанные рукава кафтана. Он незаметно спустился в гостиную, и походкой кота прошел к очагу разговора. Вид у него был уставший, хотя лицо и излучало беззаботную расслабленность.       — Ничего. — резко отрезал Авраам, сверля чужестранца взглядом. — Вижу, твоя манера подкрадываться все также неизменна.       — Как и твоя ворчливость, мой дорогой друг. — улыбаясь, Али слегка кивнул в сторону мужчины. Переведя взгляд на Ричарда и заметив письма, он поинтересовался: — Что пишут? Мирный договор скоро будет подписан?       — Принц Стефан едет в Лондон. А насчёт мирного договора, еще обговариваются условия. Мы требуем вернуть юг Франкии или хотя бы Гасконь, но Испания, естественно, не желает терять земли. К тому же, красная смерть приостановила переговоры, наверное, король Филипп на нее очень надеется.       — Во всяком случае, надеюсь на благоприятные завершения этого бессмысленного кровопролития. — разведя руками, Али сложил их за голову: — Никогда не понимал в этой политике. Лучше бы направили ресурсы на изучение чего-то нового, чем тратили деньги на массовые убийства.       — Ну, естественно, изгнанцу виднее, куда лучше тратить деньги империи. — вполголоса пробурчал Авраам.       — Я не изгнанец, а политический беглец. — раздраженно поправил чужестранец. — Это немного разное. И да, я лучше знаю, если бы мне только дали волю, я бы это доказал.       — Поэтому, ты который месяц торчишь под дверью принцессы Кэролайн? — Ричард соединил ладони и переплел пальцы. Его начало клонить в сон, и он слегка наклонил голову к плечу. — Моего финансирования твоих исследований недостаточно?       — О нет. С этим все в порядке. — Али активно замахал рукой. — Я хочу добиться реформы в изучении медицины. Сейчас людей лечат все, кому не лень. Знахарки, ведуны, цирюльники, самоучки лекари. Они больше людей калечат, чем лечат. Да и как можно научиться чему-то, когда нет практики.       — Ты опять начинаешь говорить за трупы. — Ричард со вздохом закатил глаза.       — Святотатство! — воскликнул Авраам, стукнув кулаком по столу. — Уродовать усопших! Как до этого вообще можно опуститься?!       — Тише. — Али примирительно поднял руки, и вскочил с кресла. — Мертвые уже не воскреснут, но зато могут помочь живым. Я же не говорю, чтобы выкапывали покойников. Можно начать с бывших преступников, они каждый год умирают тысячами…       — Начать?! Вы в своем уме?! — Авраам тоже порывисто встал и угрожающе покачал указательным пальцем: — Предупреждаю вас, мистер, если вы еще раз будете говорить при мне такие мерзости…       — Авраам, успокойся. — Ричард примирительно опустил руку на плечо друга. — Али не имел в виду ничего дурного.       — Да ну вас. — мужчина резко дернул плечом и рассерженно направился к лестнице. — От ваших разговоров меня тошнить начало, продолжайте ваши задушевные беседы без меня. Пойду лучше посплю.       — Авраам… — Ричард потянул к нему руку, но потом ею махнул. Посмотрев на Али, он жестом предложил вернуться в кресло. — Ему и вправду лучше отдохнуть. Когда не выспавшийся, он такой злой.       — А я думал, это его привычное состояние с рождения. — пожав плечами, Али взял привязанную к поясу флягу и сделал пару глотков. Поморщившись, он кашлянул в кулак и вернул флягу на место.       — Я думал ты не пьёшь алкоголь. — Ричард удобно уселся в кресло и закинул ноги на сиденье другого.       — Это отвар из растений. Помогает быть в тонусе, но вкус у него очень мерзкий.       — Сочувствую. — кивнул Ричард, улыбаясь. — Ты кстати осмотрел мальчика? Что скажешь, и у него есть чахотка?       — Есть. — увидев, как Ричард помрачнел и нахмурился, Али поспешно добавил: — А может и нет. Как я тебе это определю за три дня. У него точно есть проблемы с легкими, но это и понятно, он сейчас болеет. А что именно вызывает кровь, кто его знает. Конечно, есть быстрый способ это выяснить…       — Какой? — Ричард, сжав подлокотники, подался вперед, но увидев плутовскую улыбку друга, разочарованно откинулся на спинку кресла: — Дай угадаю, надо всего лишь его вскрыть.       — Проницателен, как всегда. А если хочешь без этого, то наберись терпения. Я же все-таки не Аллах, чтобы видеть людей насквозь.       Ричард устало прикрыл глаза и помассировал их пальцами. Все-таки сколько мороки с этим юнцом.