Фаталист

Рассвет. Первые робкие лучики солнца пробрались сквозь занавески и теперь водят хороводы на лице недавно открывшего глаза британца, стараясь согнать следы сна. Он не очень любит рано просыпаться, но день обещал быть насыщенным. Артуру прежде всего необходимо было подготовиться к приезду Франциска. — Нельзя ударить в грязь лицом перед этим лягушатником! Всё должно быть на высшем уровне! — Дьявол, ради него стараться? Это бред. — Но всё же надо показать своё превосходство! — Нет, этот французишка не стоит моего гостеприимства! В этом споре с самим собой Киркленд всё же решил сосредоточить внимание на составлении договора. — И уж стараться готовить ради него точно не буду! Парень и не подозревал какое великое одолжение сделал Францу, решив, что английская кухня для него слишком исключительна и восхитительна Всё утро прошло в хаотичной беготне с целью сбора бумаг. Артур устал от суеты и томящего ожидания, зато к полудню всё было готово в идеальном состоянии и даже в трёх экземплярах. Мало ли, вдруг этот грёбанный виносос где-нибудь напортачит. Кабинет. До прихода француза осталось минут десять. Британец устало вздохнул и опустился на мягкий стул, придвинулся ближе к столу, скрестил руки на груди и замер в ожидании. Прошло более двадцати минут, а Франциска не было. За это время тяжёлый воздух кабинета не раз сотрясли отборные пиратские выражения, изобретательно варьируемые Артуром так, что ни одно слово не было сказано дважды. Терпение Киркленда стремительно иссякало, когда он встал и стукнул кулаком по столу, затем двинулся к шкафчику, собираясь накапать себе рюмку, нет стакан «успокоительного», как дверь с шумом распахнулась, и в помещение влетел растрёпанный Бонфуа. — Прости, Солнышко, за опоздание. Я увлёкся выбором туалета для сегодняшней нашей встречи. — Франциск! Сволочь! Как ты меня назвал?! Ты крепко нарываешься! *несколько безобидных (по сравнению с прежними) ругательств* — Ну ладно тебе, Артур, остынь. Я серьёзно долго готовился и даже принёс скромный презент. Блондин виновато улыбнулся и, вплотную подойдя к британцу, вытащил из-за спины спрятанный букет из трёх огромных красных роз. Недоумение. Зелёные глаза расширились, густые светлые брови поползли вверх, рот приоткрылся, Артур собрался выдать очередную порцию матов, но передумал. — Что это? — Букет моих любимых красных роз. Это тебе… Я подумал, что тебе они тоже понравятся. — Это в знак союза, — поспешно прибавил Франц. Француз слегка замялся, британцу показалось, что щёки Блондина приняли оттенок этих самых роз. Но ведь это ему показалось?.. — Извини, это, конечно, не сравнится с бутылкой того прекрасного вина, но всё же… Интонации Франции были мягкими... даже робкими. А у Англии в голове по-прежнему не работала ни одна шестерёнка. — Я… — Нет, Франциск. Артур, наконец, пришёл в себя. — Что нет? Киркленду странно было видеть легкий, но испуг в глазах этого высокого, сильного, эгоистичного блондина. — Я не люблю красные розы. Англия повернулся в сторону окна. Вспоминая об их войне. О войне Белой и Алой розы. Теперь же это в прошлом? Им не надо об этом волноваться. Нужно начать сначала, попытаться стать ближе, научиться доверять. Страх. Не повторятся ли опять хаос, кровь, смерть, которые они так долго забывали, стараясь не пересекаться. Столетние войны. Как много общего, но как много различий и ненависти прошлых поколений… Стоит ли пытаться идти вперёд, переступая через горы трупов прошлого. Наверное, это лучше чем застрять в переплетении сомнений. Наверное. Француз растерялся. Он уже давно не думал о войнах. Нет, не забыл, а простил и отпустил всё. Он считал, что нельзя жить ненавистью, и что любовь должна править миром. Он рассеяно смотрел на британца и думал, что следует сделать, чтобы разрушить неловкую паузу, повисшую вместе с напряжением в воздухе. Но Киркленд уже сам резко развернулся, улыбаясь (что очень удивило Франца). — Что ж, давай начнём. Британец прошёл к стулу, сел, жестом пригласил гостя сесть напротив, придвинув к нему один из экземпляров договора, уже заверенного со стороны Англии. — Внимательно ознакомься со всеми пунктами. Вдруг я решил тебя надурить? Артур не переставал улыбаться. Это ещё больше выбивало Франца из колеи. Он вышел из кабинета и вскоре вернулся с вазой. Британец выхватил цветы из рук француза, поместил их в вазу, которую поставил на письменный стол. — Что за чушь? Ты бы не стал меня предостерегать, если бы что-то задумал. — Просто у меня хорошее настроение, предчувствие перемен в жизни. Спустя некоторое время. — Артур, я разгадал твой коварный замысел! Ты хочешь, чтобы у меня рука отнялась! Я ведь прав? К концу третьего экземпляра договора у Франца покраснели и болели большой, указательный и средний пальцы правой руки. — Успокойся, это последний. — Кстати, я проголодался. Нет, ну я смогу потерпеть до ближайшего французского ресторана. Ты не думай, я не хочу напрягать тебя готовкой. В общем, надо отметить. Я угощаю. Блондин шумно вздохнул. Связная речь не наблюдалась в числе его талантов. Но Артур наверняка не услышал француза… Он сидел и, слегка улыбаясь, погруженный в раздумья, смотрел в окно. На море. Уже почти не такое одинокое. — Англия, ты меня слышишь? — Да, Франциск, конечно, я полностью согласен… Кстати завтра начинаем строительство, проект уже готов. Ну надо же было что-то ответить… Надеюсь, что я в тему попал... — Феерично! Тогда в восемь я за тобой заеду. До встречи! Франц помахал рукой и вприпрыжку вышел из кабинета. Англия долго проклинал себя за то, что отвлёкся от разговора, но всё же решил собраться. Скорее всего он потащит меня отмечать… точнее бухать. Сегодня я не против. Парень усмехнулся, представив, как этот вечно ноющий неженка будет тащить на себе его, в стельку бухого и размахивающего кулаками.