Фаталист

19.58. — Ну, сука, как обычно опоздает. Парень придирчиво оглядывал себя в настенном зеркале во весь рост. Любимая футболка с британским флагом. Кожаная фенька на левой руке. Тёмно-синие, несколько потёртые узкие джинсы. Чёрно-синие кеды и лёгкий беспорядок на голове. В общем, он сейчас напоминал ну очень симпатичного подростка, решившего прошвырнуться по барам или, прихватив электру, пойти в гараж к своей рок-банде. Надеюсь, что этот ублюдок не потащит меня в изысканный французский ресторан. По дресскоду я туда точно не пройду. *ухмылка* Тактичный стук в дверь. О, пришёл. Вот, бля, вовремя заявился. Раздражение Артура было вызвано отсутствием привычного повода, чтобы наорать на компаньона, уличив его в нарушении правил приличия и пунктуальности. Англия неторопливо двинулся к двери. Он в какой-то степени опасался того, что можно увидеть за ней, побаивался того, что можно ожидать от Франции. По другую сторону входной двери находился обаятельный высокий блондин, одетый с иголочки: парадный пиджак, бабочка, начищенные до зеркального блеска чёрные туфли. На что не глянь – роскошь. — Что за?! Немая сцена. — Киркленд! Мы же не на рок-фест идём! Француз еле сдержался, чтобы не прибавить «твою мать» и ещё пару таких родных его собеседнику словечек. — Тьфу, Бонфуа, что за дешёвая гламурятина на тебе? Франциск мигом забыл про свой вопрос, оставленный британцем без внимания. — Это же королевский синий, Wilvorst. Тебе не нравится? Его голос сквозил разочарованием и обидой. — Нет. Артур и не думал уступать этому денди. — Совсем-совсем? Ни капельки не нравится? Тут британец понял, что ещё чуть-чуть и Франц разрыдается, разревётся как ребёнок, который постарался сделать приятное маме, но что-то испортил. Ведь вкус в моде и кулинарии – это есть все таланты Бонфуа. Так как французскую кухню Англия не признавал с пелёнок (просто из принципа), то осуждение французской моды грозило полной раздавленностью компаньона, а, значит, испорченным вечером. Артур высоко ценил своё время, старался не потратить впустую ни минуты. Поэтому пришлось смириться. Но только в этот раз. — Ладно, — растягивая слова, сдался Англия, — в этом что-то есть. — Правда? На самом деле истина его не интересовала, пусть даже ложь, но сладкая из уст человека, чьё мнение ему небезразлично. — Ну, тогда садись скорее в этот розовый лимузин. Столик на двоих уже ждёт. Розовый лимузин — чувствую себя куклой барби. Надеюсь меня рядом с ним никто не увидит…</i> Парни сели в машину. Молчание. Бонфуа тайком окинул парня тревожным взглядом. С чего бы начать разговор? Этот зануда меня и слушать не захочет. Почему он такой неразговорчивый? Или так только со мной?.. Знаю! — Не хочешь шампанского? — Нет. Растерянность. Что за херня? — Есть что-нибудь покрепче? Только теперь британец повернулся к французу лицом. Требовательный пристальный взгляд. Реплика Англии напоминала, скорее приказ, нежели просьбу. Французу же хватило и взгляда, которому он не смог противиться. — Да, конечно, мартини подойдёт? Странное смущение, робость вновь сжали что-то внутри блондина. Я не понимаю. Эти властные глаза управляют мной? Бред. Наверное… — Пожалуй, можно начать и с него. Бокал за бокалом, вскоре в ход пошло виски. Бухает, как перед апокалипсисом. Кто его знает, может это и вправду конец. Он же у нас великий предсказатель… К тому же наш союз – столько знамений. Я не могу заставить себя поверить в происходящее. Сколько же он сможет вот так выжрать? Франция совсем сбился со счёта, он давно перестал гнаться за Англией и уже четверть часа потягивал второй бокал белого мартини. Здесь он ему не соперник. Талант. У француза создалось такое ощущение, что Артур совсем не пьянеет. Но как он был далёк от истины!.. Если бы британец заговорил, то мнимая трезвость развеялась бы несвязной, нелепой речью о неосуществившихся амбициозных планах по захвату новых территорий, о возвращении бывших колоний и прочей политической лабуде. В общем, разрушилась бы ностальгией по прошлому величию средневекового Англии. Но Артур пока молчал. И француз продолжал восторгаться его выдержке.