Фаталист

Спокойным, неторопливым потоком мутноватая вода омывала неровные выступы берега. Песок по крупицам уносило ленивое течение, перемещая его с места на место. Капризные воды безрезультатно пытались оголить платформу, умело замаскированную людьми так, что опорные механизмы находились на глубине нескольких десятков метров, под слоем твёрдого грунта, на котором размещалась уже плодородная почва, мелкие крупицы горных пород, в том числе и песок. Там, где заканчивалась полоса пляжа, начиналась зона бурной растительности. Как бы люди не стремились сделать видимость обыкновенного леса: беспорядочно рассаженные деревья, кустарники, изобилие сорняков и прочей бесполезной растительности, - всё равно руки человека оставили неизбежный отпечаток на каждой травинке, прилагая колоссальные усилия для поддержания жизни флоры. Фауна ограничивалась несколькими видами грызунов и птицами, прибывшими сюда, по большей части, самостоятельно. Наличие пробелов в естественной цепи питания делало животный мир уязвимым даже больше, чем флору. Но сама идея всё оправдала. Он существовал. Искусственный остров посреди прежде сиротливого пролива. Ненавязчивый прохладный ветерок ласково трепал макушки деревьев, пробиваясь сквозь толщу неестественного леса к подобию города, центром которого являлось огромное здание, построенное по веяниям новейших технологий, свежих разработок в области архитектуры. Этот «титан» возвышался над всеми прочими строениями, сосредоточенными вокруг него, устремляя в небо огромный шпиль, вбирающий в себя энергию Солнца. Он затмевал дома сиянием отражающей поверхности своих стен, поражал воображение формой ответвлений от основного блока. Это сердце острова. И работает оно в сумасшедшем ритме. Научный центр, поддерживающий стабильность платформы, регулирующий влияние внешних факторов, занимающийся исследованиями, совершенствованием существующих механизмов. Он объединил в себе лучшие умы если не Европы, то Англии и Франции. Учёные со всего континента были приглашены на работу в этот исследовательский центр. Город был прекрасен в своей простоте. Обычные дома, учреждения, развлекательные центры – город почти не отличался внутренним содержанием от привычных миру поселений. Но исполнение было совершенно на другом уровне. Какими бы узкими не были улицы, подворотни, они не внушали страха. Идеальная чистота бросалась в глаза. Аккуратность и завершённость самых тривиальных построений радовала глаз. Габариты улиц, да и их размер вынуждали население ограничиться велосипедами. В понятие «общественный транспорт» входили лишь лодки, катера, небольшие корабли, осуществлявшие связь с берегами соседних стран. Привычная Британии пасмурность была к лицу этому городу, здесь дождь приносил не разочарование, а скорее, состояние светлой тоски. Немногочисленные жители, прогуливаясь по искусственным паркам, направляясь на работу, собираясь по магазинам, улыбались. Миру, людям, своим мыслям и размеренной жизни. Отсутствие суеты, спешки вносило свой вклад в сущность города. Здесь было скучно. Немного походило на приторную утопию. Всё было таким же, но абсолютно иным. Фальшь чувствовалась во всём, несмотря на приложенные усилия, место было необжитым и чужим каждому из ныне живущих здесь. И тем не менее город нёс в себе заряд света, он шёл навстречу человечеству, которое это чувствовало и отвечало взаимностью. Постепенно происходило привыкание. Скоро кто-нибудь посчитает это место полноправным домом, родным местом. Сколько потенциала, всё впереди. Ведь так? Да. Именно. Иначе быть и не может, сколько перспектив, всё это место взлелеяно любовью и стараниями создателей. Примерно так звучали мысли каждого второго, абсолютно уверенного в верности своих суждений. Исключением не стал и беззаботный паренёк, кативший на велосипеде по одной из наиболее тесных улиц с сумкой через плечо наперевес. Он лихо завернул за угол, выезжая на просторную, по меркам этого города, аллею. Промчавшись по ровной дорожке с ветерком в растрёпанных каштановых волосах, отливавших огненно рыжим в свете недавно проснувшегося солнца, он заехал на очередную улочку. Сбавив скорость, паренёк вытащил из корзинки у руля велосипеда пару свёрнутых трубкой свежеотпечатанных газет и с присущей практике меткостью бросил их у порога двухэтажного особняка. Ускорив темп, он приподнялся на ногах, и перестал крутить педали. Прищурившись от потока прохладного воздуха, ещё сильнее хлынувшего в лицо и отбросившего прежде падающие на лицо неровные пряди чёлки назад, он скатывался с горы с нарастающей скоростью, грозя опрокинуть на землю пару неосторожных, ещё не до конца проснувшихся прохожих. Но паренёк был умелым велосипедистом, лавируя между людьми, он умудрялся ежесекундно поправлять одной рукой сумку, скатывающуюся с плеча и несильно, но неудобно ударявшуюся о ногу. Для этого ему приходилось убирать одну руку с руля, из-за этого велосипед временами слегка заносило, что пугало и окончательно будило рефлекторно отскакивающих от него людей. Но вот спуск плавно перешёл в прямую дорогу. Почтальон резко развернул средство передвижения, останавливаясь посреди дорожки и загораживая путь прочим, недовольным таким поворотом событий банального рабочего утра, прохожим. Он в раздумьях потрепал волосы, стараясь привести их в более-менее приличный вид, и поднял искрящийся взгляд на только что преодолённую возвышенность. Чуть склонив голову в бок, совершенно не обращая внимания на ворчливые реплики окружающих в его адрес, он подумал было вернуться обратно и скатиться ещё разок другой, но вовремя вспомнил о срочном деле. В багажнике лежала аккуратно упакованная посылка, перевязанная внушительных размеров зелёным бантом, требующая как можно более скорой встречи с хорошо знакомым парню получателем. Нужно поспешить, наверняка она будет на седьмом, если не на десятом небе от счастья. Запрыгнув на жалобно скрипнувшее сидение, парень подался вперёд, ближе к рулю, и начал усиленно крутить педали. Спустя пару улиц, несколько извилистых дорожек и одну, но высокую и крутую лестницу, съезжая по которой, почтальону пришлось изрядно потрястись, он, наконец, подъехал к небольшому строению. Этой постройкой оказался двухэтажный домик, на первом ярусе которого расположилась пекарня, а второй был жилым. Колокольчик входной двери поспешил звякнуть, когда маленькая девочка, на вид лет десяти, распахнув эту самую дверь, поспешила вниз по ступенькам, затем по дороге, ведущей к дому, навстречу другу. - Алан! Привет! У тебя такой вид, будто от кого-то удирал. Что-то срочное? Мне? - Лия, не думай, не стал бы я ради тебя мчаться через весь город с утра пораньше. А вообще… Стал бы. И примчался. Вот, держи. Увесистая, осторожнее. Девчонка, не смотря на предостережения, ловко подхватила посылку и, словно она была пустой, налегке поскакала с ней в дом. Лишь у порога она немного притормозила и обернулась в сторону юноши. - Я забыла сказать спасибо!.. Это же не страшно, что подарок немного опоздал. Правильно, наверняка посылка задержалась на почте, в пути или ещё где. Но нет, он не мог забыть. И… я действительно счастлива сейчас. Лучше поздно, чем никогда. Алан резко мотнул головой, когда входная дверь хлопнула, скрывая за собой девчачий силуэт. Он слишком хорошо догадывался, насколько важным для неё было это что-то, обмотанное безвкусной зелёной лентой с бантом. И безразлично, что находится внутри. Просто и по-человечески важно. И безмерно дорого. Бесценно. Никаких церемоний, всё равно декорировать как следует не умеет. Обёртка, ленты, бант, - всё хаотичной горой собиралось у ног девочки по мере распаковывания подарка. Из-под очередного слоя красочной бумаги выглянул небольшой конверт, он был старательно подписан – витиеватые буквы с различными петельками и колечками полностью переняли внимание юной леди, основная часть посылки, так и не открытая до конца, в спешке была опущена на низенький журнальный столик. Девочка не стала прибегать к помощи специального ножа – любопытство пересилило культуру и манеры так же, как и в случае с обёрточной бумагой. Она жадно вчитывалась в каждое слово, несмотря на явный их дефицит в поздравлении. В глазах пылало то же самое нетерпение, ведь лаконичность послания объяснялась предвкушением личной встречи. Дорогая, Фаталия. Слишком официально, ты ведь всё ещё ребёнок, несмотря на день провозглашения. Милая Лия, жду тебя на пристани в 09.00. Артур Киркленд. Она опаздывала. А столько всего хотелось ещё сделать: и платье выбрать понаряднее, и в косу ленту заплести, и поскакать по дому в неописуемом ребячьем восторге, и набрать букет в саду, и придумать, что следует рассказать в первую очередь, и… Она не могла позволить себе опоздать. К тому же так скучала…