Смерть ей не к лицу.

Равнодушный взгляд, холодная усмешка, это не может быть правдой, судьба не могла поиздеваться надо мной так жестоко. Это призрак, фантом той девушки, которая была дороже мне всех миллионов. Безумно хотелось дотронуться до нее, рассеять эту проекцию. Я думал, самое больное потерять любимую, и быть виновным в ее смерти и жить с этим. Оказывается, самое больное – это знать, что ее спасли. Но ее спасителем был не я, не я, ради которого она пожертвовала всем, не я, в которому она верила безгранично, не я, который обещал ей весь мир. Это укор и, возможно, ее разочарование во мне. За нами следили, нас вели в мышеловку, как маленьких мышек. Но сейчас я не могу смотреть ей в глаза и показывать как мне больно, я потерял на это право. Я лишился его, когда похоронил ее в том огне, поставив крест. Те же глаза, которые смотрели на меня в ту роковую ночь, но только в них нет той любви, даже намека на былые чувства. Это даже не укор – это безразличие. Могу сказать, что это самое страшное, словно, ты пустое место, ты не существуешь. Но… Я не глупый мальчишка, который сейчас должен глупо все испортить, она уже дала понять, что это грозит разоблачением и смертью, она всегда была умная, моя девочка. Прости меня, я никогда не смогу вымолить твое прощение и ты можешь нас ненавидеть за то, что мы бросили тебя умирать, что отвернулись от тебя. И это уже не важно, что я стремился к тебя, я хотел броситься в огонь и искать тебя – это уже будет выглядеть глупым оправданием. Поэтому это останется со мной, это будет моя ошибка, которую я не смогу уже больше исправить. Усмехаюсь, - Да пожалуй, - хрипло произношу я, голос, прокуренный и осипший от количества алкоголя и никотина. А вообще я в последнее время не говорю, ни с кем не общаюсь, никого не хочу видеть. Поэтому судьба вдвойне играет со мной злую шутку, первые мои слова сказаны девушке, которая была единственная, с кем я разговаривал последние полгода. Все звонки друзей я игнорировал, ответил только на сотое письмо Мии, всего два слова: «Я жив». После этого даже не включал ноутбук, не заряжал телефон. Перевожу взгляд на Ди Кея, ухмыляюсь, ничего не меняется, он по-прежнему гоняет со школьниками, пора бы уйти красиво из спорта, как в свое время сделал это я. Хлопок по плечу, морщусь, я бы точно сломал руку, но тот, кто это сделал, уже растворился в толпе, поэтому нет смысла. Сейчас я должен помочь ей, сделать хоть что-то, пока не выстрою весь план, план по ее возвращению в семью. Титаническим усилием отвожу взгляд от девушки. Внутренне меня трясет от осознания того, что она жива, а мы, которые называли себя ее семьей, об этом не знали. Сложив дважды два, складываю всю щепочку в единую схему. Спасли ее военные, и сейчас они используют ее, чтобы подобраться к дяде Ди Кея. Да они не нашли бы кандидата лучше нее, она говорит на японском, так же она хороший стрит рейсер, а о том что она чертовски сексуальная, я думаю, даже говорить не стоит. Пока отвлекаю себя построением логических цепочек, в моей руке появляется бокал с пивом, делаю глоток, абсолютно не отвлекаясь от своих мыслей. От мыслей меня отвлекает ее голос, поворачиваю голову, хочу что-то съязвить, но нет, не стоит, не время и не место. Я по жизни наблюдатель и Ди Кей это знает, поэтому я просто буду наблюдать. Пока Жизель обращается к парню, я получаю от нее все контакты, кладу в карман с равнодушным лицом и поворачиваюсь к столу, делая очередной глоток. – Чипсы полезнеее, - смотрю на Жизель в задумчивости и оставляю ее комментарий без ответа. Слишком больно, слишком много воспоминаний. Девушка растворяется в толпе, а Ди Кей как оперившейся юнец, сразу тянется за адресом. - И не мечтай, - жестко говорю я, - я должен ее прощупать, ты же не хочешь приводить к себе не понятно кого, уж тогда давай соберем вечеринку в гостиной твоего дяди, позовем всех и посмотрим, как любимый дядя будет размазывать тебя по стенке. Беру сигарету и закуриваю, - С возвращением, - говорит мне молодой человек, но я уже направлялся к своей машине, теперь мне надо дождаться ночи, только ночью мы сможем поговорить, ведь я знаю, что я не единственный кто собирается ее прощупывать. Завожу машину, вытаскиваю телефон и подключаю кабель зарядки, вращая аппарат в руках, ожидая, когда он загрузиться. Трогаюсь с места, осматриваясь по сторонам, улавливая высокую стройную фигуру – она. Каких же сил стоит уехать, набираю номер. - Хан? – слышу в трубке голос Дома, он выдает волнение, но друг не засыпает вопросами, он знает, что я не позвоню просто так. - Она жива, Дом, мне нужна будет твоя помощь, но не сейчас чуть позже, собери команду, вы будете нужны мне все, - отключаю звонок и еду домой, только в квартире позволяю себе взять в руки визитку и разглядеть ее. Набираю номер, понимая, что нас могут прослушивать, поэтому ничего конкретного, только общие фразы - Если хочешь погонять по взрослому, встретимся на пустыре в 23.00, я думаю, что место ты найдешь, - сбрасываю. Открываю очередную бутылку, делая пару больших глотков, перевожу дыхание, сердце как бешенное колотится в груди. Еще почти 6 часов до назначенного времени, самые долгие 6 часов в моей жизни.