Орден Шелковых Подвязок

После прощания со школьной медиведьмой прошло три дня, и состоялось первое за это время собрание преподавателей Хогвартса. По единоличному решению Дамблдора сборы были проведены в его кабинете, в окружении безделушек, больше подходящих для будуара стареющей кокетки, и наводящих нервную дрожь картин, которые он не уставал демонстрировать. После недолгих раздумий, директор отказался от присутствия лесничего (могла возникнуть щекотливая ситуация, если при нем кто-то упомянет истинную причину отсутствия Помфри) и отправил его патрулировать школу. Сейчас, разглядывая подчиненных добродушно поблескивающими из-за очков-половинок глазами, старый интриган пытался измыслить способ расслабления своих напряженных коллег (вот ведь незадача – происшествий больше не было, а напряженность осталась). А то вид каждый из них имел довольно жуткий. Исключение, пожалуй, составлял сэр Локхарт, самодовольно разглядывающий себя в карманном зеркале и время от времени проводящий по зубам подушечкой указательного пальца, будто стирающий следы недавнего ужина. - Северус, мальчик мой, что-то ты какой-то бледный, ты отдыхаешь? – Участливо поинтересовался Дамблдор у самого измотанного поданного своего королевства. Декан слизерина поднял мутный взгляд красных глаз, теряющихся в колыхании набрякших нижних век (в простонародье подобное образование именуют «мешками») на директора и процедил сквозь зубы: - Вашими заботами. - Да-да, конечно, я забочусь о каждом из вас, - Снейп, разрывающийся между дежурствами, ведением занятий и медицинским крылом, иронически усмехнулся. - И о каждом из наших юных учеников. Скоро Хэллоуин, давайте их порадуем, устроим празднование. У кого-нибудь есть идеи? - У меня есть, - Подала голос мадам Хуч, практически не спавшая после обнаружения медиведьмы, - Давайте в этот день загоним всех учеников по гостиным сразу после ужина, опечатаем двери и отправимся спать. И никаких дежурств. - Отличная идея, Роланда, - Воодушевилась профессор Спраут. - Поддерживаю, - Присоединилась Вектор. - Единогласно принято! – Флитвик вскочил на стул и стал размахивать руками, будто дирижируя маленьким оркестром. - Протокол сегодняшнего собрания: изолировать студентов и спать. Протокол зачитан, можно расходиться! – Подхватил Локхарт, сгреб в кучу свои надушенные письма от поклонниц, на которые он, между делом, отвечал, и с резвостью антилопы устремился к выходу. - Тише, тише, коллеги! Гилдерой, мальчик мой, вернись на место, - Рыцарь без страха и упрека неохотно подчинился. Недовольно перешептываясь, профессора вернулись за стол. – Спасибо, Роланда, твое предложение мы выслушали. Может быть, кто-то еще желает высказаться? Желающие находились только чтобы пойти по своим важным делам. - Ну, кто-нибудь? Хоть кто-нибудь, - Кротко повторил директор. Спустя долгие две минуты молчания Дамблдор повернулся к профессору ЗОТИ: - Гилдерой, мальчик мой, что ты хочешь нам предложить? Отважный кавалер розовых мантий, подпрыгнувший на своем стуле и едва не слетевший с него при упоминании его имени, замер под перекрестом взглядов шести своих коллег (Снейп спал с открытыми глазами и происходящим не интересовался, а Трелони с нехорошим любопытством разглядывала один из шедевров директора) и одного седовласого поработителя. В каждом из обращенных к нему лиц читалось «слава Мерлину, это не я!» Испустив тяжкий вздох, сэр Локхарт уставился в потолок в поиске идеи, способной удовлетворить старого интригана и освободить от его навязчивого внимания. - Думаю… я думаю… - Тут ему вспомнилась гигантская тыква, презентованная лесничим, и так и пылящаяся в его комнатах, - Пугала. - Пугала? – Удивленно спросила декан Гриффиндора. - Да, пугала! – Радостно подтвердил Гилдерой. – Сделать много пугал с тыквенными головами, нарядить в лохмотья, в руки вложить серпы, косы, вилы и прочий инструмент – пусть в таком виде разгуливают по коридорам. На тыквах поменьше вырезать лица, зачаровать, чтобы парили в воздухе или гонялись за студентами и щелкали зубами... Тогда и потолок можно зачаровать. Пусть в воздухе извиваются змеи, жабы, летают ведьмы с бородавками на носу и идет зеленый дождь. А самое большое пугало с самой большой тыквенной головой поставить в центре Большого Зала и водить вокруг хоровод… - Фантазия профессора ЗОТИ набирала обороты. Дамблдор выглядел не на шутку воодушевленным: - Отличная идея! А на праздничный ужин подадут блюда из тыквы: тыквенный торт, тыквенный пирог, тыквенную кашу, печеную тыкву, тыквенный сок… И лимонные дольки! Нет! Тыквенные дольки! Лицо профессора арифмантики перекосила гримаса: она представила возможный вкус этих долек. - Что ж, решено! – Воодушевленно воскликнул Дамблдор. – Гилдерой, мальчик мой, так как эта замечательная идея принадлежит тебе, то и удовольствие ее исполнения тоже останется за тобой. Да, определенно, это будет справедливо. Даю тебе полную свободу творчества, прояви всю свою фантазию и порази нас. - Но, директор, Хэллоуин уже в эту пятницу, я могу и не успеть, - Сделал попытку увильнуть рыцарь без страха и упрека. - О, об этом не волнуйся: тебе с удовольствием поможет Северус! Да, Северус? - Нет, - Зельевар только проснулся, но давняя привычка сразу никогда не отвечать согласием на предложения директора, даже если он не знал, что именно ему предлагают, дала о себе знать. - Но Северус, Гилдерой не справится один, - Настаивал Дамблдор. - Да, Севик, помоги ближнему, - Вмешалась Роланда, крайне довольная своей возможности остаться в стороне от этих приготовлений. - Может быть, это сделаешь ты, Роланда? – Прошипел слизеринец. - Северус, не надо быть таким грубым с девочкой, она еще не оправилась после твоего отказа, - Печально вздохнул Дамблдор и похлопал тренера полетов по руке. – Решено, Северус, будешь помогать Гилдерою. Уверен, вы сработаетесь, - Дамблдор мягко улыбнулся и, обведя взглядом присутствующих, возвестил, - Собрание окончено, можете быть свободны. Преподаватели, пока директор не передумал, разбежались из кабинета, вознося хвалы Ее Величеству Переменчивой Удаче. Локхарт, сверкая белозубой улыбкой, за которой скрывалась досада и злость на коварного работодателя, подошел к еще более угрюмому зельевару. - Северус, надеюсь, вы понимаете, сколь высока честь работать со мной, пусть даже этот проект не заслуживает и сотой доли моего внимания, - Окончание фразы Гилдерой произносит уже отвернувшись от слизеринца, следя за прошедшей мимо них прорицательницей, явно пародирующей его чудную улыбку. - Гилдерой, хотите загадку? – Неожиданно спрашивает Снейп. - Загадку? Что ж, давайте. - Представьте нечто совершенно фантастическое: фундамент вашего самомнения внезапно просел и вся эта, в высшей степени, громоздкая вычурная конструкция рухнула вам на голову. Останетесь ли вы живы? Локхарт возмущенно скривился, споткнулся от неожиданности о горгулью, охраняющую директорский кабинет, оглянулся по сторонам и, убедившись, что другие преподаватели не слышали оскорбительной речи Снейпа, вскричал: - Сэр, это повод для дуэли! Я вызываю вас! Трансфигурировав из старинного шлема с плюмажем от рыцарских доспехов из ближайшей ниши ярко-розовую шелковую перчатку длиной выше локтя, он швырнул ее в лицо своему противнику. Перчатка прилипла к сальным волосам главы Слизерина и теперь свисала, закрывая правую часть мрачного лика Хогварского правосудия безвольной пятерней. Взяв шелковый кошмар двумя пальцами и аккуратно повесив поперек морды горгульи, слизеринец презрительно пожал плечами: - С удовольствием. Только на моих условиях. Я забросаю вас вашими тыквами. - Это я вас забросаю! – Не согласился Локхарт. – Секунданты не нужны – мы люди чести! На огороде Хагрида как раз есть тыквенный урожай, идем, позаимствуем его! Сказав это, повелитель розовых мантий величественно развернулся и направился к лестнице. - Стойте! Подождите же вы, - Снейп дернул Локхарта за рукав. - Струсили? – Презрительно бросил профессор ЗОТИ. - Я? Да никогда в жизни! Но мне нужно сварить зелья для больничного крыла и проверить эссе гриффиндурков. А следующей ночью я патрулирую школу. - А я патрулирую послезавтра… а потом Хэллоуин… Повисло напряженное молчание; двое взрослых, серьезных мужчин, опытных дуэлянтов, искоса поглядывали друг на друга, но так и не решались заговорить. - Знаете, профессор Снейп, думаю, мы, как взрослые и порядочные люди, можем перенести наш поединок на ночь четверга. - Отличная идея, профессор Локхарт, - Чопорно согласился Снейп. – Заодно разберемся с тыквенным антуражем. Отвесив друг другу церемонные дуэльные поклоны, преподаватели разошлись в разные стороны. *** Утром четверга, когда ночной мороз одел лужи в тонкую ледяную корку, сэр Локхарт, рыцарь без страха и упрека, стремительной, будто бег фрегата по волнам, походкой вошел в Большой Зал. Привычно ловя на себе восхищенные взгляды, он прошел к преподавательскому столу и занял самое дальнее место от преподавателя зельеварения, чего давно уже не делал. Демонстративно достав чистый лист пергамента, павлинье перо и полупрозрачную хрустальную чернильницу, напоминающую флакон духов, Гилдерой разложил свои писчие принадлежности прямо на заставленном столе, слегка сдвинув посуду и придавив погнувшийся уголок бумаги сахарницей. Наставив на бумаге пару клякс, профессор ЗОТИ написал вычурное и туманное послание, призывающее «подлого оскорбителя» прийти после отбоя в комнаты автора записки для подготовки к празднику и дуэли. Перечитав текст и найдя его в высшей степени изысканным, Локхарт сложил самолетик, какими пользовались в Министерстве, и отправил его зельевару. Брезгливо развернув бумагу и прочтя ее содержание, Снейп извлек из складок мантии обычный маггловский карандаш, чем безмерно удивил всех своих коллег. Небрежно написав ответ на том же самом письме, он смял бумагу в комок и бросил ее Локхарту, не прибегая ни к каким ухищрениям. Локхарт смерил противника оскорбленным взглядом, прочел его ответ и гордо удалился, забыв на столе перо, чернильницу и завтрак. Спустя минуту перо и чернильница печально последовали за своим хозяином, провожаемые настороженными взглядами директора, профессоров и студентов. Завтрак остался погибать от пренебрежения. Впечатленные флюидами поруганного достоинства, исходящими от рыцаря без страха и упрека, близнецы Уизли организовали подпольный тотализатор, где принимали ставки в пользу самых невероятных версий произошедшего. Дамблдор, видя проделки рыжеголовых, делал вид, что ни о чем не догадывается, Минерва закрывала на шутки близнецов глаза, но некоторые из профессоров тоже приняли в нем участие: Роланда в открытую отнесла пять галеонов и записку «Он пригласил его в бордель, я в этом уверена!»; а сами виновники ажиотажа отправили записку, заверенную их подписями «Мы готовимся к убийству Хуч». До самого отбоя профессора ЗОТИ и зельеварения демонстративно игнорировали друг друга: если они сталкивались в одном коридоре, то мгновенно разворачивались и шли к своей цели другим путем; если один из них заходил в преподавательскую, когда там был другой, то второй тут же ее покидал; если они оба оказывались за обеденным столом, то просили соседей «передать этому, в розовой мантии/клювоносому» цианид. Холодность, источаемая магами, была столь высока, что заставляла мадам Хуч вспоминать об уютных объятиях Латексного Комбинезона и Риты Скитер. К сожалению тренера полетов и Рита, и Комбинезон, остались в коттедже ушлой журналистки после последнего проведенного вместе уикенда. Наконец, студенты разбрелись по своим гостиным, а глава славного дома Слизерин стучал ногами в комнаты профессора ЗОТИ. Пойти на столь вопиющее нарушение правил приличий его заставили две внушительные бутылки, чьи горлышки уютно покоились в цепких ладонях зельевара. Почему же он их не уменьшил? Уменьшать коллекционное гоблинское* вино, прихваченное из малфоевского погреба («Люциус его не любит, Нарцисса предпочитает коньяк, пропажи бутылки-другой никто и не заметит»), Снейп считал кощунством. Почему он явился с выпивкой на предполагаемую дуэль? Потому что она должна была произойти в комнатах Локхарта, считай, слизеринец в гости явился, а в гости нужно ходить с гостинцем. Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась, явив миру прекрасного рыцаря в стеганном бордовом халате и с сеточкой на волосах. - А, это вы, коллега! Проходите! – Локхарт приветливо распахнул дверь пошире и впустил зельевара. Снейп степенно вошел на территорию предполагаемого противника и осмотрелся. Все свободное пространство гостиной-кабинета было завалено письмами поклонниц; газетными вырезками, с которых ослепительно улыбался хозяин беспорядка; тут и там валялись подарки от особо преданных фанаток, метящих в подруги славного героя – наборы вышитых самоочищающихся носовых платков, поющие носки и фальшивые чучела крылатых ослов. Единственное кресло было погребено под сверкающей перламутровой мантией, а на камине красовались две вычурные рамки с памятными снимками легендарного противостояния Снейпа и Локхарта. - У вас довольно уютно, - Почти без сарказма отвесил комплимент Снейп, вручая бутылки Локхарту. – Где тыквы? - Вот же, перед вами, - Гилдерой указал на кучу оранжевых плодов, возвышающуюся в углу и, странным образом, не замеченную зельеваром. Смерив тыквы взглядом, слизеринец сдернул мантию с кресла, подхватил на руки спящего под ней Помпончика и с комфортом устроился на мягком сиденье, поглаживая цербереныша. Цербереныш дергал во сне лапками – возможно, ему снился кровожадный пудинг. - У нас много работы. Может, выпьем? - Может, сначала делом займемся? – С сомнением спросил профессор ЗОТИ, но все же устроился на диване и принялся разливать вино по кофейным чашкам, обнаруженным на столе. - Да что им заниматься, - Беспечно отмахнулся зельевар. – Сейчас вызовем домовиков, они быстро соорудят пугал, оттащат их в Большой Зал, мы наложим заклятье, слегка трансфигурируем тыквенную мякоть, чтобы была похожа на внутренности, разбросаем ее то тут, то там, и мы свободны, - Снейп с удовольствием осушил чашку вина и налил новую. - А как же дуэль? - Вы правы. Но если мы будем биться тыквами, как я и хотел, то от них ничего не останется. - Тогда используем мякоть! - Будем прицельно бросать! - До двадцати попаданий! - А потом измажем ей горгулью! - Точно! И свалим все на Пивза! Мужчины посмотрели друг на друга почти с симпатией и одновременно провозгласили: - За гениальность! *** К тому моменту, когда вызванные слегка подвыпившими волшебниками домовики изготовили сто двадцать одну тыквенную голову, из которых сорок девять пошли на обычные тыквенные фонарики, двадцать одна на пугала с канделябрами, сорок семь на пугала с серпами, косами, вилами и одной маленькой кухонной лопаточкой, одна – презентованная лесничим – украсила «шею» самого большого, вокруг которого будут водить хоровод, а три оставшиеся головы потерялись, погребенные под рухнувшей стопкой писем от преданных фанаток, слегка подвыпившие волшебники стали волшебниками основательно поддатыми и с энтузиазмом делились постыдными историями, о которых в других, более трезвых условиях, предпочли бы молчать: - …подвесил меня вверх ногами и сдернул штаны! – Пьяно вещал Снейп своим глубоким бархатным голосом. Многочисленные пьянки научили его сохранять вид трезвого человека, правда, только если он сидел или лежал. – И ОНА – Лили – увидела мое, с позволения сказать, исподнее! - Какой ужас! – Локхарт прижал ладони ко рту, и из его глаз покатились редкие, но от этого более печальные, мужские слезы. – Но вы ему отомстили? - Конечно, отомстил, - Самодовольно заверил слизеринец. – Я его проклял. Да-да, проклял, - Повторил волшебник, увидев сомнение на лице собеседника, - Применил модифицированное уменьшающее заклятие на его… - Тут Снейп выразительно покосился себе ниже пояса, чем вызвал приступ неконтролируемого смеха у профессора ЗОТИ, - В общем, вы поняли. Он стал таким крохотным, что обнаружить его можно было только случайно – я сам не видел, но его дружки по квиддичной команде растрепали… Откуда узнали его дружки? – Снейп ненадолго задумался. – Я не в курсе, может быть, увидели в раздевалке, или душе, после матча? Какая сейчас разница. В итоге он целый год прожигал меня гневным взглядом, угрожал, требовал вернуть все «как было, но чтоб побольше», привлек на свою сторону Лили, но я был непреклонен. Даже угроза Дамблдора об отчислении не помогла (тогда Люциус здорово присел на уши старому интригану и объяснил, что будет, если он не перестанет лезть не в свое дело). В конечном итоге ко мне пришли Поттеры-старшие и без обиняков предложили внушительную сумму. Я, конечно, не согласился сразу, они испугались и увеличили изначальную цифру в два раза, и тогда я милостиво снял проклятие. - Сняли? Но, Северус, - В процессе совместных возлияний они решили обращаться друг к другу по имени, - Это дело принципа! Нужно было отказаться! - Видите ли, в чем дело, Гилдерой. Это проклятие было рассчитано на один год, одну неделю и еще один день. Все анатомические характеристики Джеймса Поттера вернулись бы к своему изначальному размеру сами собой (ну, может быть, этот размер был бы чуть короче). Предыдущие лорд и леди Поттер пришли ко мне как раз за неделю до окончания срока. Так что в моих же интересах было «прийти к мирному соглашению». Локхарт уставился на зельевара восхищенным взглядом: - Потрясающе! Как все же прекрасно искусство мести! Как мастерски вы воплотили в жизнь свою задумку! А я… знаете, был у меня печальный эпизод, в самом начале моей геройской карьеры. Нравилась мне одна ведьмочка – лицо, фигурка – все при ней. Но она нравилась еще одному магу (должен заметить, что достаточно бездарному). К сожалению, этот самый маг – мой соперник – обладал еще и смазливой внешностью, что оттеняло мою суровую мужскую красоту, однако же заставляло ветреную ведьмочку дрейфовать в водах сомнений от его берега к моему. И вот, когда она не определилась окончательно, но чаша весов ее решения уже заметно склонилась в мою сторону, что было совершенно не удивительно, этот подлый типчик, чуя свое поражение, предпринял коварный план: он вступил в сговор с великаншей! Огромной великаншей, злоупотреблявшей духами «Мужчины в штабеля» и оранжевой помадой, которую она наносила так густо, что та пачкала зубы. А еще у нее была борода. - Борода?! - Борода! Знаю, знаю, у великанш их нет, но у этой была. Такая вот, особенная великанша. Но ближе к сути. Каким-то загадочным и необъяснимым образов узнав, что ведьмочка согласилась со мной на свидание в одном из номеров «Трех пьяных троллей», он разыскал эту великаншу, показал ей мой портрет, а та, естественное, без памяти влюбилась... O-la-la, Северус, если бы вы знали, сколько бед мне принесла моя красота! – Локхарт патетично заламывал руки. Кое-как справившись с волнением, он продолжил свой увлекательный рассказ, - В день, когда сердце обольстительной колдуньи должно было достаться обольстительному мне, этот подлец поджидал меня в «Трех троллях» вместе с великаншей. Дождавшись, когда я войду в номер – а я пришел раньше моей дамы сердца, дабы все подготовить – он отправил эту огромную женщину ко мне, а сам помчался встречать мою гостью. Только представьте: потрясая бородой и колышущимся сквозь нее вторым подбородком, растягивая оранжевые губы в плотоядной улыбке, она вломилась в мою комнату и попыталась сграбастать в объятия. Я, оценив ситуацию за считанные секунды, начал прорываться к выходу, но дверь была надежно заблокирована телом этого монстра. Она гоняла меня по номеру – повторюсь, дело было в самом начале моей карьеры, и тогда меня еще можно было застать врасплох – пока не схватила и не начала покрывать своими ужасными слюняво-помадными поцелуями мое прекрасное лицо. В этот самый миг появились новые действующие лица, а именно моя ведьмочка и этот, недостойный даже звания червя, мерзавец. Ведьмочка, увидев сию ужасную картину, в рыданиях бросилась вон из номера, а мой соперник побежал за ней – утешать. Кое-как избавившись от великанши, что я до сих пор считаю чудом, я аппарировал из этой гостиницы и больше никогда в ней не появлялся. Насколько мне известной, моя прекрасная колдунья оказалось той еще мерзкой жабой, и попила немало крови победившему в противостоянии за нее. Не исключено, что сделала она это лишь из сожаления по нашему не состоявшемуся роману. А потом они со скандалом расстались. - И все? – Сочувственно спросил Снейп. - Все, - Гилдерой решительно кивнул головой. Кивок был столь убедителен, что голова чуть не слетела с плеч. - А как же месть? Решительная и беспощадная. - Да, вы знаете, коллега, как-то не сложилось… Сначала я оправлялся от шока – в этом мне очень помог мой психоаналитик, очень способный специалист, даром что маггл (кстати, он же помог мне в одном очень щекотливом деле) – а потом было все недосуг. Слизеринец на минуту задумался, что имел ввиду Локхарт под «одним очень щекотливым делом», но бросил это неблагодарное занятие, потому что им могло оказаться все, что угодно, от массового убийства флоббер-червей, до злоупотребления средствами укладки. - То есть вы струсили? – Расшифровал Снейп. - Отчего же? Просто решил не связываться с дураком. - И где теперь этот ваш подлец? - До недавнего времени был третьесортным чиновником в Министерстве, а потом немного умер, - Локхарт сокрушенно развел руками, - Среди этих мелких служащих жуткая текучка. Северус хмыкнул, но ничего не сказал. Один из вызванных домовиков робко прервал ностальгирующих профессоров: - Сэр, простите сэр, - Обратился он к Снейпу, как к злу давно знакомому и не прокрадывающемуся в кухню, чтобы испортить обед солью, - Тонки говорит, что все готово. Как вы и велели, сэр. Волшебники сфокусировали взгляд на том месте, куда указывала дрожащая лапка домовика: как оказалось их кресло и диван давно окружили плотным кольцом пугала с канделябрами, вилами, серпами, косами и одной кухонной лопаточкой, а тыквенные головы, которым предстояло стать парящими фонарями, были свалены у двери и заблокировали выход из комнаты. В самом дальнем углу угрожающе возвышалось пугало-великан, будто генерал наступающей армии; рядом с ним располагались два внушительных жбана, заполненных тыквенной мякотью. Собутыльники слегка протрезвели. - Очень хорошо, - Прочистив горло, сказал Снейп. – Теперь переместите это все, - Он сделал широкий жест рукой, долженствующий пояснить, что именно стоит перемещать. К счастью, Тонки был довольно понятливым, иначе бы из комнаты, вместе с пугалами, исчезла бы и вся мебель, письма и подарки от поклонниц и перламутровая блестящая мантия, чтобы материализоваться там, где им и быть не положено, - в Большой Зал. Потом переместите и нас. Понятно? Домовик закивал так поспешно, что несколько раз ударился головой о кресло Снейпа, чем разбудил Помпончика. Сонный зверек, сначала не поверивший открывшемуся его взгляду отряду из пугал, в следующий миг был уверен, что это ему просто почудилось – продукты воображения Локхарта и труда домовиков уже были в Большом Зале. Вскоре к ним присоединились два слегка пошатывающихся преподавателя, вооруженные уже проснувшимся церберенышом, второй бутылкой гоблинского вина (початой) и кофейными чашками. Пугала угрожающе кучковались в центре зала. - Значит, не почудилось, - Задумчиво протянул Пон, а Пом жалобно заскулил. – Этим вы собрались детишек пугать? Даже меня жуть берет. Привет, профессор! – Запоздало поздоровался со Снейпом зверек. Зельевар умиленно уставился на все три чешуйчатые мордочки, погладил каждую из чешуйчатых макушек и поставил чешуйчатого зверька на пол. По странным обстоятельствам он много внимания уделял всему чешуйчатому, когда был пьян. - Привет, Пом, Пон и Чик. Именно ими. Снейп обратился к Локхарту: - Вы готовы коллега? Нам осталось их зачаровать. Есть предложения? - Целых два, - Гордо поделился профессор ЗОТИ, усевшись за стол пуффендуя, - Можно узнать общее число наших тыквоголовых, разделить их по числу факультетов и зачаровать каждую кучку, чтобы она сопровождала именно «своих» студентов. А можно просто зачаровать всех скопом, чтобы они преследовали всех подряд, в том числе и профессоров. Мне больше по нраву второй вариант, потому что с первым возиться слишком долго. - Поддерживаю, - Мрачно согласился Снейп. – Ну что ж, приступим? И они приступили. Договорившись встретиться в центре пугал, профессора с разных концов начали обрабатывать все свое воинство, закладывая в заклятие псевдо-существования фактор неопределенности, гарантирующий, что их детище можно будет встретить в любом уголке замка, там, где есть скопление волшебников от нуля до бесконечности человек. В своей великой предусмотрительности, они также наложили запрет на использование канделябров, сельхоз инвентаря и маленькой кухонной лопаточки для члено- и жизне- вредительства. Добравшись до пугала-предводителя, зельевар и преподаватель ЗОТИ совместными усилиями зачаровали его не покидать Большого зала и внушили мысль, что это гораздо лучше, чем мотаться по всему замку, выискивая неугомонных школьников, как это предстоит делать его более мелким собратьям. Пугало вяло согласилось и ушло грустить за преподавательский стол. - Осталось зачаровать потолок, - Заметил рыцарь без страха и упрека. – Зеленый дождь, жабы, ведьмочки… - Хватит, - Решительно оборвал Снейп, - Весь этот потолочный декор не вписывается в концепцию пугал – это две вещи друг друга не усиливающие, а искажающие, убирающие всякий элемент страха. - Потрясающе, - Второй раз за вечер восхищенно заявил Локхарт. – Тогда оставим все как есть. Осмотрев результат своих усилий, волшебники остались довольны: армия пугал дисциплинировано замерла посреди Большого Зала, готовая рассредоточиться по замку, когда появятся ученики. Тыквы-фонарики парили под потолком, готовые спикировать и пронестись на бреющем полете над чьей-нибудь головой, напугав до икоты. Даже следы ржавчины на канделябрах, сельхоз инвентаре и кухонной лопаточке смотрелись уместно. - Осталось последнее, - Возвестил Снейп. - По порядку, но не по значимости, - Вторил ему Локхарт. - Само собой, - Согласился зельевар. – Но сначала подготовим снаряды. Дуэлянты разошлись каждый к своему жбану с тыквенной мякотью. Вспомнив все навыки трансфигурации, они принялись менять вполне безобидный, пусть и не слишком эстетичный, внешний вид тыквенных внутренностей на что-нибудь особенно мерзкое, как вдруг, совершенно неожиданно, у гоблинского вина открылось второе дыхание, напрочь перекрывшее первое дыхание профессоров. В результате, у зельевара мякоть трансфигурировалась в гной бубонтюбера с семечками, а у преподавателя ЗОТИ просто поменяла цвет на розовый. С блестками. Ценой нечеловеческих усилий растащив емкости в разные концы Большого Зала, мужчины обменялись поклонами и применили единственное подходящее к данному случаю заклинание: Waddiwasi. Однако первый залп не достиг цели, а только лишь расшвырял неаппетитную субстанцию по залу. « - Как иронично», - успел подумать рыцарь без страха и упрека, между первым и вторым залпом, - «Вспомни я его в «Трех троллях» - просто швырнул бы в великаншу стол. Уверен, у меня бы это отлично получилось! А сейчас я помню заклятие, но не могу попасть». Все это умозаключение заняло не более одной десятой секунды – Гилдерой Локхарт всегда отличался быстротой мышления. Потом последовала следующая попытка, за ней другая, но попаданий по-прежнему не было. Возможно, причина этого досадного недоразумения крылась в следующем: профессор Зельеварения видел своего противника скачущим по залу, то уменьшающимся, то увеличивающимся, а иногда даже идущим волнами, и целился в то место, где его даже не было; а профессор ЗОТИ видел сразу троих зельеваров, из которых крайний справа был ему весьма симпатичен по какой-то туманной причине – волшебник мгновенно себе эту причину объяснил и тут же выкинул из головы –, поэтому он целился в оставшихся двух, хотя они, как раз таки, и были галлюцинацией. Увидев, что ни один их залп не достиг противника, а «снарядов» осталось не так уж и много, профессора остановились. - Вы довольно быстрый, - Нехотя признал Снейп. - У вас неплохие рефлексы, - Так же неохотно признал Локхарт. – Боевая ничья? - Боевая ничья. - А как нам быть с горгульей? – Напомнил о первоначальных планах профессор ЗОТИ, убежденный, что даже если это каменное изваяние раздесятерится, он не сочтет ни одну из ее форм симпатичной. - Точно, горгулья! Концепция меняется: мы победили, она проиграла! Тонки! Явившийся на зов домовик испуганно тряс ушами и с содроганием представлял, как будет убирать разбросанную по залу мерзкую субстанцию, но, пересилив себя, все же спросил: - Звали Тонки, сэр? - Конечно, звал, - Снейп угрожающе качнулся с пятки на носок. – Перемести нас с профессором Локхартом и вот эти бадьи, - Зельевар указал кончиком палочки на тару с остатками снарядов, - К горгулье у директорского кабинета. Потом… В этот миг мир опасно сжался, и уже через секунду оба волшебника стояли перед горгульей, а слизеринец, как ни в чем ни бывало, продолжал: - …и придумай что-нибудь с Большим Залом, кажется, он слегка утратил былую эстетику. В приступе злости на всех магов мира и одновременном раскаянии за эту злость, домовик несколько раз приложился головой о горгулий постамент и демонстративно исчез, пока не стал свидетелем чего-то совсем уж тошнотворного. Впрочем, его ухода никто не заметил. Волшебники с нехорошим интересом изучали стража. Если бы она могла, она бы нервно сглотнула и предложила решить все возникшие разногласия мирным путем. Возможно, даже предложила бы круглосуточный и беспарольный доступ в директорский кабинет, а так же полную информацию о распорядке дня самого Дамблдора. Но горгулья не могла этого сделать по той простой причине, что думала она гораздо медленнее Локхарта и сказать могла лишь одно слово в месяц. Таким образом, для предложения переговоров, ей понадобилось бы молчать целых пять лет, чтобы накопить достаточное количество слов. Конечно, будь в ее распоряжении чуть больше времени… Но, чего не было, того не было. Поэтому единственное, что ей оставалось - мысленно вопить от ужаса – вопить вслух ей не позволяла гордость и древнее заклятие молчания – когда зловонная субстанция заляпала ее от кончика носа и оскаленной пасти до самых когтистых лап. Профессора продолжали с восторгом забрасывать неподвижного противника, как вдруг произошло то, чего никто не ожидал: простенькое Waddiwasi двух волшебников вступило в реакцию с трансфигурированной в гной бубонтюбера и розовую нелепицу тыквенной мякотью и разрушило чары самого Мерлина, который наложил их в отместку за то, что горгулья (уже во времена его ученичества бывшая каменной), мешала ему пробираться в спальню к его подружке. Или же это заклятие просто выдохлось со временем. - Может, хватит? – Подумала горгулья и только потом поняла, что сказала это вслух. Голос от долгого молчания был похож на скрип не смазанных дверных петель, а не на ее обычное хриплое карканье. Впрочем, этого своего «обычно» она не слышала так давно, что не была уверена в его звучании. - Ты что-нибудь слышал? - Наверное, показалось, - Ответил зельевар, и оба волшебники возобновили издевательство над бедным каменным стражем. - Не показалось, - С мрачной торжественностью проскрипела горгулья. – Сейчас, когда заклятие Мерлина, этого малолетнего разгильдяя, разрушено, я, Эмили, снова могу говорить. - Эм-мили? – По неизвестной причине заикаясь, спросил Локхарт. - Эмили, - Уже чуть более мелодично повторила горгулья. – Кстати, где этот негодник? Сейчас я ему задам! - Какой негодник? Мерлин? – Уточнил Снейп, решивший, что паниковать и удивляться он будет потом, а пока нужно уничтожить улики – жбаны с остатками «снарядов». - Мерлин, Мерлин, - С готовностью подтвердила горгулья, с сожалением заметив, что подвижность к ней пока еще не вернулась. - Так он умер. - Умер? – Казалось, Эмили искренне опечалена этим фактом. – И давно? - Веков уж несколько, - Робко ответил Локхарт, из головы которого совершенно вылетели точные даты и факты. - Вот как? Жаль, очень жаль. Впрочем, это не так уж и важно, - Голос каменного стража вновь звучал резче и невнятнее. – Кажется, я снова цепенею, но, думаю, это ненадолго. Заклятие уже дало трещину, не знаю, это ваши игрища так повлияли или что-то еще, но, на всякий случай, не убирайте с меня эту вашу гадость. Когда очнусь, мы сможем… Что именно они смогут, горгулья договорить не успела и вновь замерла. Несколько долгих минут мужчины смотрели на каменное изваяние. - Почудилось, - Без особой уверенности сказал Снейп. - Это гоблинское вино – коварная вещь, - Поддержал Локхарт. - Больше никакого алкоголя. - Никогда. Они помолчали еще немного. - Тонки! – Позвал Снейп, когда молчать и ничего не делать было уже нельзя. - Вызывали, профессор Снейп, сэр? – Домовик прижал лапки к груди и очень постарался не смотреть на изгвазданную статую. - Да, вызывал. Доставь нас с профессором Локхартом в наши комнаты. Домовик подхватил профессора ЗОТИ и вскоре вновь появился возле горгульи. - А что делать со статуей, сэр? - Она сказала ничего. - Она? - Эмили, - Машинально ответил Снейп. – Не важно. Ты будешь меня переносить или нет? Домовик, вспоминая всю родню зельевара до седьмого колена, перенес его в спальню. - Я пьян, я так пьян… - Бормотал слизеринец. - Неужели, сэр? Вы отлично держитесь, - Почти без сарказма ответил домовик. - Не говори Сивилле, - Пробормотал зельевар и отрубился. Тонки, вздыхая и горько жалуясь на свою судьбу, дотащил слизеринца до кровати, немного подумал и мстительно оставил его спать на прикроватном коврике. Но тут проснулась жалость к волшебнику. Однако был найден компромисс: домовик поставил рядом со Снейпом антипохмельное зелье, и исчез по своим важным делам.