Орден Шелковых Подвязок

- Когда я примкнул к Темному Лорду… - Но Флитвик сказал, что у тебя нет метки, - Тут же перебил его Локхарт, пытаясь увидеть предплечья слизеринца сквозь рукава его сюртука и рубашки. - Когда я примкнул к Темному Лорду, - Упрямо продолжил Снейп, - И у меня была метка, которой сейчас нет, я входил в круг его ближайших соратников. Как вы можете догадаться, это место в кругу давалось не за идеально заваренный чай или светские беседы, а за вклад, внесенный в успех его кампании, рейды, пытки, убийства, похищения, махинации с документами и тому подобное. Впрочем, я, как талантливый зельевар, - Тут Снейп горделиво приосанился, - Гораздо меньше времени посвящал полевой работе, но можете поверить, на моих руках крови более чем достаточно. Разумеется, в ходе моего взросления и возмужания мудрости у меня прибавилось, и уже далеко не все методы моего хозяина находили во мне отклик, особенно когда он стал доверять мне настолько, что даже рассказал о хоркруксах. Нет, это потом, - Прервал Локхарта Снейп, заметив, что тот собирается его перебить. - И когда я балансировал на шаткой грани между преданностью и предательством, я услышал пророчество, которое небезызвестная тебе прорицательница произнесла в кабаке старому бородатому интригану: что-то про избранного, родившегося в один из летних месяцев и способного противостоять самому Темному Лорду, - Снейп произнес пророчество нарочито небрежным тоном, всячески показывая, что не уделяет ему должного внимания, но прорицательница, на которую и был рассчитан этот выпад, его проигнорировала, - Прибавление тогда ждало два магических семейства – Лонгботтом и Поттер. Разумеется, до нынешнего гриффиндорского недоразумения мне не было никакого дела, но Лили была моим первым другом и любовью, и я хотел защитить ее. Но чувства сыграли со мной плохую шутку: я начал искать поддержки не только у моего первого хозяина, но и у Дамблдора, и даже дал ему клятву верности. Но все это было напрасно: Лили погибла, ее муж тоже, а моя самая главная головная боль среди учеников – живет и здравствует. Я впал в отчаяние и меня без усилий смогли арестовать наши доблестные авроры, как и всегда явившиеся на место действия уже когда все свершилось. Меня отправили в Азкабан, где я возобновил знакомство с никчемным представителем семейства Блэков – Сириусом, и одной из самых верных соратниц Темного Лорда – Беллатрисой Лестрейндж, которая по странной шутке судьбы состоит в родстве с Блэком. Сначала мы оскорбляли друг друга, потом держали нейтралитет, а затем меня перевели на нижние ярусы, но вмешалось провидение, - Снейп насмешливо посмотрел на прорицательницу и продолжил, - И я лишился метки, Визенгамот меня оправдал – без клейма показания Дамблдора не имели столь много веса – и я вышел на свободу, лишившись старого родительского дома и всех своих сбережений, заработанных на службе у Риддла. Но, по факту, я не стал свободным: на мне был долг мести как старому интригану, так и бывшему господину, к тому же появились новые обязательства, которыми я ни при каких условиях не мог пренебречь. И тогда я вспомнил о Люциусе: в Хогвартсе мы поддерживали ни к чему не обязывающее знакомство, он привел меня к Упивающимся и поручился за меня, а когда Темный Лорд сгинул – сумел ускользнуть от наказания. Я пришел к нему в мэнор и мы устроили дуэль, шрамы после нее до сих пор иногда ноют на непогоду. А затем мы спокойно поговорили, и у нас установилось что-то вроде нейтралитета, со временем переросшего в крепкую дружбу – все же, дружба против кого-то иногда оказывается весьма надежным клеем, особенно для слизеринцев. Дело в том, что ни он, ни я, ни Нарцисса с Сивиллой не хотели повторения кровавой жатвы: у Малфоев был ребенок, у меня была месть, Сивилла просто хотела мира, и каждый из нас желал выполнить взятые на себя обязательства и оградить то, что ему дорого. Поэтому я вспомнил о хоркруксах. Когда я впервые заговорил о них, Люциус, всегда невозмутимый Люциус с нечитаемым выражением лица, побледнел, испуганно вскрикнул и бросился к себе в кабинет, из которого вернулся с дневником в черной кожаной обложке, отданном ему на хранение Риддлом. Мы исследовали его, и сомнений больше не оставалось – перед нами был один из хоркруксов, но мы оба знали, что их больше, чем один. И когда мы рассказали обо всем Нарциссе, она вспомнила, что Беллатриса рассказывала ей, как Риддл передал ей на хранение чашу Пуффендуй, которую она поместила в сейф Гринготса. И Нарцисса, под предлогом того, что ей нужно было проведать родственников, томящихся в Азкабане, отправилась на встречу с Сириусом и Беллой, чтобы получить больше сведений и заручиться их поддержкой. Первая встреча прошла не совсем гладко, Белла обвинила ее в предательстве Темного Лорда, Сириус – в предательстве идеалов добра, и леди Малфой ушла ни с чем. Но она была упорна, и спустя два года, когда вспыльчивый упрямец согласился ее выслушать, а Белла, освобожденная от разрушительного воздействия Риддла, вновь обрела свой рассудок, она поведала о том, к каким выводам мы смогли прийти и какие крохи информации собрать. Представители семейства Блэк были в ужасе. Пусть не сразу, но они согласились в необходимости сотрудничества, и тогда к походам в Азкабан присоединились мы с Люцем и Сивилла. Люциусу, наконец, удалось организовать более сносные условия их содержания, но добиться пересмотра дела Сириуса, подставленного Петтигрю, он не смог – помешал Визенгамот со стоящим во главе Дамблдором. Это не стало неожиданностью даже для Блэка – за время, проведенное в заключении, он разуверился в справедливости и мудрости старого интригана, а потому воспринял отказ в пересмотре дела философски, и только глубже закопался в книги, которыми мы снабжали их с Беллой. Это были не только фолианты по Темной магии, но и книги чар, арифмантики, рун – наши соратники были настроены весьма серьезно и хотели быть во всеоружии, когда выйдут на свободу, а зная Темного Лорда и всю степень безумия, охватившую его, мы могли предположить, что хоркруксов, как минимум, четыре: уже известные нам дневник и чаша, медальон Слизерина и диадема Когтевран – если судить по его любви к величию и помпезности. Мы сразу исключили из этого списка меч Гриффиндора, хотя бы потому, что он не смог бы извлечь его из Шляпы. Припомнив о гибели Риддла-старшего, мы решили включить в этот список предмет, ставший хоркруксом после его смерти. Может быть, кольцо рода Мракс? Иными словами, оставалось слишком много шансов на его возвращение. Тогда мы решили действовать самостоятельно, найти хоркруксы и последовательно уничтожить их все. Поиски затянулись: Сивилла не могла ничего сказать об их местоположении – духи, дарующие ей видения будущего, слишком боялись столь темной магии, чтобы говорить о ней, поэтому мы искали своими силами – нашли кольцо Мраксов, действительно оказавшееся хоркруксом, но уничтожить его не спешили, лишь убрали в надежное место. Но Люциус не был бы Малфоем, если бы позже ему не пришла в голову достаточно смелая идея: он предложил основать клуб для наемником – место отдыха с потенциальными клиентами и девочками, где можно было в безопасности обговорить дела и прийти в себя после походов. Вы там бывали: «Последний путь» - наше совместное с Люциусом детище. Он занимался организацией формальностей – помещение, оформление бумаг и дача взяток, я нашел подходящих людей для информационной сети, которые способны узнать даже любимый фасон сорочки жены Министра Магии, лишь бы только платили. И мы начали собирать не только хоркруксы, но и всю информацию о них, какую только могли найти. Часто найденные чужими усилиями фолианты несли в себе лишь свидетельства ужаса их авторов, столкнувшихся с этой магией. Но в прошлом году нам повезло. Тонкая книжица «Продажа души по частям: нюансы, подводные камни, последствия», написанная, как ни странно, в сороковых годах нашего века, поведала, что если найдется маг, возжелающий силы мага, расколовшего душу, и присвоит себе хотя бы один из хоркруксов, то осколок души, содержащийся в нем, захватит его разум и вынудит искать другие осколки; когда же произойдет их воссоединение, хоркруксы уничтожат того, кто возжелал их силы, и будут уничтожены сами. И тогда я подумал «почему бы не избавиться от двух инферно одним заклинанием?» - я начал присматриваться к Дамблдору. Старик уже давно медленно и планомерно скатывался в безумие, где самой главной ценностью была жажда власти. Он и в Хогвартс принял меня после Азкабана лишь для того, чтобы держать на виду. После же того, как он отказался вновь рассмотреть дело Блэка, своего преданного сторонника и последователя, подтвердились мои подозрения – продержавшись дольше, чем Гринденвальд или Риддл, Дамблдор рухнет под тяжестью своей магической силы, будто колосс, не имеющий надежного фундамента. Проследив его жизненный путь с момента первой мировой и до нынешнего времени, я пришел к выводу – не нужно так смотреть на меня, Сивилла, я целиком и полностью объективен, пусть даже толчком к этому исследованию стало мое предвзятое отношение, – Прорицательница скептически улыбнулась, но промолчала, - Что медленно, но верно, и не так очевидно, повторяет все те же действия, что и его явные антиподы, действуя при этом гораздо мягче, исподволь, будто на латную рукавицу надели мягкую кожаную перчатку. И изменения его взглядов и целей будут гораздо опаснее для Магического Мира, чем изменения, вносимые Гринденвальдом и Риддлом, потому что были скрыты, но когда безумие окончательно захватит его рассудок, никто уже не сможет оказать ему сопротивления. Снейп немного помолчал, а затем со вздохом продолжил: - Сивилла предлагала обратиться к попечительскому совету школы, найти нарушения в его работе на посту директора Хогвартса и сместить с должности, но я, Люц, Нарцисса, а затем и оба Блэка отказались от этой идеи: тогда он перестал бы быть у нас на виду, что могло быть еще опаснее. И я решил, что Дамблдор – вполне подходящая кандидатура для того, чтобы быть захваченным и уничтоженным хоркруксами. - Вы подбросили ему хоркрукс?! – Вскочив на ноги, закричал Гилдерой, - Ты вообще в своем уме?! А куда ты смотрела, Сивилла?! Зельевар и прорицательница синхронно поморщились: - Сядь и дослушай, - Велела Сивилла. Когда Локхарт успокоился, декан Слизерина продолжил: - Конечно, никто и ничего ему не подбрасывал. Это было бы нарушением свободы воли, к тому же всегда могло оказаться, что я ошибся в своих наблюдениях. Я просто пришел к нему и доверительно поведал о том, что узнал от самого Темного Лорда: он создал хоркруксы, что весьма меня беспокоит, и я не знаю, что с этим делать. Признаться, в глубине души я питал надежду, что старый интриган окажет поддержку в поисках, тем самым искупив свое бездействие в гибели Лили, но мои чаяния оказались напрасны – узнав от меня всю информацию, что мы с друзьями посчитали возможным ему открыть (мне пришлось выдержать его осторожные попытки проверить меня легилименцией), Дамблдор отправился «по делам», как он изволил выразиться. Спустя несколько дней он пришел в Азкабан к Сириусу и доверительно ему поведал о хоркруксах, о которых ему стало известно «из вполне достоверного источника», - Снейп столь явно передразнил Дамблдора, что Локхарту даже показалось, будто у него сейчас вырастет борода, - Так же он сообщил, что в своих поисках успел наведаться к старому родительскому дому Риддла и заброшенному детскому приюту, но там не оказалось искомого – еще бы, ведь кольцо давно было у нас, - а затем в пещеру «находящуюся в очень далеком и очень секретном месте, ведь Том так боялся смерти, мой мальчик», где сразившись с инферно и выпив яд, защищавший хоркрукс, он смог добраться до медальона Слизерина. Но, вот беда, медальон был фальшивым: оригинал выкрал младший брат Сириуса, и Дамблдор подозревал, что он находится в фамильном особняке Блэков. Под предлогом того, что ему было необходимо избавить мир от возвращения Темного Лорда, старый интриган просил у Сириуса доступ. Блэк, конечно же, его предоставил, потому что какие бы действия ни предпринял Дамблдор, они вписывались в наши планы. Получив желаемое, старый интриган растроганно прослезился, назвал Блэка «милым мальчиком» и ушел, проигнорировав его вопрос о повторном рассмотрении дела. Через неделю он вернулся в Хогвартс, пряча под мантией медальон, сквозь который в него проникала суть Темного Лорда. Увидев его, Сивилла пришла в ужас и уговаривала нас его убить, но я смог перетянуть наших соратников на свою сторону и уговорил их дать Дамблдору и хоркруксам самим нейтрализовать друг друга. Тогда мы позаботились о том, чтобы до Дамблдора дошли слухи, что в неприметной лавке Лютного переулка можно найти любые, даже самые опасные и темные артефакты. Одурманенный хоркруксом, он пришел туда, скрывшись под Оборотным зельем, и выкупил кольцо и дневник, которые мы заблаговременно туда доставили через подставных лиц и убедились, что они попали в нужные нам руки. Части души, заключенные в хоркруксы, стремились друг другу и к слиянию с новым носителем, как если бы семена высадили на плодородную почву; но они были слишком нестабильны, Дамблдор так же становился все более неустойчивым, поэтому произошло то, что не могла предсказать «Продажа души по частям»: осколки души Риддла и сознание Дамблдора стали сливаться друг с другом, смешиваться, будто ингредиенты зелья в котле; и из их смешения постепенно появлялась новая сущность. Это был уже не Дамблдор, и не Риддл, это было кто-то третий, совершенно неизвестный нам, как если бы к памяти Альбуса, ставшей лишь глянцевой картинкой, маскировочной оболочкой, помогающей существовать в нынешних условиях, добавили намерения и смутную память о жизни Риддла, затуманили его рассудок и оставили лишь одно стремление – стремление к постоянному наращиванию силы и власти, любым способом, какой только окажется для него доступен. И поиск этого способа привел его в Запретную Секцию, где в тонкой книге, безобидной на первой взгляд, обнаружил Furem domino fit, Пон наверняка рассказывал тебе о нем. Локхарт вздрогнул, будто от порыва холодного ветра. Смутно знакомое ощущение тревоги вернулось к нему, затем схлынуло, оставив лишь чувство зуда, как если бы он силился, но не мог вспомнить известный факт. Зельевар продолжил: - И вместо того, чтобы заняться поиском оставшихся хоркруксов, Дамблдор – я продолжу называть его именно так – применил это заклинание к ученикам и Поппи, узнавшей о причине случившегося с его первой и неудачной жертвой, Криви. - Еще миссис Норрис, - Машинально поправил Гилдерой. - Да, еще кошка, - Раздраженно отозвался Снейп, - Признаться, в гибели Поппи есть моя вина: если бы я не отозвался о ней так пренебрежительно, она, возможно, не стала бы проявлять усердие и искать истинную причину. Сивилла неодобрительно фыркнула, недовольная привычной манерой Снейпа считать всех и вся некомпетентными идиотами. - И если бы ты не решил использовать хоркруксы и Дамблдора, то этих жертв тоже могло и не быть, - Не выдержал рыцарь без страха и упрека, - О чем ты вообще думал? - Вот поэтому я и изменил тебе память, - Пробормотал слизеринец, но был услышан. Локхарт вскочил на ноги и впечатал ему кулак в нос. - Ты идиот, не просчитавший риски. Кто тебе дал право ставить под угрозу чужие жизни и играть судьбами? Снейп зажал нос платком, быстро окрашивающимся кровью. Из-за этого его голос стал простуженным и нечетким: - Я и не ставил их под угрозу. Я просто ускорил то, что и так должно было произойти в будущем! Люциус получил четкие инструкции, как распорядиться вверенным ему хоркруксом: Риддл велел, «когда придет время», подбросить его кому-нибудь из учеников, чтобы захватить его разум и использовать в своих целях. Ты думаешь, Дамблдор не узнал бы о том, что в Хогвартсе хоркрукс? Он бы узнал, и точно так же начал бы за ним охоту, а потом за всеми остальными. - Но Гарри Поттер… - начал было Гилдерой. Снейп прервал его издевательским смехов, прозвучавшим не столь впечатляюще как могло бы быть при других обстоятельствах: - Он ребенок! Надоедливый, лезущий не в свои дела, влипающий в неприятности ребенок. С каких пор взрослые волшебники стали надеяться на волшебника-малолетку, выросшего у магглов? У него нет ни сил, ни знаний, ни опыта. - Я слышал, что в прошлом году… - Чушь! – Опять прервал его зельевар, - Ловушки на пути к зеркалу были рассчитаны на первокурсников, Квиррел и Риддл изначально слили разумы неправильно, они были слишком нестабильны, чтобы функционировать, к тому же их очевидная магическая несовместимость не оставили Риддлу шанса. - А предсказание Сивиллы? Тоже чушь? - Нет, но это не более чем анализ актуальной на текущий момент ситуации и прогноз ее развития в будущем, - Снисходительно пояснил Снейп, - Сейчас все изменилось, и больше никто не поставит ребенка под удар. - Так ты поставил! – Разозлившись от такой логики, вновь выкрикнул Гилдерой, - Запустив в школу хоркрукс. - Ты меня будто не слушал, - Сокрушенно вздохнув, сказал зельевар, - Дамблдор сам выбрал этот путь, я лишь предоставил ему часть информации. К тому же ему осталось впитать лишь два хоркрукса, и скоро мы сделаем так, что ему ничего иного не останется. Моя вина – я не учел, что раскол души на такое количество осколков делает любую, даже самую выверенную теорию слишком непредсказуемой, та же «Продажа души по частям» описывала случай, когда душа была расколота лишь на три части, а здесь их пять, к тому же нестабильность самого Дмблдора тоже дает о себе знать. Казалось, Снейп начал говорить сам с собой, поэтому Локхарт счел необходимым его прервать: - Ладно, ладно, я не одобряю твоих рассуждений, но могу их понять: гораздо проще самому спровоцировать ситуацию и контролировать ее развитие, чем ждать, когда все начнется без твоего участия, и в итоге опоздать. Так же я вполне могу понять, что при работе со столь деликатным разделом магии может включиться фактор неожиданности, и это тот риск, на который придется пойти. Чего я не могу понять, почему ты не попытался обезопасить учеников и персонал? И что делает Дамблдор, когда он не в Хогвартсе? - Я вообще не предполагал, что старик решит использовать Furem domino fit; автор книги утверждал, что сознание, захваченное хоркруксом, не интересует ничего, кроме слияния с остальными частями души. И его демонстративные попытки отвести от себя подозрения и увеличение количества патрулей только сыграли нам на руку – он уже не мог спокойно разгуливать по Хогвартсу. А что до того, что он делает вне школы, так здесь все более чем очевидно: ищет того, чью силу мог бы присвоить. - Ты так спокойно на это реагируешь? – Изумленно спросил Локхарт и повернулся к прорицательнице, - И ты тоже, Сивилла? Женщина пожала плечами, будто говоря, что раньше она не была в восторге от этой идеи, а теперь приходится работать с ее последствиями. - Мне не остается ничего другого, - Спокойно и печально сказала она. Локхарт вновь повернулся к Снейпу: - Но ты хоть что-то предпринял, чтобы обезопасить людей? - Люциус нанял слежку, которая должна ему помешать. - Точно, Люциус! – Поразившись тому, как он успел перенести все свое внимание с Обливиэйта на историю с хоркруксами, воскликнул Гилдерой, - Мне начал сниться Малфой после того, как вы изменили мне память. И еще женщина из «Пути». Кто из них в этом участвовал и почему ты решил это сделать со мной? Что произошло с Жизель? Снейп, Трелони и Помпончик рассмеялись. Их слаженный смех разогнал испуганную тишину по углам и заставил Локхарта чувствовать себя идиотом, к чему он совершенно не привык. Отсмеявшись, зельевар сказал: - Все участвовали. Прорицательница убрала волосы в свободный узел и извлекла из многочисленных складок своей юбки уже знакомую трубку из слоновой кости. - Жизель передавала мне, что ты мной интересовался, но я велела ей молчать, - Доверительно сообщила Сивилла. - Тебе поразительно не идут эти очки, - Сказал Локхарт то, что обдумывал уже довольно давно. - Это очки моей бабушки, - С достоинством заметила профессор Прорицаний. - И выглядишь ты в них, как бабушка, - Пробормотал благородный рыцарь без страха и упрека, не успев подумать о манерах. Сивилла лишь фыркнула, но решила не продолжать этот бессмысленный спор. - Так что с той ночью? – Вернулся к интересующей его теме Гилдерой. - То, что Жизель пришла в голову гениальная идея – применить легилеменцию к Криви, - Влез Пон, которого раздражало хождение вокруг да около, - И там она увидела, как некто в черном балахоне использует Furem domino fit. Своим открытием она поделилась с тобой, и вы бодро отправились к директору. К счастью, вас – и меня – перехватили; Сивилле очень вовремя пришло видение, которое и отправило Снейпа и Малфоя на встречу с нами. Тебе изменили воспоминания, и ты рассказал Дмблдору о вполне безопасной версии событий, которую, кстати, он сам настойчиво подсовывал вам – о василиске. Жизель напомнили о магическом контракте, который заключает каждый сотрудник «Последнего Пути»: руководство имеет право потребовать выполнения от работника одной услуги, не имеющей отношения к работе, даже если она противоречит его убеждениям. Она пришла в кабинет с тобой, подтвердила историю с василиском, а затем ее ввели в курс дела, и тогда она согласилась сотрудничать и присматривать за тобой. - Но почему ничего не объяснили мне?! – Вновь разозлился Локхарт. - Не было времени, к тому же ты иногда такой тугодум, что проще оставить тебя в стороне, - С удовольствием пояснил Пон. - Я не с тобой разговариваю, чешуйчатый, - Огрызнулся рыцарь без страха и упрека. Снейп с преувеличенным интересом разглядывал камин, Сивилла обдумывала, стоит ли ей выпить еще немного хереса, в общем, все, кроме Пона старательно игнорировали профессора ЗОТИ. Возможно, они делали это потому, что не могли признаться в одной, не делающей чести их сообразительности, вещи: привыкнув скрывать свои планы, они не смогли даже подумать о приобретении еще одного союзника. Впрочем, всегда была вероятность, что он мог отказаться от участия в их предприятии, и тогда пришлось бы вновь использовать Обливиэйт. - Они бы сказали тебе то же самое – ты слишком много думаешь, - Вновь отозвался Пон, тактически умолчав о том, что Сивилле и Снейпу пришлось два дня держать его взаперти, чтобы уговорить присоединиться к ним. - И сколько они уговаривали тебя? – Зная всю упертость и даже некоторую непрошибаемость своего питомца, задал Гилдерой закономерный вопрос. - Это совершенно не важно, я все схватываю на лету, - Ответил Пон и поспешно перевел тему, - Ты лучше поинтересуйся о запасном плане. - У вас есть запасной план?! – С преувеличенным воодушевлением воскликнул Гилдерой. – Он столь же гениальный, как и тот, в котором нестабильный волшебник получает информацию о хоркруксах? - Хватит, - Поморщившись, прервал его Снейп, - Запасной план еще более сумасброден и опасен. Локхарт был очень заинтригован: - И что он в себя включает? - Кого, - Педантично поправила его прорицательница. – Мы хотим договориться с василиском. Прославленный герой без страха и упрека, автор многих правдивейших биографических книг, открыл рот, закрыл, а потом добрых двадцать минут со вкусом пересказывал родословную прорицательницы, зельевара, обоих старших Малфоев и их малолетнего отпрыска, Сириуса и Беллатрисы, и самого Помпончика. По его версии, в ней присутствовали: лешие; хромые псы; кентавры-кретины; калеченные прокаженные; все семейство Уизли, что очень оскорбило Снейпа и, наверняка, оскорбило бы Малфоев; все Лонгботтомы, что оскорбило Снейпа еще больше; самые безобидные и распространенные из змей – ужи – что оскорбляло сразу весь слизеринский факультет и Помпончика; а еще гоблины, домовые эльфы и, почему-то, артишоки. Высказав наболевшее, Гилдерой выдохнул, поправил укладку и будничным тоном спросил: - И как вы намерены это сделать? - С нашей помощью, конечно же, - Чопорно ответил Пон, - Пока ты дал себя обливиэйтнуть и шатался по коридорам, распугивая всех своей ужасной музыкой, мы закончили исследование замка и обнаружили в подвалах спящего василиска… На Локхарта будто свалился гоблинский сейф – до этого момента он даже не задумывался о том, откуда в Хогвартсе мог взяться огромный магический змей, которого, к тому же, до сих пор не обнаружили, объясняя все тем, что «это просто Хогвартс», но сейчас он с предельной ясностью осознал, что столь непредсказуемым и опасным магическим существам в школе не место, было не ясно чем он питался и где скрывался. Как только эти вопросы появились в его сознании, у прославленного бесстрашного искателя приключений едва волосы не встали дыбом, и только железная воля их хозяина и половина баллончика спрея для укладки не позволили им выдать его смятенного состояния. - …ты наверняка об этом забыл, поэтому я напомню – моя троюродная прапрапрапрапрапрапрапрапрапрабабка по линии отца сестры его матери была василиском, - Не заметив состояния своего подопечного продолжал вещать Пон, - Поэтому я знаю парселтанг – кстати, змеям не нравится это название – и вполне могу договориться с ним. Я уже начал налаживать контакт, и мы достигли некоторой степени понимания, пусть даже и о согласии в столь короткий срок речи быть не может, но оно совершенно точно будет достигнуто – Северус нашел первоначальный вариант «Истории Хогвартса», где говорится, что змей исполнял роль стража замка. Уверен, если надавить на его чувство долга, то успех нам обеспечен… «Я связался с кретинами без чувства самосохранения» - С меланхоличным ужасом подумал Локхарт, - «Но что хуже всего – с ними связался Пон и перетянул на свою сторону Пома и Чика». - … в общем, в этот раз все точно получится, - Оптимистично закончил Пон, которого впервые в жизни укусила муха авантюризма. - Катастрофа, - Пробормотал Локхарт себе под нос, и остальные сделали вид, что не услышали его. Немного поколебавшись и решив, что сейчас необходима вся доступная информация, он спросил, уверенный, что ответ его не обрадует, - И как вы намерены подсунуть очередной хоркрукс Дамблдору? - С помощью Нарциссы, конечно же, - Снисходительно ответил Снейп, - Она напишет слезливое письмо в «Пророк», в котором просит пощадить ее дорогу кузину; потом аналогичное письмо напишет Белла и пожертвует чашу Пуффендуй Хогвартсу. Конечно, сразу ее не освободят – слишком серьезные обвинения, но Дамблдор не упустит шанса лишний раз подтвердить свою власть и заполучить хоркрукс, раз уж он сам идет к нему в руки. - Разве части души Риддла не попытаются уничтожить Беллу за предательство? - Там больше нет ни Риддла, ни Дамблдора, - Теряя терпение, повторил зельевар. – Но возвращаясь к нашим планам: василиск, влияние еще одного хоркрукса – факторы, добавляющие непредсказуемости поведению Альбуса. Нам бы не помешала помощь. Ты – хороший боец, и, раз уж Обливиэйт делает тебя столь бесполезным и, в некоторой степени, опасным, может быть, присоединишься к нам? Локхарт глубокомысленно молчал, прикидывая, стоит ли сделать день, когда Снейп признал его «хорошим бойцом» праздничным, или нет. Так ничего и не решив, он спросил: - А как же Жизель? - Жизель – никудышный дуэлянт и маг с посредственным уровнем силы, - Прямо заявила прорицательница, - Но она менталист весьма высокого уровня, поэтому мы хотим, чтобы она подстраховывала Северуса, когда она будет возвращать к жизни Криви. - И кошку, - Машинально добавил Гилдерой. - И кошку, - Закатила глаза Сивилла. - И никаких Обливиэйтов и ударов в спину? – Дотошно спросил рыцарь без страха и упрека. - Никаких, - Подтвердил Помпончик, обычно старающийся перестраховать и не подставлять своего подопечного под удар. - Как насчет Непреложного Обета? - Хорошо, - Согласился Снейп, - Но его даст тебе Малфой, мы с Сивиллой не можем давать магические клятвы? - Почему? Что за глупая отговорка? – Возмутился профессор ЗОТИ. - Это не отговорка. Может быть, мы расскажем тебе причину, если на это будет время. - Может быть. Но клятвы Малфоя мне все же будет недостаточно. Я хочу поговорить с Блэком и Лестрейндж. Сегодня же, - Видя замешательство на лицах оппонентов, Локхарт непреклонно продолжил, - И мне все равно, как вы это провернете. Если откажетесь, я не стану с вами сотрудничать, найду способ устранить из Хогвартса и сам решу проблему, которую вы создали. - Как глупо! – Воскликнул Пон. - Не глупее, чем все то, что они уже успели предпринять. - Нужно было сразу отправить его в Африку, с внушенной мыслью, что он потерянный сын короля Свазиленда, - Пробормотал Снейп себе под нос. Но звук, усиленный внушительными носовыми полостями, прозвучал трубно и угрожающе. Локхарт принял оскорбленный вид, но решимости отправиться в Азкабан не утратил, - Ладно, - Вздохнув, согласился зельевар, - Но ты не задаешь глупых вопросов и беспрекословно слушаешься меня. Гилдерой с энтузиазмом закивал. - Сивилла, свяжись с Малфоем, скажи, что у нашей компании появился еще один союзник. Прорицательница, почесывая довольного Помпончика, вяло кивнула, и зельевар, сделав знак следовать за ним, покинул гостиную. Локхарт, как ему и было велено, молча следовал за своим угрюмым проводником, со всей мощью своей фантазии представляя запутанные тайные ходы, которыми они могли бы покинуть замок, но Снейп привел его в коридор восьмого этажа, к совершенно пустой стене. Пройдя мимо нее трижды, он взялся за возникшую в стене дверную ручку и открыл проход в гостиную охотничьего домика, жестом пригласив Локхарта следовать за ним. Удивленный и взбудораженный искатель приключений, не колеблясь, шагнул в дверной проем и с интересом стал разглядывать каменные стены, до половины высоты скрытые панелями темного дерева, шкуры животных перед камином, чучела волков, лисиц, птиц и кабаньи и медвежьи головы, развешанные по стенам. - Идем, нам нужно принять подходящий облик, - Вывел его из созерцательного состояния зельевар и направился к широкой резной каменной лестнице, скрывавшейся за поворотом. Локхарт, воровато оглянувшись, вернулся к двери, из которой они только что пришли, и распахнул ее. Но за порогом не было коридора на восьмом этаже Хогвартса, только лишь пустошь, высящиеся слева горы и лес, сбросивший листву. Вздрогнув, Гилдерой захлопнул дверь и поспешил за Снейпом, который обнаружился в комнате, предположительно, служившей гардеробной: в ней были лишь стойки с вешалками и полки, заполненные одеждой, оттоманка, ростовое зеркало в вычурной раме и ширма. - Как мы здесь оказались? Мы разве не в Хогвартсе? - Я ведь говорил, чтобы не задавал вопросов, - Раздраженно ответил зельевар. – Не известно, когда вернется Дамблдор, нам нужно успеть до того, как он вновь окажется в замке. Сказав это, Снейп принялся быстро раздеваться, небрежно бросая вещи на оттоманку. Полностью раздевшись, он взял пузырек с одной из полок, передал второй такой же Локхарту: - Разденься и выпей это, - Непреклонным тоном велел он. Схватив несколько вешалок с одеждой, Снейп зашел за ширму, оставив Локхарта смотреть на зелье в его руке. - И все же, что это? - Оборотное зелье, - Раздался мелодичный женский голос, и Локхарт дернулся от неожиданности, едва не опрокинув зеркало. - Северус? – С долей испуга спросил он, и все же начал раздеваться, так и не решившись выпустить зелья из рук. - Не вздумай назвать меня так, когда мы будем проходить контроль в Азкабане, - Ответил все тот же женский голос со знакомыми недовольными интонациями зельевара. – Иначе тюремщики решат, что представители благородного рода Малфой не в своем уме. Упоминание старейшего – и одного, по скромному мнению благородного героя, из красивейших семейств – воодушевило Локхарта. Уже не медля, он скинул с себя костюм, сорвал с пузырька пробку и опрокинул в себя зелье, как в древности защитники осаждаемой крепости опрокидывали котлы со смолой на нападавших. Его кости, внутренности и кожу скрутило, а затем собрало по-новому, и вот уже на прекрасного сэра Локхарта из зеркала с интересом смотрит голый, но все еще прекрасный Люциус Малфой. Критически осмотрев главного конкурента на титул «Самая быстрая волшебная палочка и то, что к ней прилагается», Гилдерой принялся подбирать себе одежду, досадуя, что в гардеробе четы Малфой нет ничего, что хотя бы отдаленно напоминало розовый цвет. - Северус, почему я Люциус, а ты Нарцисса? – Закончив одеваться и оставшись весьма довольным результатом, спросил Локхарт. - Потому что Люциус убьет тебя и меня, если узнает, что теперь еще один человек в курсе, как выглядит его жена без одежды. Он тот еще ревнивец, - Доверительно сообщил зельевар и вышел из-за ширмы, на ходу разглаживая складки на скромном, но баснословно дорогом сером костюме. Придирчиво рассмотрев результат перевоплощения благородного героя, Снейп подал ему трость со змеиной головой и крепление для палочки: - В целом – неплохо, только убери эту глупую улыбку с лица – Люциус так делает, только когда Драко топчется по любимым плотоядным орхидеям Нарциссы. Больше презрения и надменности. Да, покажи сиятельного лорда! Гилдерою пришлось задействовать весь свой недюжий актерский талант, чтобы взгляд его приобрел требуемую холодность, а эмоции и мысли были скрыты отстраненной маской высокомерия. Надев для предплечья крепление для палочки и тщательно его замаскировав, Локхарт взвесил в руке трость, прикинув, что с таким соотношением веса и баланса ее вполне можно использовать как дополнительное оружие. Люциус Малфой явно разбирался в фехтовании. Ему даже померещились засохшие следы крови на заостренной морде змеи. Пока благородный рыцарь без страха и упрека размышлял о скрытых навыках и талантах, Снейп набросил на плечи мантию, взял маленькую дамскую сумочку и начал подталкивать Локхарта к выходу из комнаты, одновременно раздавая инструкции. - Запомни, ты – сиятельный лорд, для которого разговаривать с тюремщиками неприемлемо, поэтому молчи. Больше высокомерия и презрения, поддерживай меня под руку и постарайся сделать вид, что ты уже не раз был здесь и прекрасно знаешь дорогу. Снейп провел Локхарт к черному ходу и протянул ему золотую папиросницу. - Что это? - Подозрительно спросил Гилдерой, будто вспомнив, что ему предстоит не увеселительная прогулка. - Многоразовый порт-ключ на остров, - Медленно, словно удерживая себя от саркастичных замечаний, ответил слизеринец. – Неужели ты думаешь, что прикармливая одиннадцать лет смотрителя Азкабана, Малфои не смогли выторговать себе никаких привелегий? После этого откровения желание сколотить состояние и приобрести вес в обществе вытеснило желание получить титул «самый сексуальный маг столетия» из личного рейтинга благородного рыцаря без страха и упрека. Но понял он это только через неделю, когда, как ему самому казалось, спонтанно потребовал увеличить свой гонорар как автора множества бестеллеров, а пока он сжал руку Нарциссы Малфой, активируя своим прикосновением порт-ключ, стараясь не думать, что за руки он держал другого мужчину со времен детского сада, и уже через секунду оказался на крошечном каменном пятачке перед массивной дверью тюрьмы. Определенно, это было не то место, в котором Гилдерой Локхарт хотел бы провести хотя бы час своей богатой на приключения жизни: громада Азкабана нависала сверху, подавляя и будто бы заставляя втянуть голову в плечи; от берега долетал запах моря и редкие соленые брызги, не приносящие свежести или облегчения. - Просто молчи, - Тихо напомнил зельевар и постучал палочкой по двери. Спустя десять минут тишины дверь натужно скрипнула и с душераздирающим грохотом отворилась и к магам вышел глава Азкабана, не молодой маг, когда-то мускулистый, но уже начавший оплывать, как борец, ушедший из спорта. Склонившись в неглубоком поклоне, он пропустил своих самых частых посетителей и захлопнул за ними дверь. - Лорд и леди Малфой, приятный сюрприз! Вам повезло, что вы успели меня застать, я уже собирался уходить. Снейп-Нарцисса смерил его таким взглядом, что стало понятно: если бы они не застали начальника тюрьмы, то ему пришлось бы возвращаться из дома. Провожатый откашлялся и весь будто бы подобрался – он вспомнил, что перед ним стоят не рядовые посетители, с которых можно вымогать взятки, а представители одного из древнейших родов, привыкшие самостоятельно решать, стоит ли заключать сделку и на каких именно условиях. - Прошу за мной, - Уже более официальным тоном сказал провожатый и повел посетителей по пути, изученному им вдоль и поперек. Кивая стражникам-магам, расположенных на ключевых точках в переходах между этажами, он размышлял как его, Севу Абрамченко, угораздило наступить на любимую мозоль дедушки нынешнего Министра, да наступить так качественно, что старик пожаловался внуку, а тот, в свою очередь, отправил перспективного и подающего надежды главу секретариата аврората директорствовать в Азкабане. И, с одной стороны, на лицо повышение в должности, но с другой – загубленная карьера и личная жизнь. Единственное, что хоть как-то скрашивало тяжкие трудовые будни господина Абрамченко – бездонные кошельки Малфоев, двенадцать лет назад внезапно воспылавших родственными чувствами к буйным представителям своей семейки. А кто такой Сева, чтобы мешать им эти чувства проявлять? Еще прапрадед, когда был жив, сажал бывало маленького Севу к себе на колени и, проникновенно глядя в глаза, говорил: « - Севочка, семья – самое главное, что только может появиться в жизни. Поэтому храни ее, и помогай хранить чужую. За разумное вознаграждение, конечно же». После этого прапрадед давал Севочке шиллинг и отпускал гулять на улицу. Он был очень мудрым, пусть и магглом, и сумел многому научить внука. Предаваясь этим светлым и немного печальным воспоминаниям, господин Абрамченко привел своих самых любимых не официальных работодателей на верхний уровень Азкабана, где влияние дементоров было не столь разрушительно и содержались мелкие сошки преступного мира – карманники, мошенники-неудачники, не способные даже обмануть ребенка, и повара из плохих ресторанов. Условия содержания здесь были практически курортными (если сравнивать с остальной территорией тюрьмы), и даже имелись несколько двухместных и трехместных камер. К одной из них, красовавшейся табличкой заключенные №8762586/b, №287605/x (в целях конспирации), Сева Абрамченко и привел Малфоев. Прикоснувшись к замочной скважине свою волшебную палочку и шепнув заклинание-пароль, глава Азкабана открыл массивную дверь: - Условия вы знаете, я вернусь через сорок пять минут, - Сказав это, он оставил заключенных и их родственников наедине, с теплом в душе размышляя, в какую сумму выльется этот визит родственной любви. На посетителей уставились две пары насмешливо блестящих черных блэковских глаз. - Готов поспорить, что под обличьем моей второй любимой кузины скрывается Нюниус, а вот облик деверя мне не знаком – это не он сам, и не Сивилла, которая выглядит даже большим Малфоем, чем сам Малфой. Так кого ты привел? Свой короткий монолог Сириус выдал, даже не потрудившись встать с постели и принять вид более достойный «благороднейшего потомка благороднейшего семейства». Впрочем, Беллатриса тут же привлекла все внимание к себе, изящно поднявшись с большой подушки, служившей стулом, на которой она читала маленький, изрядно потрепанный временем фолиант. Сделав столь же исполненный изящества реверанс, она приструнила брата: - Сириус, к нам не столь часто заглядывают гости, чтобы мы могли позволить себе произвести на них плохое поведение. Северус, - Белла подала руку Снейпу, который тут же запечатлел короткий поцелуй на тыльной стороне ее ладони. Поднявшийся в это время Сириус с хрустом размял шею и крепко сжал ладонь зельевара, оценивающе и, как видно, не в первый раз окидывая взглядом его фигуру: - Все же внешность Нарциссы идет ей гораздо больше, чем тебе. Снейп на это заявление лишь презрительно скривился, не пожелав вступать в обмен любезностями. Когда с формальностями было покончено, и маги заняли оба колченогих стула и напольную подушку (причем Бродяга, не задумываясь о приличиях, вновь улегся на нары), Блэк вновь спросил: - Так кого ты к нам привел? Снейп отвесил немного театральный поклон, смотрящийся с его нынешней внешностью довольно гротескно: - Леди Лестрейндж, лорд Блэк, позвольте представить вам Гилдероя Локхарта… - …сэра. - …знаменитого искателя приключений, - Проигнорировав поправку Локхарта, закончил зельевар. – Гилдерой, это миссис Лестрейндж и мой умственно отсталый кузен-маггл, которого я так часто навещаю. - Знаменитого? – Уточнила Беллатриса, проигнорировав уничижительно обращение Снейпа к Сириусу, который в бешенстве скрипнул зубами. – Странно, что я никогда о вас раньше не слышала. - O-la-la, в этом нет ничего удивительного! – Радостно воскликнул Локхарт и улыбнулся во все тридцать два малфоевских зуба, - У вас не было возможности услышать обо мне – я начал набирать популярность лет десять назад. - Сказав эту бестактность, благородный рыцарь без страха и упрека принялся с предвкушением ждать реакции своих новых знакомых. Урожденные Блэки, поначалу неспособные поверить собственным ушам, когда смысл фразы дошел до них, запрокинули головы и заразительно рассмеялись. И было в этом смехе что-то такое, что Гилдерой понял: будь у обитателей этой камеры палочки, самое малое, что ему грозило бы – какое-нибудь редкое и наверняка смертельное проклятие. Отсмеявшись, Сириус спросил: - Что ж, мне понятно, чем ты смог зацепить такого мерзавца, как Снейп. Или есть другие причины? Другие причины, конечно же, были, и зельевар поспешил рассказать о них, пока слово не взял Локхарт, по привычке способный превратить даже простой прогноз погоды в оду своим подвигам. Выслушав максимально сокращенную версию событий, узники смотрели на Локхарта с едва появившимся уважением, и даже посчитали возможным прояснить для себя некоторую информацию: - И вы действительно совершили множество подвигов? Локхарт польщенно зарделся: - Действительно. Но признаться, мой героический путь не всегда был героическим: первое серьезное заклинание, которое я сумел освоить – Обливиэйт. В течение полутора лет оно было единственным удававшимся мне. Зато как оно удавалось! Я мог стереть годы, десятилетия, превратить опытного боевого мага в пятилетнее дитя! И, разумеется, приписать себе их подвиги. Впрочем, я быстро понял, что это путь в никуда: рано или поздно найдется свидетель, которого я не успею заметить, и тогда вся моя слава лопнет, будто мыльный пузырь. Осознав это, я запретил себе изменять память, занялся дуэлингом и сейчас мои подвиги действительно мои… и все же, как иронично: то, что я делал с другими, вернулось ко мне, пусть и в очень мягком виде. - И вы действительно мастерски владеете этим заклинанием? – Осторожно уточнил Блэк. - Действительно, - С достоинством подтвердил Локхарт. – Мне даже палочка не нужна. Все присутствующие прекрасно поняли намек благородного рыцаря без страха и упрека: застать врасплох его уже не получится, а обещание, данное самому себе, не применять Обливиэйт, может быть скорректировано «чрезвычайными обстоятельствами». Никто не хотел превращаться в пускающего слюни младенца в теле тридцатилетнего мага. «Что ж, с ним придется считаться» - мысленно отметили волшебники. - Что ж, раз сэр Локхарт все же сумел поведать о своих выдающихся способностях и отнял драгоценное время, на придется укладываться в двадцать пять минут, вместо тридцати, - Брюзгливо сказал Снейп, доставая из маленькой дамской сумочки несколько фолиантов и запас зелий, - Здесь стандартный набор Укрепляющего, Сна-без-сновидений, Защиты разума и еще кое-что по мелочи. Запас на две недели, если у Малфоев не получится к вам заглянуть. Забрав уже прочитанные фолианты, Снейп помог спрятать новые под каменной плитой в одном из углов камеры. Последней из сумки появилась газета: - Это версия «Пророка», которая поступит в продажу утром. Прочти, Белла, может, ты захочешь что-то изменить. Беллатриса быстро просмотрела статью и вернула газету зельевару: - Нет, все так, как мы и договаривались с Нарциссой. Думаешь, это сработает? - Сработает что? – Спросил Локхарт. - Раскаяние самой преданной сторонницы Темного Лорда, - Снейп процитировал заголовок. Один из хоркруксов заключен в чаше Пуффендуя, я тебе говорил. И мы планируем подсунуть ее Дамблдору с помощью газетчиков и общественного мнений: Нарцисса, во время своего последнего визита, смогла стать поверенной сейфов Беллы в Гринготсе (конечно, гоблины не для всех делают такие исключения, но семейство Блэков всегда было одним из самых привилегированных их клиентов), и с ее согласия передаст чашу «туда, где она и должна находиться», то есть в Хогвартс. - То есть ты планируешь сделать ситуацию еще опасней, чем она есть сейчас? – Локхарт вновь начал закипать. - Планирую приблизить развязку, - Педантично поправил его Снейп. – После слияния с этим хоркруксом останется лишь один, и тогда угроза будет устранена. Локхарта пробрал мороз от этих расчетливых слов, сказанных с интонацией исследователя, выводящего новый вид флоббер-червей. Не заметив его реакции, Снейп выпил еще Оборотного зелья и поднялся на ноги: - Скоро придет смотритель, нам пора. Локхарт последовал примеру Снейпа и вновь надел на себя облик «отчужденный и бесстрастный». Они коротко простились, и подошедший господин Абрамченко проводил их к выходу. Севочка, верный заветам прапрадеда был доволен: сегодняшний визит обогатил его на добрые полтысячи галеонов. Вернувшись в охотничий домик, они застали там чету Малфоев, с видимым безразличием дожидавшихся своих гостей. - Люциус, Нарцисса, позвольте представить вам Гилдероя Локхарта, - Повторил Снейп ритуал приветствия. – Он решил присоединиться к нашим планам. Люциус смерил свою копию заинтересованным взглядом: его всегда привлекало то, как разные волшебники носят его облик. - Сивилла нам сообщила, - Сказал лорд Малфой, - Приятно знать, что теперь успеху нашего предприятия будет способствовать еще один талантливый волшебник. - Что вы, это мне приятно принять участие в столь захватывающем предприятии, - Вернул комплимент Локхарт и лучезарно улыбнулся. «Мерлин, это мое лицо?» - ошарашено подумал Малфой, изучая свою оскаленную физиономию. - Я могу предположить, что вам необходимы гарантии? – Спросила Нарцисса, которой успел надоесть обмен любезностями. Ей хотелось забрать фолианты, которые принес Снейп и найти в них ставшее традиционным письмо сестры. - Будет достаточно Непреложного Обета, в котором вы поклянетесь не причинять мне вреда ни словом, ни действием, ни бездействием, ни с помощью третьих лиц, - Скромно улыбнулся Локхарт. Все чего он хотел: вернуть свой облик, закончить эту историю, в которую он ввязался, а потом надраться огневиски. И, может быть, убить своего внутреннего идеалиста, для которого методы Снейпа были неприемлимы. Снейп смотрел, как оба Малфоя сцепляют руки, а Нарцисса подтверждает клятву. Ленты Обета вспыхнули и погасли. Затем через ту же процедуру прошла и леди Малфой. - И какие дальнейшие планы? – Уточнил Гилдерой, когда с формальностями было покончено. - Пока наблюдать, не более, - Ответил Снейп и нетерпеливо добавил, - Оборотное скоро закончит свое действие, нам пора. Оставив хозяев в гостиной, они поднялись в уже знакомую комнату. Зельевар сразу же ушел за ширму и принялся раздеваться, чтобы не оказаться удушенным корсетом, когда к нему вернется его облик. Локхарт последовал его примеру. - Северус, какие артефакты ты использовал в Азкабане, чтобы нас не подслушали? – Когда он снова стал собой и оделся, спросил Локхарт. - Артефакты Искажения Смысла – слышны наши голоса, но разговор вертится вокруг погоды, здоровья и знакомых. Что вроде маггловского магнитофона, - Ответил зельевар выходя из-за ширмы, Не без некоторого самодовольства, он добавил, - Сам сделал. Локхарт хмыкнул, но ничего не ответил. В гостиной их все так же ждали Малфои, уже гораздо более расслабленные, чем были в начале встречи. - Был рад познакомиться, - Люциус пожал руку Локхарта. – К сожалению, не могу полностью исполнить долг гостеприимства и предложить выпить: завтра будет важный день, нужно все подготовить. Простившись, они активировали порт-ключ и исчезли из гостиной. Снейп повел Гилдероя к уже знакомой двери, за которой вновь оказался коридор Хогвартса. - Комната Необходимости, - Тихо пояснил зельевар и закрыл дверь в охотничий домик, вновь отрезав их от всего мира. – Это был долгий день. Предлагаю разойтись, а завтра обсудить возникшие вопросы. - Если завтра будет время, - Ухмыльнулся Локхарт. – Статья произведет эффект разорвавшейся бомбы. - Она будет сброшена на Малфоев и Дамблдора, в первую очередь. Мы останемся в тени, - Резонно возразил зельевар. Они спустились на первый этаж в молчании и разошлись по своим апартаментам. Гилдерой Локхарт, благородный рыцарь без страха и упрека, уже не чувствовал себя таким благородным как раньше.