Орден Шелковых Подвязок

Утро застало сэра Локхарта бодрым и готовым действовать. Сон, привидевшийся ему этой ночью, вновь явил ему три лица, но на этот раз они не казались столь враждебными. Сочтя это хорошим знаком, Гилдерой даже решил пренебречь своей счастливой парой носков, которую он надевал лишь в самых исключительных случаях, и надел самые обычные, шелковые, с золотистым кантом на мятном поле, которые идеально гармонировали с его фисташковым костюмом и охряной мантией. «Да», - подумал благородный рыцарь без страха и упрека, с тщанием изучив свое отражение в зеркале, - «День определенно будет удачным». Он еще даже не подозревал, что несколько не угадал со своим прогнозом. Впрочем, по итогам, он останется жив, здоров, и лишь слегка помят, так что день, без сомнения, был довольно неплох. Конечно, не таким удачным, как если бы ему случилось вновь попасть в «Последний Путь», но в данных обстоятельствах выбирать не приходилось. Полный оптимизма и хороших предчувствий, сэр Локхарт покинул свои комнаты, предварительно нацарапав зашифрованную записку для зельевара, с предложением встретиться и обсудить волнующие его детали. Войдя в Большой Зал и, как всегда, сопровождаемый обожаемыми взглядами, Гилдерой, находчивый и изобретательный, сразу же направился к месту декана Слизерина, где Снейп сидел, разглядывая кашу со столь унылым видом, словно она являлась продуктом долгого и кропотливого труда не только Лонгботтома, но и всех гриффиндорцев разом. - Мистер Снейп! – преувеличенно радушно закричал Локхарт и взмахнул руками, демонстрируя любовь ко всему миру и одному конкретному зельевару, - Рад, очень рад вас видеть! - Прославленный герой вцепился в плечи слизеринца зашарил руками по его мантии, отыскивая карманы, что со стороны выглядело как Очень Дружеские Объятия. Снейп страдальчески закатил глаза, посмотрел в сторону Сивиллы, с интересом наблюдавшей за представлением, и одними губами произнес «помоги». Сивилла сделала вид, что совершенно не поняла его просьбы и показала на кофейник, словно спрашивала «ты просишь налить тебе еще кофе?». Декан Слизерина только сильнее сжал зубы, пообещав себе вечером двойную дозу миндального печенья за перенесенные страдания, и принялся вырываться из цепкой хватки своего слишком бодрого для утра коллеги. - Прекратите, сейчас же! – Прошипел Снейп, все же сбрасывая с себя руки прославленного героя, который нашел-таки подходящий карман и опустил в него свое послание. – Что на вас нашло? Локхарт устроился на своем месте рядом с зельеваром и принял добродушный вид, в котором прослеживались черты некоторой глупости: - Разве нужен какой-то особый повод, чтобы поприветствовать своего доброго друга? Тем более, что в последнее время мы почти не виделись, и вам наверняка было безумно одиноко без моего блистательного общества, верно? Снейп насторожился и стал еще мрачнее. - Нет, - Ответил зельевар, имея в виду абсурдное предположение, что ему может быть одиноко без чьего-либо общества. Однако блистательный сэр Локхарт истолковал ответ слизеринца, как согласие с тем, что повод для дружеского приветствия совсем необязателен, и продемонстрировал Снейпу, а заодно и всем коллегам, умиленную улыбку в тридцать два идеальных зуба. - Знаете, сэр Локхарт, - Вступила в разговор профессор прорицаний, игнорируя свирепое выражение на лице зельевара, - Мистер Снейп очень скучал без вашего общества. - Правда? – Возликовал прославленный герой, ставший чуть более сентиментальным, чем обычно, после Обливиэйта. - Конечно, - Сивилла с достоинством кивнула, - Каждый вечер говорил мне, что если бы не прогрессирующая глупость его учеников, он бы хотел все свое время проводить исключительно в вашей компании. На лице декана Слизерина отразился ужас такой силы, будто кто-то сообщил ему, что у Лонгботтома есть два брата-близнеца, и теперь Лонгботтомов на его занятиях будет трое. - Сивилла шутит, - Стараясь сохранить хладнокровие, сказал Снейп. Но сиятельного рыцаря было не так просто сбить с намеченного курса – если он был убежден, что некто питает к нему симпатию и нуждается в его компании, он продолжал верить в это до тех пор, пока этот некто не пытался его убить. Впрочем, даже в подобном случае, сэр Локхарт считал, что симпатизирующий ему маг не хотел ни с кем его, сэра Локхарта, делить, а потому спятил и решил избавиться от объекта своего поклонения, чтобы совершить ритуальное самоубийство зубочисткой над его еще теплом прекрасном трупом. И в этот раз Гилдерой очень надеялся, что Снейп окажется более устойчивым к его харизме и красоте, чем остальные. - И вовсе я не шучу, - Сивилла не обратила внимания на угрожающий тон своего давнего друга, - Поверьте, ему вас очень не хватало. Вы – единственный человек, сумевший завоевать расположение моего давнего друга. Слышавшие этот тихий разговор коллеги, едва не прослезились, и велели замолчать мадам Хуч, громко воскликнувшей: «-Я ведь говорила, что они…». - Мистер Снейп, - Проникновенным голосом заговорил сэр Локхарт, справившись с вихрем чувств, поднявшимся в ответ на известие о расположении к нему зельевара, - Могу уверить вас, что моя дружба навеки принадлежит вам. Сивилла попыталась замаскировать смешок кашлем. Профессор Синистра, утирала слезы Флитвика. За преподавательским столом царила атмосфера взаимопонимания и сплочения, способного справиться даже с проверкой из Министерства и Попечительским советом. И только Снейп предпочел бы вновь оказаться в Азкабане. Завтрак был продолжен в благостном молчании: все слова были сказаны, записки переданы, оставалось только провести время в компании учеников, что казалось тяжкой повинностью в свете необходимого сэру Локхарту разговора, о котором он думал, пока очищал тарелку от безвкусной овсянки и пил кофе с вполне приличным пудингом. Когда пудинг почти подошел к концу, блистательный Гилдерой поймал на себе задумчивый и обеспокоенный взгляд Жизель, которая тут же поспешно отвернулась, словно и не интересовалась им вовсе. «Странно», - подумал маг, - «Почему мне не пришло в голову поговорить сначала с ней, ведь она согласилась мне помогать. Почему Снейп?». Его мысли были прерваны громким скрежетом отодвигаемого стула Флитвика; отвлекшись на разрывающий барабанные перепонки звук, он Локхарт пропустил тот момент, когда француженка встала из-за стола и направилась к выходу из Большого Зала. Посетовав на свою странную рассеянность, профессор ЗОТИ поспешно поднялся и, огибая коллег и учеников, поспешил за своей помощницей. Догнать ее удалось только в холле. Стараясь действовать как можно деликатнее, Гилдерой окликнул ее: - Мадам Шарлемань! Подождите, мадам Шарлемань! – Аккуратно прикоснувшись к локтю Жизель, Локхарт ослепительно улыбнулся, - У меня есть к вам разговор. Конфиденциальный, - Понизив голос, заговорщицки произнес маг, - Вы не будете возражать, если после пар я зайду к вам в медицинское крыло? Жизель не успела ни удивиться, ни выразить своего согласия, как почувствовала сильный тычок в спину, буквально бросивший ее на профессора ЗОТИ. Гилдерой, подхвативший женщину, не устоял на ногах и впечатался в стену, сильно ударившись спиной и затылком. Когда темнота в глазах прояснилась, рыцарь без страха и упрека заметил скрывшуюся ха поворотом рыжую макушку одного из близнецов Уизли. Но не это сейчас занимало его внимание: ощущение удара в стену, давление холодной кладки и тяжесть француженки в руках были странно знакомы, будто это уже происходило, но он по какой-то причине не мог этого вспомнить. Решив, что рефлексию лучше отложить, Локхарт лучезарно улыбнулся, отстранил от себя обеспокоенную Жизель и как можно беззаботнее произнес: - Студенты – что с них взять? Так я могу зайти к тебе после уроков? Француженка кивнула, и профессор ЗОТИ, еще раз улыбнувшись ей, отправился на спаренную пару второго курса Гриффиндора и Слизерина – двух факультетов, которые по отдельности не представляли собой ничего опасного, но объединенные превращались в гремучую смесь. Добравшись до класса с некоторым опозданием, Гилдерой уже ожидал увидеть полнейший разгром и беспорядок, но, к его удивлению, второкурсники чинно сидели на своих местах, старательно игнорируя враждебный факультет. «Плохой знак», - подумал рыцарь без страха и упрека и незаметно сложил пальцы в замысловатую фигуру, защищающую от сглаза, вслух же он произнес: - Доброе утро, юные пытливые умы! – Бодро начал Локхарт, - Это занятие, равно как и все предыдущие, я бы хотел начать с небольшой вступительной речи. Вы живете и учитесь в непростое и интересное время – магический и маггловский прогресс идут вперед семимильными шагами; каждый день создаются новые атакующие и защитные заклинания, применение которых способно сберечь драгоценные жизни ваши и ваших близких, - Гилдерой, чувствуя азарт, напоминающийся охотничий, прохаживался перед студентами, внимательно следящими за каждым его движением. Следя, чтобы мантия эффектно – даже более эффектно, чем у Снейпа – развевалась на поворотах, маг гордо нес себя сквозь тишину аудитории и вещал, зная, что любое его слово способно оказать значительное влияние на мировоззрение его учеников, - Это также открывает перед вами необъятные возможности: стать лучшими из лучших, быть теми, кто создает завтрашний день, - Фраза про «создавать завтрашний день» понравилась прекрасному рыцарю чрезвычайно; он развернулся к аудитории, оперся руками о кафедру, убедился, что абсолютно все с вниманием следят за ним, и повторил, - Да, ведь каждый из вас является творцом собственного будущего, но не каждый делает завтрашний день для всего мира! А вам повезло учиться у одного из таких людей – меня! Ведь нынешнюю эпоху и вас самих запомнят лишь потому, что вы жили в одно время со мной! Все, все ваши жизненные достижения и подвиги, какими бы они ни были, в конце вашего земного пути вы сами отбросите прочь, и скажите лишь своим внукам: «- Я учился у великого Гилдероя Локхарта – вот мое главное достижение!». Голос сэра Локхарта, этого непревзойденного оратора, с каждой фразой звучал все более внушительно и гулко, словно гром, перекатываясь под высокими сводами аудитории. Гриффиндорцы и слизеринцы сидели притихшие, благоговейно внимая мудрости прославленного героя. Их воображение рисовало им картины будущего, в котором они, убеленные сединами старики и старухи, рассказывают своим потомкам о великом Учителе, которого им посчастливилось знать. Насладившись реакцией учеников, Гилдерой решил, что подходящая для усвоения знаний атмосфера создана, и вернулся к обыденному тону, словно переключив внутренний рубильник с «ввергнуть в пучину благоговения» на «хорошая погода, не так ли?»: - И сегодня мы поговорим о магических дуэлях, - В глазах отважного искателя приключений зажегся огонь предвкушения и азарта – дуэли были его любимым занятием, ничем не уступающим игре на губной гармошке, вышиванию гладью, вязанию крючком и посещению салона красоты. Сэр Локхарт не только был знатоком старинных традиций и новых веяний в благородном искусстве дуэлинга, но и непревзойденным практиком, с победой, выходившим в девяти схватках из десяти. При этом схватки, в которых участвовал прославленный герой, проходили в «Последнем Пути», то есть являлись подпольными магическими боями, в которых участники часто пренебрегали традиционными нормами ведения магических поединков, а значит, подвергались гораздо большей опасности, чем можно было бы ожидать от «дружеской дуэли», направленной на повышение мастерства, решение спорных вопросов и отстаивание задетой чести. Иными словами, рыцарь без страха и упрека ухитрялся выжить и отделаться лишь незначительными повреждениями, когда подавляющее большинство дуэлянтов становилось почетными обладателями тяжелых травм, увечий, или вовсе покидало дуэльный помост вперед ногами. Определенно, дуэли были одной из многочисленных сильных сторон победителя троллей, гарпий, баньши и и прочей нечисти, - Как вам наверняка неизвестно – но ведь я здесь как раз для того, чтобы вас просветить – дуэль является строго регламентированным поединком между двумя волшебниками, с привлечением их доверенных лиц, выступающих в качестве секундантов, которые, в исключительных случаях, принимают в нем участие. Не смотря на все традиции и богатую историю этого в высшей степени благородного магического искусства – а что бы вы ни слышали о дуэлях, они являются именно искусством – дуэли разрешают конфликты, которые стороны могли бы решить и без применения магии, вне зависимости от того, в чем эти конфликты заключаются; будь то притязания на наследство, или же спор о правах владения общим делом, или даже «вопросы чести», на которые так любят ссылаться старинные магические семьи – все эти причины недостаточно возвышенны, чтобы вызывать кого-либо на поединок. Я считаю, а мое мнение весьма авторитетно в этом и во многих других вопросах, дуэли необходимо вести ради самих дуэлей, исключительно из любви к магии и хорошему бою, - Локхарт тряхнул волосами, посылая солнечные зайчики от заглянувшего в класс солнца по стенам, - Но это было лирическое отступление, призванное пробудить в вас подлинное понимание магического поединка. Сейчас я намерен поведать вам историю возн… - Но профессор, - Прервал восхитительную речь восхитительного профессора ЗОТИ робкий голос Гермионы Грейнджер, его самой преданной из поклонниц и самой раздражающей заучки во всем мире по мнению Северуса Снейпа. И, на данный момент, Локхарт был склонен согласиться с зельеваром, - Разве сегодня мы не должны были изучать корнуэльских пикси? - Пикси? – Рассеянно переспросил Локхарт, в чьей голове стройная система знаний по самым различным областям обрушилась и создался полнейший хаос, в котором дуэли тащили за собой мысль о тарелках и столовом серебре его бабушки-магглы, а она, в свою очередь, указывала на рецепт зелья от прыщей. - Корнуэльские пикси, - Видя задумчивый взгляд преподавателя, более уверенно повторила гриффиндорка. Глаза профессора ЗОТИ стали еще более пустыми, а голос отстраненным: - Разве мы не изучили их три недели назад? – Гилдерой обдумывал последние тенденции мужского маггловского и магического костюмов – его весьма волновало, в каком из вариантов он выглядит наиболее привлекательным и мужественным. - Нет, профессор. Вы прочли нам лекции, задали нам эссе, которые мы уже сдали, а практическое занятие отложили, пока не вам не привезут партию пикси. - Вот как? – Теперь Локхарт думал о том, с какого ракурса и он смотрится особенно выигрышно. Очевидно, что с любого. Осознание этой истины немного примирило героя с действительностью, в которой были пикси, муки выбора костюма и студенты, прерывающие его импровизированную лекцию о дуэлях, неспособные в полной мере проникнуться важностью и красотой магического поединка. - Да, - Гриффиндорка энергично кивнула, задев волосами соседа. Только сейчас профессор ЗОТИ заметил, что гриффиндорцы и слизеринцы смотрят на нее с общим раздражением и неприязнью, очевидно вызванными тем, что «главная заучка» прерывает столь интересную лекцию, чтобы вернуться к каким-то пикси. В кои-то веки сэр Локхарт разделял мнение большинства. Впрочем, он скоро забыл о своей солидарности со студентами, отвлеченный своим отражением в отполированной столешнице. Не дождавшись реакции преподавателя, Гермиона, уже осмелевшая, снова спросила: - Так что с пикси? - А что с ними? – Печально оторвавшись от созерцания своего прекрасного лика, отозвался Гилдерой. - Мы будем практиковаться в их усмирении? – С терпением, замешанным на восхищении талантом и подвигами прославленного героя, повторила гриффиндорка. - А их уже привезли? – В тайне, Локхарт надеялся, что нет, и он сможет вернуться к тому, о чем рассуждал перед этим бессмысленным обменом вопросами и ответами, если, конечно, сможет вспомнить, о чем именно он говорил. Гермиона показала на внушительный ящик, стоящий перед кафедрой, который, не заметил профессор ЗОТИ. Уставившись на него, Гилдерой удивленно вздрогнул и незаметно себя ущипнул, чтобы убедиться, что он не спит, и что он действительно не заметил этот ящик, стоявший посередине его класса. «Редкая для меня невнимательность» - мелькнула рассеянная мысль, - «Но мне нужно что-то делать, молчание слишком затянулось, это уже кажется подозрительным». Только вот маг, никогда не жаловавшийся на свою память, не мог вспомнить, что именно он говорил на лекции и задал для эссе о корнуэльских пикси. Осознание этого факта его потрясло, что он сорвал покрывало с короба и бодро произнес, маскируя неуверенность: - Раз уж лекция была, и теоретическое задание вы выполнили, предлагаю сразу перейти к практике – вам будет нужно загнать пикси обратно в ящик! – Сказав это, мужчина быстро его открыл и с удовольствием принялся наблюдать, как вылетевшие пикси атакуют его паникующих студентов. - Но профессор, вы не объяснили нам как с ними бороться! – Закричала все та же лучшая ученица гриффиндора, отбиваясь сразу от двух особей. Гилдерой Локхарт сокрушенно всплеснул руками и увернулся от особенно шустрой пикси: - Не может быть! В таком случае смотрите и запоминайте! Встав в эффектную позу и взмахнув палочкой, маг четко произнес: - Peskipiksi Pesternomi! Еще не успел последний звук сорваться с чарующих уст прославленного героя, как его голову пронзила очередная паническая мысль – «Что за чушь я только что произнес? Такое заклинание вообще существует?». Маг стоял посреди аудитории, в которой носились пикси и студенты и с ужасом думал, что он не может вспомнить не только нейтрализующее заклинание, но и ни единого факта об этих существах, кроме того, что у них есть крылья и они довольно неприятные на вид. Сэра Локхарта вновь окатил приступ паники, потому что понял, что не может вспомнить не только фактов о пикси, но и о многих других вещах, о которых, он был в этом уверен, он отличнейшим образом осведомлен. «Я болен, определенно болен. Нужно к Жизель, и немедленно», - Приняв это спасительное решение, Гилдерой выбежал из класса, оставив учеников самих разбираться с разбушевавшимися созданиями. Позже Гилдерой Локхарт, в чьи многочисленные таланты входил и талант к ориентировке на местности и выдающееся чувство направления, ни за какие награды и почести не смог бы вспомнить тот кружной путь, которым он пришел в медпункт: этот путь вел его по заброшенным частям замка, часто выводил в тупиковые закоулки и пустые классы, мебель в которых была покрыта толстым слоем путь. Такие плутания и, казалось, полнейшая потеря возможности прийти из точки А в точку В по давно известному маршруту, будто накручивали на некоем внутреннем реле паники бесстрашного героя и искателя приключений новые и новые обороты. Когда перед ним наконец появилась дверь владений медиведьмы, он был готов рухнуть прямо в коридоре от несравненного чувства облегчения, поднявшего его восприятие реальности до приемлемого минимума. - Жизель! Жизель! – Выкрикнул Локхарт, без стука ворвавшись в кабинет своей давней знакомой, на которую он сейчас возлагал гораздо более масштабные надежды, чем когда-либо прежде. Женщина отложила перо, которым она делала пометки на одном из свитков и подняла покрасневшие глаза на незваного гостя. Спутанная прядь упала ей на лоб, и она убрала ее немного нервным движением, в котором наблюдатель мог бы заподозрить избыточную привязанность к кофеину или Бодрящему зелью. - Мы ведь договаривались, что вы приходите ко мне лишь в крайних случаях, - Разлепив пересохшие губы произнесла она. Для надежности он произнес заклинание Полога Тишины дважды, поддавшись разгулявшейся паранойе, и даже проверил ее камин, будто бы в нем мог кто-то прятаться. Только после этого одернул мантию и повернулся к француженке, устало наблюдавшей за ним из-за стола, погребенного под слоем свитков и книг. - Жизель, это и есть крайний случай. Кажется, я болен, - Начал маг, в очередной раз разглаживая несуществующие складки на своей мантии, - У меня проблемы с памятью, я не могу ни на чем сосредоточиться; стоит только в голову прийти мало-мальски стоящей мысли, как она тут же ускользает, - Переведя дух Локхарт продолжил доверительным шепотом, - И мне снятся сны. О мужчинах и женщине. Это Снейп и Малфой, и та ведьма из «Пути», о которой ты пыталась найти информацию. Француженка вздрогнула и сплела пальцы в плотный замок. С силой прижав руки к столу, она мысленно пропела первый куплет гимна Парижского Колледжа Медицины и произнесла: - Вы не думали, что это может быть переутомление? Локхарт одарил ее взглядом, который он приберегал для особо надоедливых фанатов или Лаванды Браун (в случае с гриффиндоркой этот взгляд использовался лишь в воображении мага – он боялся, что восторженная малолетняя поклонница не устрашится, а воспылает еще большей симпатией и привязанностью): - Переутомление? В Хогвартсе? Жизель, здесь я работаю с областью магии, которая мне известна лучше всего; постоянно нахожусь в центре внимания – и мне это нравится. Из всех забот только проверка эссе, контрольных и проведение отработок, которые позволяют использовать малолетних оболтусов в своих интересах. О каком переутомлении идет речь? Это ведь не поимка венгерской хвостороги, сбежавшей из частного драконника. И я точно уверен, что мои проблемы начались на следующий же день, как мы узнали о василиске. Или старый интриган был прав и в Хогвартсе начинается эпидемия? Француженка молчала, с повышенным вниманием изучая свои руки. Она не была связана Непреложным Обетом и могла бы рассказать обо всем произошедшим в ту ночь Локхарту, но не ей было принимать это решение, тем более, что она была не в восторге от переплета, в который попала и не понимала мотива, велевшего заговорщикам оставить ей память и посвятить в курс происходящий событий. Так же Жизель была уверена, что если она перестанет быть полезной, или маги посчитают, что ее осведомленность угрожает успешности задуманного ими предприятия, они избавятся от нее с той легкостью, с какой ребенок избавляется от надоевшей или сломанной игрушки. Поэтому она молчала, хоть ее и одолевали сомнения и непонимание относительно всего того, что происходило вокруг. - Mon ami, вы сгущаете краски и слишком многое домысливаете, - Жизель покинул свое место за столом, подошла к Локхарту и погладила его по плечу, - Безусловно, когда вовлечены в очередное свое приключение вам полезно подозревать всех и вся, но сейчас вы не охотитесь за троллями, баньши, оборотнями, контрабандистами и прочим магическим сбродом; вы находитесь в школе, в которой ее прежние хозяева слишком полагались на свои чары и влияние и пренебрегли безопасностью детей. Здесь нет никакого скрытого смысла или второго дна. Утешьтесь тем, что вам принадлежит заслуга в нахождении причины обрушившейся на Хогвартс беды и позвольте себе отдохнуть. Убаюканный вкрадчивой речью француженки, Гилдерой неохотно согласился с ее доводами и покинул медицинское крыло, с удивлением размышляя, как его взбудоражили и выбили из колеи речи горгульи. И ведь уже-не-каменное создание не в первый раз оказывает на него подобное влияние: чего только стоит ночь ее первого пробуждения, и тот раз, когда он, зельевар и прорицательница вышли с директорского собрания… Локхарт резко остановился. Он вспомнил все предыдущие разговоры со стражем директорской башни, которые не пришли ему на ум еще вчера, и из-за чего беседы с горгульей казалась чем-то нереальным и новым. Теперь он с уверенностью мог сказать, что это была не первая их встреча, и что в свете происходящих с ним событий она оказала ему неоценимую помощь. Развернувшись, профессор ЗОТИ поспешил к директорскому кабинету, чтобы окончательно подтвердить свои подозрения, надеясь только, что Эмили – кто мог наградить столь пугающее создание таким мелодичным именем? – окажется на месте. Конечно, горгулья так и оставалась на своем постаменте, верная своему желанию сохранить в тайне свой изменившийся статус. Приблизившись к ней, Локхарт подозрительно огляделся и установил Полог Тишины. Эмили не шевелилась, но маг мог поклясться, что она внимательно следит за каждым его действием. - Послушайте, у меня есть несколько вопросов, но главный из них всего один: это я тот «проблемный волшебник с волосами, находящийся под Обливиэйтом»? Эмили никак не отреагировала, продолжая изображать безучастную ко всему статую. Наконец, когда Гилдерой уже отчаялся получить ответ, она, не гладя на него, медленно повела уродливой головой вниз и вверх. - Спасибо, - Чувством произнес отважный искатель приключений, чье сознание вновь начало помрачаться. По его собственным ощущениям, у него оставалась не так много времени, чтобы свести последствия от заклинания беспамятства к минимуму, поэтому он поспешил в свои покои, где хранился сундук с зельями на все случаи жизни, среди которых был и неприметный пузырек из тусклого стекла с крайне редким и трудоемким в приготовлении зельем, способным свести на нет негативные последствия для мышления мага, в не зависимости от того, как часто он подвергался стиранию памяти. Сокращая расстояние между собой и драгоценным флаконом, Локхарт с горькой усмешкой думал, что никогда не ожидал, что это зелье может понадобиться ему самому. Возможно, его подвела излишняя вера в собственные ментальные щиты или никак не оставляющая его привычка недооценивать окружающих и считать их глупее, чем они есть. В любом случае, заниматься самобичеванием было бессмысленно и небезопасно, сначала было необходимо «привести голову в порядок», обезопасить себя и уже потом разбираться, где именно он допустил ошибку. Добравшись до сундука, Локхарт трясущимися руками взял пузырек, вскрыл плотно притертую пробку и опрокинул в себя едко пахнущее зелье. Тут же его рот, глотку, пищевод, желудок и мозг будто окатили щелочью, и у него перехватило дыхание от боли. Спустя долгие десять минут в его голове прояснилось, боль ушла на второй или даже на третий план, и Гилдерой с шипением выдохнул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Смахнув выступившие на глазах слезы, маг убрал пузырек, тщательно запер сундук и начал делать то, что получалось у него даже лучше, чем магическая дуэль, самовосхваление и игра на губной гармошке – он принялся размышлять, с удовлетворением отметив, что работа его разума вновь безупречна. - Итак, что мне известно? – Подойдя к зеркалу спросил у своего отражения прославленный герой. Отражение белозубо улыбнулось и сделало приглашающий жест рукой, призывая продолжить размышления. Сэру Локхарту с самого юного возраста было гораздо проще рассуждать, если у него имелся внимательный и интеллектуальный слушатель, и, чаще всего, им могло оказаться лишь его дед по линии матери, бабушка по линии отца, Помпончик и его собственное отражение. – Мне известно, что проблемы с памятью начались на следующее утро после обнаружения причины смерти Помфри и окаменения Криви – это первый факт. Жизель ведет себя так, будто не произошло ничего особенного (она тоже под Обливиэйтом? это неизвестно) – это второй факт. Эмили упомянула четверых «проблемный волшебников с волосами»: один из них, тот, который под Обливиэйтом – это я, - Тут Гилдерой самодовольно тряхнул своей роскошной шевелюрой и вновь улыбнулся своему отражению. Отражение улыбнулось и подмигнуло ему в ответ, - Три остальных – потерявшийся (что это может значить?), интригующий и соглашающийся неизвестны, но, если вновь вспомнить фразу про волосы и предположить, что они находятся в Хогвартсе, то это могут быть Дамблдор, Филч, Хагрид, - При упоминании лесничего Гилдерой и его отражении синхронно вздрогнули, - и Снейп. Хагрид слишком прости не слишком сообразителен, значит его можно списать со счетов. Волосы Филча слишком редкие, к тому же он сквиб и лишился миссис Норрис – он бы не стал избавляться от кошки – так что его тоже можно вычеркнуть. Остается Снейп, и пусть шевелюра такая жирная, неопрятная, жирная, неухоженная… - Заметив с каким осуждением на него смотрит собственное отражение, Локхарт осекся и продолжил, - В прочем, при правильном уходе его волы могли бы выглядеть вполне достойно, к тому же он волшебник высокого уровня, это стоит признать. Итак, остаются, помимо меня, Дамблдор и Снейп. Но кто из них кто? И что насчет еще одного? Может, это кто-то из волшебниц? Но тогда Эмили указала бы на это факт. Отвлекшийся на собственные мысли, Локхарт не сразу заметил, как его отражение пытается обратить на себя внимание и делает странные знаки руками, как будто укрывается одеялом и подсовывает ладонь под щеку. Осененный догадкой, он воскликнул: - Ну конечно! Мои сны! Если учесть, что я находился – да и сейчас нахожусь под Обливиэйтом, то они наверняка не случайны и могут пролить свет на происходящие события. Значит, теперь мне известны все четыре упомянутых горгульей волшебника – это я, Снейп, Малфой и Дамблдор, - Локхарт ненадолго задумался и с досадой повернулся к зеркалу, в котором продолжало улыбаться его отражение, - Но Дамблдор мне не снился, Малфой не является преподавателем, а незнакомка из «Пути» вообще никуда не вписывается. Может Дамблдор вообще не имеет никакого отношения к нашей четверке? А Малфой? Впрочем, примем за рабочую версию: я – волшебник под Обливиэйтом, Дамблдор, Снейп и Малфой – все остальные, и неизвестно как роли распределены между ними. И если вспомнить, что Эмили приводила пример на змеях… Нет, это ничего не значит, - Тут же оборвал сам себя Локхарт, - Это была метафора, не факт, что она намекала именно на слизеринцев, ее рассказ был об очень и очень одаренных волшебниках, что не справляются со своей силой, а под это описание подходят, как Дамблдор, так и Снейп, и, может быть, Малфой, как представитель древнего темномагического рода; впросем, точный уровень его силы никому неизвестен, уж очень тщательно он его скрывает. И меня все же тревожит эта незнакомка – почему она мне снилась с той самой ночи? Опять же, если Снейп и Дамблдор точно обладают достаточными навыками в ментальной магии, чтобы стереть мне память, причем не просто стереть, но и изменить воспоминания, то обладают ли этими же навыками Малфой и она? И все еще остается Жизель, - Локхарт с досадой вновь повернулся к своему отражению, которое единственное его понимало и поддерживало (не считая Помпончика, но чешуйчатый куда-то запропастился), - Она была со мной, это точно, значит, либо в курсе того, что происходит, либо ей тоже изменили память. Стоп! Стоп! – Пришедшая в его голову мысль была так неожиданна, что прославленный герой не мог в нее поначалу поверить, - Мы шли сообщить Дамблдору о причине происходящих в школе несчастных случаев, и нам стерли память. Значит, истинная причина не должна была стать достоянием общественности. Значит дело не в Василиске! Но в чем тогда? Пораженный этой внезапной догадкой, Локхарт замер посреди своей гостиной в окружении писем от поклонников, разбросанных свитков, перьев и мантий. Все экспонаты маленькой коллекции фальшивых чучел крылатых ослов с интересом в стеклянных глазах наблюдали за прославленным героем. - Подводя итоги, могу сделать ряд следующих выводов, - Спустя какое-то время начал прославленный герой, - Причина несчастных случаев не в василиске, и кому-то очень выгодно, чтобы она так и осталась неизвестной. В заговоре могут быть замешаны Снейп, Дамблдор, Малфой – не зря же он мне приснился – и, предположительно, ведьма из «Пути», пусть мне и в голову не приходит, как она могла оказаться в Хогвартсе (или она – лишь игра моего подсознания?). С Жизель пока ничего не ясно: осталась у нее память или нет? Поэтому я пока буду иметь в виду, что она с равной вероятностью может, как быть в курсе происходящего, так и нет. В любом случае, в Хогвартсе на постоянной основе находятся лишь Снейп и Дамблдор. Дамблдор пока недоступен для разговора, а со Снейпом я встречусь сегодня же вечером. На фотографиях на каминных полках профессор ЗОТИ с подозрением поглядывал на безмятежного профессора зельеварения. Терпение и ожидание никогда не были сильными сторонами Гилдероя Локхарта. Конечно, прославленному герою доводилось сутками сидеть в засаде и терпеливо ждать, когда намеченная цель покажет себя, но навык этот был выработан долгими годами упорных тренировки, железной волей и пониманием того, что если он и дальше будет потворствовать собственному нетерпению, его карьера будет очень короткой и бесславной. Поэтому, когда все мысли были передуманы, а решения приняты, а до назначенной встречи еще оставалось время, Гилдерой принялся за подготовку, в надежде, что это поможет скрасить часы ожидания. Но в отличие от гостиной, ящики с оборудованием и амуницией были в полном порядке, поэтому освободившись за полчаса до обеда, профессор ЗОТИ провел, разглядывая стену и считая трещины в камне. Добравшись до тысяча сто двадцать первой трещины, маг отправился в Большой Зал, нацепив привычную маску недалекого восторженного идиота. И маска эта чуть было не дала трещину, когда он увидел Снейпа, сидевшего на своем привычном месте так, словно он не замешан в происходящих в замке событиях. « - Может, и правда не замешан», - мысленно одернул себя герой не только прославленный и отважный, но еще и в высшей степени беспристрастный. Поэтому заняв свое место рядом с зельеваром, Гилдерой как можно дружелюбнее пожелал ему приятного аппетита. Снейп подавился тыквенным супом. - Ну что вы, что вы, коллега, - Участливо проговорил Локхарт, с силой ударив слизеринца по спине, - Поберегите себя. На это пожелание, в котором любой из преподавателей и студентов Хогвартса углядел бы бородатую тень Дамблдора, профессор зельеварения лишь скривился и вытер покрасневшие слезящиеся глаза. - Поберегу, конечно. Сразу, как только вы прекратите быть таким отвратительно бодрым и довольным, когда введен усиленный график патрулирования. Локхарт, умиленно улыбаясь, отправил в рот ложку жаркого и задвигал челюстью, показывая на свой рот, что он рад бы ответить, но правила хорошего тона не дают ему демонстрировать непрожеванную еду своему собеседнику. Проглотив, Гилдерой аккуратно вытер губы салфеткой и сказал: - Я думал, у вас стало больше свободного времени, когда у нас появилась мадам Шарлемань. Услышав свою фамилию, Жизель вскинула голову, как потревоженная собака, и смерила Гилдероя напряженным взглядом. Убедившись, что он не собирается обращаться к ней, француженка вновь вернула все свое внимание стоящей перед ней тарелке, стараясь не обращать внимания на то, как разжимается хватка прорицательницы на ее бедре, сжавшаяся в тот же миг, когда Локхарт упомянул ее. - Я все еще варю зелья, которые должна бы варить штатная медиведьма, - Сварливо ответил зельевар, - А вы знаете, сколько успокоительных зелий употребляют наши коллеги? Неисчислимое количество. Локхарт сочувственно вздохнул: - Немного терпения, коллега. Уверен, скоро наша проблема разрешится и нагрузки станут прежними. - Скоро Рождество, День Святого Валентина, а потом весна. В праздники и весной у идиотов всегда обострение, - Пробормотал Снейп, но сделал это больше по привычке, чтобы не показать собеседнику, что его больше занимают собственные мысли, чем разговор. - Северус, не нужно так говорить о собственных студентах, - Укоризненно проронил Флитвик, в душе полностью согласный с зельеваром. Слизеринец на это только фыркнул и резко пожал плечами, не желая вступать в очередную дискуссию, в которой он опять будет высказывать те мысли, что каждый из сидящих за преподавательским столом старательно пытаются вычеркнуть из своей головы. Или почти каждый: Сивилла всегда отличалась завидным здравомыслием и честностью перед собой, а Локхарт всех, кроме себя, считал идиотами. Гилдерой все это время изучал лицо слизеринца, стараясь найти в нем что-то, что могло бы подтвердить или опровергнуть его подозрения. Но это лицо оставалось прежним: резкие черты, скорбная складка на лбу, выражение отрешенности и погруженности в себя, обрамленные сальными волосами. Желая хотя бы немного пробраться за эту маску, рыцарь без страха и упрека откашлялся и тихим, даже интимным голосом произнес: - Северус, когда наши отношения дойдут до того уровня, что я смогу обращаться к вам на «ты» на публике? Флитвик кашлянул, пытаясь скрыть смешок; Хагрид покраснел и пробормотал что-то похожее на «вон оно как значит, я ж ему землянку и тыкву, а он к этому слизню протухшему»; Хуч, стараясь не привлекать внимание, тихо заулюлюкала; профессор Прорицаний притворно смахнула слезы умиления; остальные преподаватели забыли о завтраке и полностью сконцентрировались на дуэте Локхарт-Снейп; и только Жизель оставалась безучастна. Профессор Зельеварения скорчил раздраженную мину, которую использовал каждый раз, стоило только кому-то сделать попытку приблизиться к нему ближе, чем на метр: - Случайно не этот вопрос ты хотел со мной «обсудить сегодня в моих покоях»? – Процитировал он, опуская финальную приписку «гав-гав», которую Локхарт считал своей визитной карточкой. - Я всегда это знала! – Громким шепотом произнесла тренер полетов, не раскрывая, однако, что именно она знала, считая это совершенно очевидным. - Тише вы! – Шикнула на нее МакГонагал, чье любопытство не имело границ. - Не этот, - Тем временем ответил Локхарт. Снейп скорбно вздохнул, возвел глаза к потолку, словно спрашивая «за что?», вновь повернулся к Локхарту: - Жду с нетерпением, - Но было понятно, что он врал. Локхарт просиял и вновь принялся за жаркое, вкуса которого не замечал, раздумывая стоит ли ему начать столь важный разговор с зельеваром с оглушения и связывания, или все же лучше сначала все выяснить, а потом уже оглушить и связать. Впрочем, решение было очевидным: связанные собеседники доставляют гораздо меньше хлопот, особенно, если учесть, что у эти собеседники способны приложить тебя каким-нибудь достаточно мерзким заклинанием. После обеда, воспользовавшись тем, что он уже успел наведаться в медпункт и сказаться больным, Локхарт вернулся в свои комнаты, еще раз проверил свое снаряжение, сменил свои модельные оксфорды на грубые ботинки, зачарованные на гигантский прыжок, закрепил на левом предплечье чехол с дополнительной палочкой и рассовал по карманам амулеты. После завершения приготовлений, мучимый скукой, Гилдерой даже расставил по размеру свои чучела фальшивых крылатых ослов и разобрал письма от поклонниц, решив вновь использовать их на отработках для студентов. Наконец, часы ожидания были завершены, и прославленный герой, чувствуя приближение того момента, когда он наконец докопается до сути, отправился на ужин. Рассеянно улыбаясь и отвечая на восторженные приветствия небрежными кивками, профессор ЗОТИ пробрался к своему месту за обеденным столом. Держать привычную маску самовлюбленного кретина ему становилось все сложнее с каждой минутой, хотелось действовать немедленно, но в данный момент это не принесло бы нужного результата, поэтому все, что ему оставалось, привычно донимать Снейпа, кивать на прорицательницу свои знаменитые соблазняющие взгляды и сочувственно похлопывать Жизель по спине, от чего она каждый раз нервно вздрагивала и старалась отодвинуться подальше. Как только приличествующее время нахождения за столом прошло, слизеринец первым поднялся из-за стола и, не дожидаясь пока к нему присоединится сэр Локхарт, отправился в свои комнаты. Гилдерой, не желая отставать, тут же вскочил и последовал за ним. - Как замечательно, что ты нашел для меня время в своем напряженном графике, - Глуповато улыбаясь, произнес профессор ЗОТИ, как только догнал зельевара в коридоре. Снейп, которого целый день не оставляла надежда, что последствия после Обливиэйта окажутся достаточно сильны, чтобы несравненный Гилдерой забыл о своем намерении обсудить с ним «важнейший, не терпящий отлагательств, вопрос», едва заметно поморщился. - Не стоит благодарности, мои двери всегда открыты для тебя, - Встряхнув пыльные залежи, носящие на себе пометку «что сказать, чтобы показаться любезным», ответил слизеринец. Гилдерой Локхарт растянул губы в польщенной улыбке, незаметно осматриваясь при этом, и подмечая изменения, произошедшие с гостиной за то время, что он в ней не появлялся: увеличилось количество свитков на массивном рабочем столе; фото на камине оказались сдвинуты в сторону, а освободившееся место занял массивный каменный сосуд с вырезанным на нем орнаментом, похожем на переплетающихся змей; кресло, в котором любила сидеть прорицательница, было накрыто старым выцветшим плащом, кое-где еще сохранившем переливы ткани; на обычно пустом и чистом журнальном столике громоздились разномастные чашки, кружки и стаканы с бурыми разводами на стенках. Было похоже, что Снейп ограничил круг допущенных к нему, не сделав исключения даже для домовиков. - Так что ты хотел со мной обсудить? – Напомнил слизеринец, вертя в пальцах палочку, кончик которой, в некоторых точках траектории ее движения указывал на профессора ЗОТИ. - Точно-точно, - Сделав вид, что только вспомнил о деле, суетливо произнес Локхарт. Медленным и плавным движением он извлек из кармана брюк несколько маленьких кусочков материи, стараясь держать ладонь как можно более расслабленной. Осторожно, не делая резких движений, он приблизился к обманчиво-неподвижному зельевару, - Хочу посоветоваться с тобой насчет материи для моих новых костюма и мантии. Конечно же, - Лучезарно улыбнувшись в ответ на скривившуюся мину Снейпа, добавил Гилдерой, - Желательно, чтобы их было несколько, в том числе и парадных. Когда слизеринец, все так же стоявший, будто неподвижное изваяние, возле камина не сделал ни единого движения, рыцарь без страха и упрека настойчиво протянул ему ладонь с лоскутами и вновь спросил: - Так что скажешь, какой лучше выбрать? Изучив лицо своего надоедливого гостя тяжелым взглядом, и сочтя его все таким же бестолковым, как и пару дней назад, Снейп свободной рукой коснулся отрезков ткани: - Я даже не знаю, какой из них выбрать – они все розовые. А этот даже с блестками, - Брезгливо подцепив кричаще-розовый лоскут, произнес зельевар. Не успел он убрать руку, как безобидные куски материи стали увеличиваться в размерах и оплетать его ладонь, так неосторожно прикоснувшуюся к ним, на манер погребальных бинтов египетских мумий. Ошарашенный, маг отшатнулся, неловко взмахнув руками в попытке избавиться от лоскутов, но путы в мгновение ока оплели все его тело, прижав руки к туловищу и плотно спеленав ноги. Не сумев удержать равновесие, слизеринец неуклюже и тяжело завалился на бок, приложившись головой об пол, и если бы не толстый ковер, ему было бы не избежать неприятных последствий этого падения. Довольно хмыкнув, Локхарт подобрал выпавшую из пальцев зельевара палочку, сердито плюнувшую искрами, когда ее коснулась рука, не принадлежащая хозяину. - Строптивая, - Прокомментировал маленький фейерверк Гилдерой Локхарт, искатель приключений и авантюрист, выглянувший из-под маски Гилдероя Локхарта, самовлюбленного недоумка. В ответ на это Снейп злобно рыкнул и дернулся, пытаясь разорвать путы, но они только стали плотнее и туже, превратив его в блестящий розовой кокон, оплетающий все тело, едва позволяющий дышать и поворачивать голову. - Спокойнее, Северус, - Сухо произнес Локхарт, наблюдая за попытками зельевара выбраться, - Никогда бы не подумал, что ты способен попасться на столь примитивную уловку. Кстати, это заклинание я сам создал, неплохо, правда? - Весьма недурно, - Согласился слизеринец, по возможности попытавшись расслабиться, - Но почему они розовые? - Мне нравится розовый, - Доверительно сообщил Локхарт, в тайне восхищаясь выдержкой своего визави. Снейп издал глухой смешок: - Стоило догадаться. Но все же, что все это значит? Ты решил презентовать меня Роланде в подарочной упаковке? Так у нее уже есть Рита, и на меня она даже не посмотрит. В ответ на это благородный рыцарь без страха и упрека фыркнул и сел на корточки напротив лица зельевара, поигрывая его палочкой прямо у него перед носом: - Мне весьма симпатична твоя способность мгновенно подстраиваться под меняющиеся обстоятельства и сохранять лицо в любой ситуации, но на данный момент я не настроен на долгие прелюдии, - Локхарт двусмысленно усмехнулся и продолжил, - Поэтому я сразу перейду к той части, где я задаю вопросы, а ты на них правдиво и развернуто отвечаешь. Снейп на это лишь пренебрежительно фыркнул и промолчал, что Гилдерой воспринял как согласие. - Отлично, - Дружелюбно улыбнувшись, сказал маг, - Тогда вот мой основной вопрос: ты изменил мне память, потому что?.. Зельевар скрипуче рассмеялся: - Потому что ты все еще болван, который позволил застать себя врасплох. - Сказал спеленутый по рукам и ногам декан Слизерина, - Оскорбленно заметил Гилдерой. Снейп скорбно вздохнул: - Справедливое замечание. Давай будем считать, что мы сравняли счет и забудем об этом досадном инциденте? – На слове «забудем» зельевар глумливо осклабился, посчитав, что это верх остроумия. Локхарт вскочил и несильно пнул Снейпа ботинком в бок. Тот зашипел, однако не сделал попытки отодвинуться, считая это ниже своего достоинства. - Мой вопрос остается все тем же, и тебе лучше ответить: я узнавал, ты сегодня не дежуришь и у нас есть вся ночь, мне спешить некуда. - Нет у нас ночи, - К чему-то прислушавшись, сказал зельевар. И словно дожидаясь этих слов, чтобы ее появление было более эффектным, из камина вышла прорицательница, держа на руках Помпончика. Сивилла и фамильяр смотрели на разворачивающуюся перед ними картину так, будто она ни в коей мере не являлась для них неожиданностью, и они каждый день застают обездвиженного зельевара в компании с нависающим над ним профессором ЗОТИ на ковре перед камином. - Мисс Трелонни? – Локхарт перевел взгляд на цербереныша на ее руках и резко побледнел, - Помпончик? Встав, он попытался закрыть полами мантии лежащего у камина Снейпа, ехидно ухмыльнувшегося на это нелепое действо. - Это не то, что вы подумали, - Поняв, что ни одна нормальная история не начинается с подобной фразы, он исправился, - Я все объясню. Прорицательница вопросительно подняла бровь и скопировала ехидную ухмылку Снейпа. Пон страдальчески застонал, в который раз удивляясь, за что ему достался именно этот глупый хозяин, которого не брали ни засады, ни яды, ни запрещенные заклинания, ни даже Обливиэйт. - Мордред, - Ругнулся Локхарт, окончательно отчаявшись исправить положение. - К счастью, его здесь нет, - Светским тоном, какого он от нее никогда не слышал, произнесла прорицательница и едва заметно улыбнулась, делая незаметное движение кистью. Довольно изучив опутавшие Локхарта веревки, она добавила, - Неужели ты думал, что только ты используешь невербальные заклинания? - Нет, ни в коем случае, - Поспешно заверил рыцарь без страха и упрека приближающуюся ведьму, - Я никогда не сомневался в твоих исключительных магических способностях. Что ты задумала? Не делай того, что, как мне кажется, ты задумала. Гилдерой попытался удержать себя в вертикальном положении, но Сивилла мягким движением руки опрокинула его на ковер рядом с зельеваром и устроилась в любимом кресле, предварительно стащив с него мантию. Помпончик продолжал неодобрительно смотреть на своего незадачливого компаньона и, Локхарт был в этом уверен, уже мысленно составлял наброски для своего дневника. Установившуюся тишину нарушило покашливание нечуткого слизеринца: - Сивилла, ты ничего не забыла сделать? Может, освободишь меня? - Нет, - Голос ведьмы был холоден и непреклонен, - Твоя затея с самого начала была глупой, необдуманной, абсурдной и опасной, так что полежи пока на полу, - Довольно улыбнувшись и добавив в голос толику теплоты, она мстительно добавила, - К тому же, тебе очень идет розовый. - Розовый идет абсолютно всем, - Воодушевленно воскликнул Гилдерой, проигнорировав страдальческий стон Снейпа, - Главное – подобрать правильный оттенок… - Достаточно, - Устало прервала рыцаря бес страха и упрека прорицательница, - Не стоит пытаться показаться глупее, чем ты есть. Тем более что у нас назрела весьма деликатная ситуация. Холодно усмехнувшись – насколько это было возможно, когда ты опутан веревками и лежишь на жестком полу, Локхарт ответил: - Восхищаюсь твоей способностью к деликатным формулировкам, но они ничего не проясняют. Сивилла, казалось бы, не обратила внимания на выпад профессора ЗОТИ, сняла очки и устроила их на краю стола, откинула с лица волосы, и ее облик стал столь знаком, что у отважного авантюриста возникло ощущение deja vu. Он попытался что-то сказать, но прорицательница прервала его скупым движением руки и, будто ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла: - Видишь, Северус, - Зельевар поежился, потому что полным именем давняя подруга называла его лишь, когда была в ярости, - К чему приводят твои необдуманные выходки и желание вмешиваться в дела провидения. Судьбу невозможно обмануть, она всегда найдет способ выровнять баланс, и этот способ может не понравиться. Снейп продемонстрировал целую серию скорбных вздохов, прежде чем Сивилла добродушно произнесла: - Постой, мой друг, прежде чем ты начнешь оправдываться, мне стоит испить чашу лучшего в мире напитка, достойного самих Богов – нектар, именуемый «а ведь я предупреждала». Сказав это, ведьма приманила бутылку и наполнила ее содержимым до краев одну из разномастных чашек, даже не потрудившись ее очистить. - Сивилла, это херес, - Укоризненно произнес зельевар, всегда любивший точные формулировки. - Не придирайся к мелочам, - Уже более благодушно ответила прорицательница. Щеки ее окрасились румянцем, голос стал более плавным, а движения замедленными, и она ласково погладила Помпончика по всем трем чешуйчатым головам. Пон на ее коленях откровенно наслаждался представлением. - Хочу, чтобы вы были моей подопечной, - Доверительно прошептал Пон, демонстративно игнорируя обиженный возглас Локхарта. - Это честь для меня, но я не думаю, что сэр Локхарт одобрит подобное, - Польщенно ответила прорицательница. - Да, иногда от него очень много хлопот, - Сокрушенно сообщил фамильяр. - Как я вас понимаю… - Вы закончили? – Злобно прошипел Снейп, вновь напоминая о своем присутствии, и Локхарт согласно угукнул, поддерживая его. - Точно! Совсем о вас забыла, - Соврала прорицательница, - Видите ли, я постоянно забываю о глупых и опасных выходках. - Ничего она не забывает, - Буркнул Снейп и попытался удобнее устроиться позади Локхарта, - Так что ты там говорила насчет моих оправданий? Прорицательница вновь пригубила херес и посмаковала напиток, мстительно наслаждаясь тем, как ее давний друг с каждой секундой теряет терпение. Все же она всегда была достаточно злопамятной, а потому считала, что никто не вправе лишать ее этого удовольствия – мучить Северуса и добиваться от него покаяний за его неосмотрительность и склонность опасным авантюрам. - У нас есть три очевидных варианта, - После солидной паузы произнесла она. – Мы можем вновь стереть сэру Локхарту память, - Локхарт возмущенно вскрикнул и приготовился приводить аргументы, почему этого делать не стоит, но Сивилла продолжила, - Правда, мне не слишком нравится этот вариант – совершенно очевидно, что Обливиэйт он переносит крайне плохо, нарушения рассудка у него гораздо выраженнее, чем обычно, поэтому мы так делать не станем. – Не успел Локхарт облегченно выдохнуть, как ведьма продолжила, - Еще мы можем его убить и избавиться от тела, в Хогвартсе для этого достаточно мест; но смертей и так было слишком много, и неизвестно сколько еще их последует, к тому же, мы не убийцы, да и Помпончик будет весьма расстроен потерей подопечного. Гилдерой мысленно поблагодарил Помпончика и заметно расслабился, ожидая третий вариант. - И, наконец, мы можем ему все открыть и убедить содействовать твоему, Северус, пошедшему наперекосяк плану. Снейп продолжал буравить ее злобным взглядом. - И я даже соглашусь вас освободить, если вы пообещаете вести себя как цивилизованные люди, - Благосклонно добавила прорицательница. Магам не оставалось ничего другого, кроме как согласиться с ее требованиями: Локхарта мучило любопытство и жажда справедливости, перед которыми даже вероломный Помпончик на коленях ведьмы отошел на второй план, а Снейпа гнело чувство вины, вызванное последствиями его действий. И когда прорицательница избавила Гилдероя от магических пут, он безропотно освободил зельевара, спрятал свои лоскуты и даже помог ему подняться. Настороженно переглянувшись, мужчины устроились на диване, стараясь сохранить между собой как можно большее расстояние. - Давай, Северус, поведай нам еще раз о своей гениальной идее, - Насмешливо поторопила мужчину ведьма и добавила, - Между прочим, у прихожан католической церкви крайне низкий процент неврозов – искреннее покаяние на исповеди исцеляет. Может, тебе стоит взять с них пример? Зельвар дернулся, собираясь было ответить колкостью, но тут же передумал, понимая, что у подруги есть причины для недовольства. Если быть откровенным с самим собой – а Северус Снейп всегда был с собой предельно честен, то у нее были на это причины. Поэтому он устроился поудобнее и, глядя на пламя камина, монотонным голосом начал рассказ...