Глава 31. Приближение грозы
26 октября 2015 г., 23:13
Золотой лес пронзали солнечные лучи, яркими пятнами лежавшие на дороге. Осенний наряд придавал изящество даже старым букам и дубам. Резные клены и тонкие березы выглядывали из-за стволов хмурых елей, словно освещенные солнцем изнутри. Прозрачный воздух, казалось, звенел, наполненный влажным запахом прелой листвы. Редкий стук дятла раздавался в чаще, напоминая о том, что даже с наступлением холодов жизнь в лесу не замирает ни на минуту.
По дороге двигалась группа всадников, громко и беззаботно переговариваясь между собой. Время от времени звонкий смех тревожил мелких птах, испуганно вспархивающих с кустарника вдоль дороги. Король устроил большую охоту, желая развлечь двор перед тем, как снежный покров укутает Лихолесье, погружая его обитателей в сон и заставляя искать увеселений в стенах дворца. Кольцо Тьмы, упорно сужавшееся вокруг королевства, давило на эльфов, держа в напряжении, даря сомнения и наполняя сердца беспричинным страхом. Ожидание неизбежной битвы выматывало, оставляя чувство опустошенности. Чувствуя свой народ, его страхи и беспокойство, Трандуил справедливо решил, что череда праздников отвлечет эльфов от тягостных раздумий, хотя бы на время даря ощущение покоя. Завершить вереницу развлечений должен был Мерен Гилгалад, после которого король собирался закрыть дворец, собрав всех подданных под его защитой до весны. Владыка не знал, отчего и как возникло это решение, но полностью полагался на него; неясное предчувствие твердило — вот-вот произойдут события, что повлекут за собой боль и разрушения. Стремясь оградить эльфов от новых потерь, Трандуил спешил укрыть свой народ, но не мог лишить их этого праздника, которого каждый житель леса ждал с особым трепетом. Ведь именно на Мерен Гилгалад эльфы открыто говорили о своих чувствах, на этот праздник заключались помолвки и назначались даты свадеб.
Сегодняшняя охота открывала череду увеселений, подготовленных как для придворных, так и для простых лесных эльфов. Трандуил ехал в центре, окруженный улыбающимися всадниками. Тиннель, неотступно следовавшая за королем, щурилась осеннему солнышку, поправляя выбившийся из косы локон. Удлиненный камзол из тонкой замши цвета опавших листьев расходился от бедер в стороны, открывая взору стройные ноги, обтянутые коричневыми штанами и обутые в высокие сапоги из тонкой кожи. Тугая шнуровка корсета расходилась наверху, открывая взору тонкую белоснежную, украшенную вышивкой по вороту рубашку. Эллет завистливо косились на бесценный золотой гребень, украшенный янтарем и малахитом, удерживающий толстую косу. Тиннель гордо смотрела перед собой, не обращая внимания на ставшие привычным за столько лет осуждение и недовольство.
Звонкий рог протрубил далеко впереди, разносясь по лесу, заставляя зверей испуганно замереть, поднимая головы. Давно ожидая этого сигнала от загонщиков, всадники сорвались с места, растворяясь в густом пролеске. Азарт погони охватил Тиннель, пустившую свою лошадь вперед, на чистый звук рога. Слева мелькал Нельдир, погоняющий свою лошадь, поминутно кидая взгляд на скачущую рядом эллет и посылая ей полную охотничьего задора улыбку. Летевший справа Айвендил упрямо сжимал губы, не желая проигрывать в этой гонке. Впереди мелькнул изящный силуэт — белоснежная лань застыла на мгновение между стволов, тревожно поводя ушами. Замерев на долю секунды, лесная красавица вздрогнула, всеми четырьмя ногами отталкиваясь от земли и исчезая в чаще.
— Вперед, Гвирит! — Нельдир сорвался с места, бросаясь за ланью. Ликование затопило Тиннель, заставляя кинуться следом, прижимаясь к шее своей белой в яблоках кобылы. Ветер свистел в ушах, волосы, не сдерживаемые более гребнем, быстро слетевшим, хлестали по спине, а сумасшедшая улыбка не сходила с губ — счастье, неконтролируемое, светлое и золотое, как сегодняшний день, заливало эльфийку, заставляя безрассудно мчаться по лесу, ловя каждый миг, летевший ей на встречу.
Охота подходила к концу, довольные всадники устало выезжали на поляну, служившую местом сбора для охотников. Факелы давно были закреплены по кругу, озаряя лес, прогоняя ночную темноту. Большой костер возносился ввысь, соперничая по цвету с убранством окружавших его деревьев. Стволы давно погибших лесных гигантов манили присесть и утолить голод и жажду, слуги расставляли бутыли и посуду, не забывая разделывать принесенную добычу. Тиннель легко спрыгнула с лошади, проходя сквозь расступавшихся перед ней эльфов.
Трандуил давно был здесь, окруженный смеющимися придворными. Его взгляд встретился со взглядом Тиннель и восхищение промелькнуло в нем, ленивой улыбкой растекаясь по лицу. Он протянул руку, приветствуя эльфийку и приглашая ее в круг рядом с собой.
— Тебе понравилась охота? — Король любовался раскрасневшейся эллет, присевшей рядом с ним.
— Я давно не была так счастлива, Ваше Величество. — Тиннель улыбнулась, встряхнув головой, рассыпая тяжелые смоляные пряди по плечам. Костер заиграл в шелке волос, посылая многочисленные блики.
— Надеюсь, охота была удачной? — Трандуил засмотрелся на эльфийку, отмечая, как блестят ее глаза.
— Боюсь, охотник из меня никакой, — пожала плечами эллет, озорно усмехнувшись. — Хотя, возможно, Вы специально послали со мной столь искусных эльфов?
— Вы преувеличиваете, прекрасная эллет, — подошедший Айвендил со звоном вогнал в ножны кинжал, что нес в руке. — Если бы не моя природная меткость, Ваше Величество, — пояснил он заинтересованному королю, — Тиннель была бы хозяйкой этого удивительного трофея. — С этими словами менестрель указал на лань, которую разделывали несколько слуг на краю опушки.
— Что же произошло? — Трандуил переводил взгляд с эльфийки на Айвендила.
— Эллет запрыгнула на лань, как горная кошка, — вмешался Нельдир, выходя из темноты, — и уже готова была вонзить в нее свой кинжал, но стрела Айвендила была быстрее.
Восхищенные возгласы заглушили тихий шепот Трандуила:
— Ты не устаешь удивлять, ferediramin*.
Тиннель слегка склонила голову, бросая на короля многозначительный взгляд из-под пушистых ресниц. Она открыла было рот, собираясь ответить, как громкие крики привлекли их внимание. Трандуил изумленно поднимался, вглядываясь во тьму, опоясывающую поляну. Оттуда, из ночного леса, буквально вывалился незнакомец, со стоном закрывая глаза от яркого света. Спутанные черные волосы густо оплетала паутина, не позволяя разглядеть появившегося. Походный плащ цвета бледно-голубого, почти серого февральского неба оборванной тряпкой накрывал тело лежавшего. Глухо застонав, мужчина протянул руку к костру, в неосознанной попытке согреться. Повинуясь знаку Владыки, стражники, замершие рядом, наклонились, поднимая пришельца. Густая борода и небольшой рост выдавали в нем гнома. Тускло блестевшая золотая цепь — гнома зажиточного.
— Кто ты? — повелительный голос Трандуила разнесся по звенящей от тишины поляне. Гном молчал, лишь треск костра говорил в полном любопытства безмолвии.
— Возможно, стоит сначала помочь ему, Владыка? — Тиннель беспокойно смотрела на усталого путника, который едва держался на ногах. Но стоило ее голосу зазвучать на поляне, как гном вздрогнул, поднимая голову и отводя непослушными руками пряди волос с лица. Стальные серые глаза блеснули на нем, силясь разглядеть среди сгрудившихся эльфов ту, чей голос будто вернул его к жизни, придавая сил.
— Неужто сам Король-Под-Горой пожаловал на наш скромный пир? — протянул Трандуил, с интересом разглядывая угрюмого гнома. — Позволь же оказать тебе наше гостеприимство, Торин, сын Трайна, сына Трора. — С этими словами Владыка обвел рукой поляну, словно приглашая его присоединиться к веселящимся эльфам.
— Я не нуждаюсь в твоем гостеприимстве, Трандуил, Владыка Лихолесья, — голос Торина звучал глухо и надтреснуто. — Тому, кто предает старые союзы, чуждо понятие о чести, и мне противно уже то, что я стою так близко от тебя.
Эльфы, державшие его, дрогнули, встряхивая гнома, положив руки на рукояти мечей. Трандуил несколько мгновений молчал, внимательно разглядывая упрямца. Затем, словно приняв решение, он вздохнул.
— Ты забываешься, гном, — голос его звучал ровно, — но я спишу твою дерзость на усталость от долгого и трудного пути. Тебе предоставят кров и пищу, невзирая на то, что ты не желаешь этого.
С этими словами Трандуил махнул рукой, позволяя страже увести гнома к лошадям, привязанным на краю поляны.
— Что будет с ним? — тревожно спросила Тиннель, заглядывая в глаза королю.
— Посидит в темнице несколько дней, затем я его отпущу, — отмахнулся Трандуил. — Гномы слишком много едят, чтобы долго их содержать.
Окружающие дружно выдохнули, принимая шутку Владыки как сигнал к продолжению праздника.
***
Мрачные темницы встретили Тиннель привычным холодом, вызывая в памяти давние, но такие яркие воспоминания. Эльфийка поежилась, снимая факел со стены и принимаясь спускаться вниз, туда, где шум воды становился сильнее, а воздух был более влажным. Где именно держали Торина, она узнала от вездесущего Нельдира, спустя несколько дней после его появления. На следующий день патруль задержал еще двенадцать гномов, что поначалу изрядно развеселило Трандуила. Но чем больше проходило времени, тем задумчивей становился король. Просыпаясь, Тиннель все чаще замечала Владыку стоящим на балконе, неотрывно наблюдающим за Горой. Неясная тревога передалась и ей — слишком уж все напоминало те дни, что принесли горе и боль - дни, когда прилетел дракон. Ведомая своими страхами, стремясь хоть немного облегчить груз, давивший на Трандуила, она твердо решила узнать причины, побудившие Торина и его друзей (а в том, что шли они вместе, не оставалось сомнений) пуститься в это путешествие. Теперь, спускаясь по ледяным ступеням к камере, в которой держали гнома, она была полна решимости добиться правды. Коридор был сух и слабо освещен. Ряды закрытых дверей тянулись по обе его стороны, но Тиннель безропотно шла вперед, зная от Нельдира, что камеры вокруг пусты. Остальные гномы содержались выше на несколько уровней: Трандуил не хотел, чтобы они знали о том, что Торин находится тут же. Дойдя до нужной двери, Тиннель закрепила факел в кольце и замерла, ожидая, пока глаза гнома привыкнут к яркому свету. — Не думал, что еще хоть раз увижу тебя, — неверяще прошептал Торин, щурясь. Несмелая улыбка тронула его лицо, изможденное тяготами пути, но не лишившееся властного выражения. — Ты изменился, — Тиннель отмечала серебряные пряди, густо убелившие его волосы, сеть горьких морщин, залегших у губ и меж бровей. — Мне казалось, совсем недавно ты показывал мне прекрасный Эребор. — Немало зим минуло с той счастливой поры, — горько ответил гном, приближаясь к решетке. Тиннель присела рядом на выступающий камень, оказываясь вровень с Торином. — Милостью твоего короля мы потеряли свое королевство. — Ты несправедлив и знаешь это, — покачала головой эльфийка, — но я пришла сюда не затем, чтобы обсуждать былое. Скажи, как ты оказался в Лихолесье? Куда шел и зачем? — Эллет умоляюще смотрела на гнома. — А если я скажу, что шел увидеть тебя, ты мне поверишь? — тихо произнес Торин, прислонившись лбом к решетке. — Я хочу помочь тебе, — Тиннель раздраженно повела плечом, не соглашаясь с таким ответом. — Ты ведь к Горе идешь? Угрюмое молчание Торина было ей ответом. Внезапно, повинуясь неясному порыву, Тиннель обвила руками прутья решетки, кладя свои ладони на ладони Короля-Под-Горой. — Не ходи туда! Не буди дракона! Прошу тебя! — эльфийка умоляюще смотрела на гнома. Ее горячее дыхание шевелило его волосы; Торин глубоко вздохнул, на миг прикрыв глаза. Когда он вновь открыл их, они сияли, мягко лаская такое близкое и в то же время такое далекое лицо. Осторожно освободив одну руку, он протянул ее к Тиннель, невесомо касаясь щеки. Секунды растянулись, замерли, Торин жадно заглянул в ее глаза, силясь найти в них ответ на мучающий его вопрос... Время вновь побежало, возвращая все на свои места. Гном с сожалением сделал шаг назад, скрываясь во тьме камеры. — Не за меня ты беспокоишься, прекрасная госпожа, — печально произнес он. — Сгинь я в пламени дракона, едва ли слезинка скатится с твоих чарующих глаз. — Не говори так, Торин, — прошептала Тиннель, поднимая на него глаза, полные слез. — Дракон несет боль, разрушения. Я скорблю по каждому погибшему в те страшные дни и буду скорбеть сильнее, если все повторится. — Мне нечего ответить тебе, — Торин вздернул голову, сверкнув глазами во тьме. — Если Ауле будет милостив, я выйду отсюда и, быть может, мы даже встретимся еще в этом мире. А сейчас, — гном вновь подошел к решетке, окидывая Тиннель стремительным взглядом, словно стремясь запомнить ее всю, целиком и полностью, — уходи. И не приходи сюда больше, ибо я с тобой не заговорю. С этими словами гном исчез во тьме, будто растворился в камне, из которого была сделана гора. Горько вздохнув, Тиннель прошептала: «Прощай!» и бесшумно покинула подземелье. *ferediramin - моя охотница (синд.)
