Научи меня жить

                    Дни пролетали незаметно, закружившись в вихре ярмарок, охот, состязаний. Однако каждый эльф в королевстве Лесного Владыки предвкушал главный праздник. Приготовления к нему во всю велись как во дворце, так и вне его, на обширной поляне, которая на одну ночь должна была стать центром Лихолесья. Гирлянды из багряных листьев тянулись от одного ствола к другому, создавая видимость стен. Разноцветные хризантемы в глиняных кувшинах наполняли воздух терпким запахом осени. Слуги заканчивали расставлять многочисленную снедь, повара трудились, не покладая рук; Гэлион следил за эльфами, выкатывающими из погреба бочки с вином. Виночерпии разливали вино по кувшинам, отправляя пустые бочки назад. Дворец походил на муравейник, в котором каждый был занят своим делом.        — Не знаю почему, но, мне кажется, этот праздник станет особенным! — Эйллиант разглядывала наряды, лежавшие перед ней.        — Каждый Мерен Гилгалад прекрасен, — Тиннель подняла глаза на дочку, протягивая ей одно из платьев. — Для кого-то он становится самым главным.        — Нашу помолвку объявили на этом празднике, — мечтательно протянула Эйллиант. — Кажется, это было еще вчера! — Эльфийка вдруг помрачнела, опускаясь на покрывало рядом с матерью. — Почему Илуватар до сих пор не благословил наш брак? — тихо прошептала она.        — Уверена, когда придет время, Эру Единый ответит на твои молитвы, — Тиннель ободряюще сжала ладонь эльфийки. — И тогда детский смех зазвучит в этом дворце.        — Иногда мне кажется, что я больше не в силах ждать, — горько проговорила Эйлиант. — Слишком многим надеждам не суждено было сбыться в последние годы. И нашему ребенку не судьба увидеть свет. Эта уверенность растет во мне изо дня в день.        — Не говори так! — Тиннель испуганно посмотрела на дочь. Эйллиант грустно покачала головой, но, не желая более расстраивать маму, взяла себя в руки.        — Не стоит сейчас говорить об этом, — она взяла платье, которое Тиннель все еще сжимала в руках. — Пора собираться.       Эллет кивнула, соглашаясь с дочкой, но заноза тревоги уже засела в сердце, заставляя холодеть от предчувствия неотвратимой беды.

***

       — Ты затмила все звезды, что сияют нам сегодня ночью, — Трандуил улыбнулся подошедшей Тиннель, чуть сжав ее холодные пальцы в своей ладони. Рядом с резным троном, на котором вальяжно раскинулся Владыка, как всегда стояла банкетка, обитая плотным бархатом, на которую опустилась эльфийка, расправляя полы своего платья.       Музыка лилась по поляне, завораживая, приглашая слиться в танце. Трандуил кивнул, давая разрешение замершим вокруг парам. Мерен Гилгалад был единственным праздником, на котором король не танцевал. Зная об этом, Тиннель с его разрешения охотно танцевала с другими, время от времени ловя на себе задумчивый взгляд Владыки.       Понимая необходимость Пира Звездного Света для своих подданных, Трандуил из года в год возглавлял его, благословляя пары, наблюдая, как светятся счастьем лица помолвленных, когда на небе вспыхивает новая звезда. Как становятся явью мечты влюбленных, сразу после объявления помолвки начинавших обсуждать свадьбу. Как сияют их глаза, отражаясь друг в друге. Каждый год Владыка следил за танцем, что следовал после всех церемоний, когда все звезды разгорятся в бархатной синеве, и ощущал вихрь эмоций, окутывающий поляну: нежность, доверие, счастье, любовь... Тогда гирлянды из листьев также обвивали деревья, и аромат увядания щекотал нос. А счастье было таким огромным, что до него можно было дотронуться, таким объемным, что им хотелось поделиться, таким ярким, что о нем хотелось кричать всем вокруг... Лишь раз в году Трандуил позволял себе углубиться в воспоминания, разрешая памяти проходить перед глазами яркими картинами прошлого. Это был их день, и Владыка бережно хранил каждое мгновение, лелея их.       Этот вечер не был исключением, и Трандуил впал в задумчивость, привычную его подданным, не находившим в ней ничего особенного. Тиннель тихо сидела рядом, наблюдая за кружащимися парами и мягко отказывая эльфам, что стремились станцевать с ней. Сегодня все чувствовалось по-другому, острее, чем раньше. Для нее этот праздник тоже был особенным — ее личным видом пытки. В этот день он был от нее так же далеко, как тогда, в тронном зале, когда она впервые увидела его. Дежурные фразы, комплименты, улыбки — Трандуил вел себя непринужденно, но Тиннель знала, что все его мысли блуждают не здесь, а на той, другой поляне, сотни лет назад. И ей хотелось бежать отсюда как можно дальше, в лес, в глухую чащу, только бы не видеть мечтательного выражения его глаз, не слышать, как тихий вздох по утраченному слетает с его губ. Но самой большой пыткой был не сам праздник, а то, что после Трандуил был с ней необычайно нежен, целуя каждый сантиметр ее тела, лаская в объятиях, будто извиняясь за то, что его сердце навеки принадлежит другой.       Небосвод стремительно темнел, покрываясь росписью мерцающих звезд. В этом году пять пар решили просить благословения своего Владыки, и теперь они замерли перед ним, объявляя о своей любви ему и всему миру. Трандуил благосклонно посмотрел на эльфов, принимая кубок из рук слуги. Он медленно поднялся, произнося традиционную речь. Тиннель посмотрела на Владыку, на которого сейчас были направлены сотни пар глаз. Он стоял перед ними, озаряемый теплым светом факелов, в короне, украшенной бордовыми ягодами, в пурпурной мантии — живое олицетворение уходящей осени. Он обращался к своим подданным, провожая тепло, радуясь вместе с ними урожайному году, и эльфы отвечали ему. Восторженными, сияющими взглядами, светлыми улыбками и безграничной любовью к своему Владыке. Тиннель почувствовала, как ее будто приподнимает над поляной, а краски вокруг становятся ярче. Бархатный голос Трандуила разливался по поляне, наполняя, отдаваясь глубоко в душе. Все мысли покинули ее, и лишь одна зазвучала в голове отчетливо и ясно: «Я его люблю!» Оглушенная этим открытием, Тиннель забыла, как дышать, прислушиваясь к эмоциям, вихрем закружившимся в ней после этого признания, сделанного самой себе. Она смотрела перед собой, привыкая к чувству, захлестнувшему каждую ее клеточку. Все стало правильным, единым, будто душа, до этого метавшаяся в сомнениях, наконец стала цельной. Как смогла она пропустить его, не заметить, как оно зародилось? Тиннель любила Трандуила, и это открытие наполнило ее силой, желанием рассказать о своих чувствах. Официальная церемония подходила к концу, и влюбленные пары открыли бал, сливаясь в нежном танце.        — С тобой все в порядке? — Трандуил дотронулся до руки эльфийки, привлекая ее внимание. Она вздрогнула, возвращаясь на поляну и поднимая на короля сверкающий взгляд.        — Потанцуй со мной, — Тиннель чуть сжала пальцы эльфа, который в замешательстве смотрел на эллет. — Я редко прошу тебя о чем-то, — продолжила эльфийка. — Всего один танец в эту ночь.       Трандуил замер, не желая обижать ее отказом и не в силах согласиться.        — Я прошу тебя, — прошептала Тиннель, — всего лишь один танец. — Она не могла объяснить, почему это стало таким важным, но она будто решила для себя, что если король откажется, она никогда не скажет ему о своих чувствах. Трандуил на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, поднимаясь и протягивая руку. Казалось, время остановилось, забывая идти вперед, когда Тиннель медленно вложила свою ладонь в руку короля и поднялась, увлекаемая им в круг танцующих. Владыка не сводил с эльфийки внимательного взгляда, не глядя проводя ее сквозь расступающихся эльфов. Музыка, смолкнувшая было, снова зазвучала, разливая в воздухе нежную мелодию. Окружающие тихо выдохнули, вновь вспоминая, как дышать.       Тиннель парила над землей, чувствуя, как кружится голова и легко покалывает в кончиках пальцев. Трандуил, собранный и напряженный, не отрывал глаз от эльфийки, силясь разглядеть в них то, что заставило ее просить о танце. Эллет смотрела на своего Владыку, улыбаясь и светясь от безграничного счастья. Мечтая о том, чтобы в небе зажглась еще одна звезда, такая же яркая, как любовь, что разливалась в ней. Последние аккорды еще звучали в морозном воздухе, когда Тиннель прошептала:        — Я люблю тебя.       Трандуил замер, глядя на эльфийку глазами, полными сожаления. Он мягко коснулся ее щеки костяшками пальцев, больше всего на свете мечтая оградить ее от боли, что неизменно причинит своими словами.        — Ваше Величество, гномы сбежали! — громкий крик стражника, протискивающегося к королю, избавил Трандуила от необходимости отвечать. Тиннель с сожалением отступила за его спину, вслушиваясь в доклад эльфа. Меньше всего ее сейчас интересовал побег Торина и его спутников и то, каким образом удалось его осуществить. Король ледяным голосом отдавал приказы, желая видеть дворецкого и главного виночерпия в тронном зале. Повернувшись к Тиннель и запечатлев быстрый поцелуй на ее лбу, он стремительно развернулся и покинул поляну.       Тиннель внезапно почувствовала дикую усталость, желая только одного — оказаться в своих покоях и в тишине все обдумать, осознать. Она незаметно покинула праздник, который без короля постепенно сошел на нет. Оказавшись в темноте своей спальни, Тиннель тихо прошла на балкон, обнимая себя за плечи. Ей показалось, или звезды сегодня сияли ярче, чем обычно? Безлунная ночь дышала покоем, из темного леса доносился шорох опадающей листвы. Эльфийка счастливо вздохнула, прикрыв глаза, чувствуя легкость во всем теле. Она раскинула руки и медленно закружилась, откидывая голову назад. Сегодняшний праздник действительно стал для нее самым главным.       Трандуил осторожно прошел в спальню, останавливаясь у кровати, наполовину скрытой тяжелым бархатным балдахином. Он замер, задумчиво глядя на спящую эльфийку. Звездный свет нежно ласкал ее кожу, мягко светящуюся под его лучами. Тиннель улыбалась, положив ладонь под щеку. Король протянул было руку, желая дотронуться до нее, но замер в нескольких сантиметрах. Ее признание ошеломило его, хотя умом Трандуил понимал, что рано или поздно это может произойти. Эльфам чужда исключительно телесная близость, природа все равно пытается взять свое, ища единение не только с телом, но и с душой. Он и сам чувствовал робкие попытки своей фэа открыться, тянуться к Тиннель и иногда разрешал себе маленькую слабость — почувствовать себя счастливым рядом с эльфийкой. И все же Владыка не мог позволить себе погрузиться в эти эмоции целиком. Он помнил, как больно терять свою душу, и больше не хотел рисковать. Слишком тяжело это было — собирать ее заново, по мелким крупицам. Снова искать причины жить, учиться радоваться мелочам — будто калека, что учится ходить после тяжелого увечья. Трандуил знал, что второго такого раза не переживет.       Тяжело вздохнув, он развернулся и вышел из спальни. Едва дверь за ним закрылась, как Тиннель открыла глаза, заблестевшие влагой в звездном свете.