Падение

Я проснулась с невероятным волнением. Меня подхватило этой волной нервозности и бесконечно мотало в ней туда-сюда. За завтраком кусок в горло не лез. Я ковырялась ложкой в порции овсянки, пока Спенсер не отругала меня за дистопическую рожу. Хотя многие этого тщательно скрывали, все и каждый из неофитов до ужаса волновались, ведь сегодня должен был состояться День Посещений. А что, если они не придут? А что, если посчитают предателем? Вдруг что-то случилось? Я старательно отгоняла от себя мысли о том, что когда я спустившись вниз, в Яму, буквально через полчаса, не обнаружу там своих родителей, в одну из последних возможностей увидеться с ними за долгое время. Тем временем Спенсер рассказывала о том, что ее старший брат, который остался в Эрудиции, должен был сегодня прийти вместе с ее родителями. — Они сильно удивились, когда я перешла. Мама постоянно повторяла, что у меня большие перспективы. Знаешь, много чего про разработки и молодые умы, — девушка становилась довольно болтливой, когда нервничала, — а к тебе придут сегодня, Кристиан? Я только что заметила, что парень был задумчив и на удивление молчалив. — М? — он поднял голову и рассеянно посмотрел на Спенс, — да, отец должен, на сколько я знаю. К моему удивлению я обнаружила, что совсем ничего не знаю о его семье. В Искренности о ней никто никогда не упоминал, поэтому сегодня мне уж очень захотелось посмотреть на его родителей. — Ко мне вряд ли придут, — поделился Эндрю, — папа уже давно хотел, чтобы я пошел учиться на адвоката. Он договаривался с кем-то в управлении, чтобы после инициации я проходил стажировку. Я пытался намекнуть ему, что мне вряд ли этого хочется, но он в упор не понимал. Хотя у меня дома осталась младшая сестра. Может, мама привезет ее увидеться. — А у тебя есть кто-то из младших? Или старших? — Спенсер переключила всеобщее внимание на меня. — Нет, — какая-то странная мысль шевельнулась в мозгу. Я широко улыбнулась Спенс, — я хочу познакомить тебя со своими родителями.

***

— Вы должны понимать, что к главному правилу в Бесстрашии относятся очень серьезно. Фракция превыше крови, — Макс собрал перешедших неофитов вокруг себя и с серьезным видом вещал организационные моменты, — У вас будет время до обеда, чтобы побыть с родственниками, которые к вам приедут. После обеда у вас состоятся обычные тренировки в тире. Ваши инструкторы сердечно просили напомнить, что за опозданием последует наказание. И помните, дисциплина — главное. Расходимся! Перед выходом к родителям я глянула на себя в зеркало: намалеванные в стиле Лианы глаза, зауженные тренники и не по размеру огромная толстовка, которую нам выдали в первый день. На брови остался шрам после первого боя, а на руках красовались великолепные заживающие синяки зеленоватого оттенка. В Яме сегодня было не так много шума и движения. Сегодня день, когда свистопляски временно прекращались, уступая место семьям, пришедшим навестить своих детей. Первым делом в глаза бросались группки бесстрашных, которые усердно тискали неофитов. Как я уже успела заменить по рассказам, да и сейчас, в Бесстрашии любили большие семьи: в каждой было несколько детей. Ребята одного возраста с малолетства общались, их родители дружили, а в итоге получалось, что вся фракция была знакома. По стенкам рассредоточены были люди в непривычно-выделяющихся одеждах: эрудиты в синем, совсем неуместные дружелюбные в своих прогулочных цветных одеяниях и белые детали искренних. Я зацепилась глазами за знакомую спину. Отец стоял, переговариваясь с кем-то другим из родителей перешедших, а мама разглядывала стеклянный потолок. Я бегом бросилась с ним и, едва не сбив с ног какого-то ребенка, подскочила прямиком к родителям: — День добрый! — громко продекламировала я. Губы непроизвольно расплывались в улыбке. Мама с папой резко развернулись на мой голос и, почему-то немного удивившись, оглядели меня с ног до головы. — Здравствуй, солнце, — мы крепко обнялись. От мамы пахло ее любимыми духами. Этот запах стойко напоминал о доме. Почему-то в голове всплыла мысль, что я могла наделать ошибок, поменяв фракцию. Первой разомкнула круг объятий мама. — Они этого не любят, — заявила она, — я видела, как один ваш лидер бросал убийственные взгляды на девушку, которая едва не расплакалась. Всегда, когда мама решала озвучить что-то подмеченное, она широко распахивала глаза. Я заметила, каким ровным и аккуратным слоем лежит тушь на ее ресницах. — Тебя били, Касси? — папа повернул мою голову за подбородок так, чтобы поврежденная бровь оказалась на свету. — Это спарринги. Часть нашей инициации, — пояснила я. — Надеюсь, вас лупит не один из этих амбалов? — он подозрительно поглядел мне за спину, недовольно наморщив губы. Обернувшись, я обнаружила там Эрика, который беседовал о чем-то с мужчиной в белой рубашке. Я уловила в нем знакомые черты: немного безумные голубые глаза, темная шевелюра, немного небрежно торчащая челка. Разгадка оказалась очевидна. К искреннему подошел Кристиан и, протянув для пожатия руку, притянул отца к себе, предплечье к предплечью, и похлопал по спине. Эрик озвучил пару фраз напоследок и отправился к стоящей неподалеку семье Спенсер. Где-то рядом маячил Фор, беседуя к родителями неофитов. Вид у него был нетипично недовольный. — Тот парень явно обладает вагонеткой тараканов в голове, — папа проследил взглядом за командиром. — Пап, это же наш лидер! — прошипела я. Я увидела пролегшую на его лице тень негодования и искреннего удивления. — Надо же. Это, вероятно, тот мальчик, которого все так долго обсуждали в прошлом году. Ох, простите, — у него зазвонил телефон. Полгода назад его повысили на работе, сделав начальником какого-то отдела. Ему выделили служебную машину, что стало донельзя удобным. Зато беспокоивших его звонков стало в разы больше. Он отошел на пару шагов, в то время как мама подошла ко мне ближе. Ее звали Индиана. Я была очень похожа на нее. Ее темные волосы, ее форма лица, скулы, ее нос и губы. Глаза у нас были разные: ее серо-зеленые, пронзительные, и мои голубые, доставшиеся от папы. Я всегда думала, что она родилась в Искренности и никогда ничего не скрывала от своей семьи. Но почему-то у меня в голове зарождались подозрения о том, что она была связана с Бесстрашием. Мы гуляли с родителями по Яме кругами. Меня досконально расспросили обо всем произошедшем в моей жизни за последнее время. С кем я познакомилась, что я ем, успешно ли прохожу инициацию, хватает ли мне одежды? В какой-то момент мне захотелось взвыть от папиных вопросов, на что мама лишь нежно улыбалась. Они не слова не сказали о том, что подумали, когда я сменила фракцию. Мне не хотелось спрашивать прямо, чтобы не получить правдивого ответа. — Здравствуйте, — я услышала рядом знакомый громкий голос. Царственные нотки выдавали едва заметную манию величия. Эрик все же подкрался к моей семье, — Мистер и миссис Фоллс, — он для приличия кивнул им, — у вас все в порядке? — Да, — отец оценивающе приглядывался к командиру. Эрик представился родителям. — Проверяю своих неофитов, — я почувствовала, как лидер перевел на меня свой пристальный взгляд. Сама я сверлила глазами карман на пиджаке папы — смотреть на него почему-то не хотелось. — Скорее мы проверяем Касси сегодня, — мама положила мне руку на плечо, — в надежде увидеть ее живой. — Что вы имеете в виду? — командир насмешливо вскинул бровь. — Инициация бесстрашных не самая приятная. Да и жизнь здесь трудна. — Тем не менее ваша дочь перешла к нам, — Эрик оскалился в неискренней улыбке, — у вас осталось не так много времени. Ты знаешь, что бывает за опоздание, — он недобро посмотрел на меня и елейно пропел имя, которым меня называли только родители, — Касси. Мы попрощались через полчаса. Я коротко обняла родителей. Мама чмокнула меня в щеку и многозначительно посмотрела на меня на прощание. Я смотрела им в спины, когда они поднимались по лестницам из Ямы. На душе было довольно паршиво от чего-то. Слез в глазах не было, а сердце болезненно не сжималось; просто было беспричинно грустно.

***

Сегодня мы опять тренировались в тире. Нас вытащили на крышу и раздали винтовки. В инструкторах у нас сегодня были Фор и Эрик. Парочка бесстрашных, сладкая как перец чили. Нам объяснили, как правильно держать оружие, заряжать и стрелять. Фор с легкостью отправил четыре пули в самый центр мишени, задавая стандарт. — Разбежались, — он похлопал в ладоши, разгоняя ребят по местам. Я устроилась за одной из деревянных стоек и аккуратно пристроила в руках винтовку. Нужно было обстрелять желтого человечка-мишень, который ярким пятном выделялся на фоне кирпичной стены. Первые разы получалось из рук вон плохо. Дело пошло лучше, когда я раззадорилась и лупила по спусковому крючку, выпуская пули в резиновую тушку мишени. — Эк тебя понесло-то, — прокомментировал стоящий справа Эндрю. — Стараюсь, — мне удалось выбить две дырки в том месте, где у человека должны были быть глаза. Отдавало кровожадностью. Через какое-то время я почувствовала, как отчаянно ныли мышцы от отдачи. Где-то слева послышалась возня, а через секунду раздался громогласный матерный крик Кристиана. Неофиты оторвались от своих занятий и синхронно повернули головы. Картина маслом: Тайра, чьи глаза и без того были чересчур большими, выпучила их еще сильнее в сторону юноши. Ее рот был широко открыт, а плечи виновато подняты. Она таращилась на красное пятно, растекающееся по плечу Кристиана. Он громко и неприлично ругался, держась за руку, повыше ранения. — Эта долбаная сучка подстрелила меня! Как можно быть настолько жопорукой, чтобы отправить пулю прямиком в ебаный металлический, мать твою, щиток!? К нему подбежал Фор с несказанно удивленным выражением лица. Что уж там, отрикошетившая пуля — последнее, чего я могла ожидать от сегодняшней тренировки. Я подозрительно покосилась на свою винтовку. — Это чертовски странное совпадение. Вероятность того, что она прилетит в него была довольно мала; он везунчик, конечно, — слева Джейсон шушукался со Спенс о случившимся. — Я тебе это еще припомню, лесбуха чертова, — Кристиан недобро прошипел это девушке, прежде, чем уйти вниз за Фором. — Продолжаем тренировку, я перерыв не объявлял, — рявкнул Эрик, — построиться! Ваша задача двигаться по цепочке, выстреливая в каждую мишень. И без глупостей. Пошли! Нас мотали туда-сюда, заставляя тренироваться в меткости больше часа. Добрый папаша-Эрик объявил кросс по улице вокруг фракции, после чего мы вольны были быть свободны. Ветер стоял сегодня сильный, заботливо вдувая неофитам в глаза песок. Мы бежали в ровном темпе молча. На улице было совсем тихо, слышался только размеренный топот ног и учащенное дыхание. Эрик, в отличие от Фора, никогда не сопровождал нас ни на пробежках, ни на полосе препятствий, что почему-то казалось мне жутко несправедливым. Сегодняшняя пробежка далась уже легче, чем предыдущая. Я старалась заставить себя не обращать внимание на противное нытье в мышцах. Тренировка закончилась сегодня пораньше, до ужина еще было время, так что я решила пойти в залы. Моя меткость была не так убога, как у некоторых, но все равно оставляла желать лучшего. Я не нашла более полезного способа, как скоротать время, чем позаимствовать пистолеты и пострелять. Мне хотелось повторить все слово в слово так, как показывали инструкторы. Я крепко держалась на расставленных на ширину плеч ногах. Тяжесть пистолета тянула вытянутые вперед руки вниз. Я максимально выпрямилась и крепко вцепилась руками в металл. Как же они умудрялись держать оружие одной рукой без дрожи и слабости? Фор всегда выдыхал прежде, чем метнуть нож и выстрелить. Я пыталась повторить его прием: спокойный медленный выдох, явственное осознание цели. Я выпустила пулю. Железная малышка, словно в насмешку надо мной, едва зацепила самый дальний край мишени и попала в стену. Все эти трюки и приемчики с дыханием и ровной стойкой — полная и бесповоротная чушь, уловки для желторотых неофитов. Я выстрелила снова. Пуля выбила облачко белой известки из стены. — Да чтоб тебя... — тихо выругалась я. Свистопляска длилась еще минут десять: из выпущенных зарядов в мишень попало только пять. С винтовкой и дела обстояли гораздо проще, как не странно. Я начала чувствовать раздражение. Раздражение — худший советник. Гордо выпятив грудь и прикрыв один глаз, словно заправский стрелок, я спускала крючок раз за разом. Пули начали успешнее пробивать цель ближе к центру. — Ты все делаешь неправильно. Я вздрогнула. Что-то в мыслях шептало, что я должна была отхватить знатных люлей за то, что взяла оружие без спросу. Чертов Эрик умел подкрадываться незаметно, что меня с завидной регулярностью пугало. Либо что-то другое могло объяснить непонятную реакцию на него. — Бездарная, слабая искренняя девочка. Ты пытаешься скрыть это, сделать вид, что у тебя что-то получается. Я слушала его, покрепче сцепив зубы. Он ясно дал понять, что на его колкости отвечать нельзя. Он был явно не в духе. Серые глаза прожигали точку где-то на виске, а я старалась не поднимать на него взгляд. Эрик — злобный, агрессивный человек. Он всего на год старше меня, откуда в нем столько яда? — Помоги мне, — ровным голосом произнесла я. С ним, как с хищником, нельзя было показывать свой страх. Отступил — и тебя сожрали, растерзали заживо. Командир хмыкнул. — Если даже ты научишься чему-то, то как это поможет тебе не вылететь из фракции? У тебя сильные соперники. Рожденные в этом году особенно хороши. А правила, как ты уже, надеюсь, уяснила.. — Везде одни, — закончила я за него, едва удержавшись от того, чтобы не закатить глаза. Он снова пренебрежительно хмыкнул. — Вытяни руку, — я снова подняла уставшие конечности вверх, крепко держа пистолет, — одну. У пистолета есть целик и мушка. Когда целишься, то мушка должна находиться ровно по центру между двумя краями прорези целика. Расслабься, выдохни. Черт, тебя же не палками лупят. Эрик резко прихлопнул меня по спине, заставляя выпрямиться. Совершенно неожиданно он положил руку поверх моей на рукоятке пистолета. Я чувствовала себя немного сосредоточеннее. Расслабиться все же не получалось: у меня над ухом стоял лидер с каменным лицом и выводком тараканов в буйной голове. Я чувствовала где-то на макушке его размеренное дыхание. — Опусти плечи. Ровнее держи, у тебя слабые мышцы, — он немного приподнял мне руку, — выдохни. Когда ты стоишь максимально ровно и не нервничаешь, оружие должно показаться продолжением конечности. Никогда не забывай про отдачу — руку бросит назад, так что держи крепко. Пистолет не должен скакать в пальцах. Стреляй. Я замерла и мягко спустила курок. Пуля прошла довольно близко к центру мишени. Кисть обдало легкой отдачей, которая ощущалась гораздо меньше, чем раньше. — Дыши, — насмешливо произнес лидер, — если сможешь сделать лучше без моей помощи, значит, в тебе есть хоть немного от Бесстрашия. Он развернулся и зашагал к выходу своей плавной кошачьей походкой. На шее из-под футболки выглядывали замысловатые рисунки. Я испытывала смешанные чувства: что-то подмывало меня пустить в него пулю за грубость и раздражительность, за тот страх, который он нагонял, но какое-то внутри зарождалось ощущение благодарности и расположения к нему. Расположения ли?