Немного счастья

Цунаёши думала, что она уже выплакала все свои слёзы, только вот она ошибалась. Их у неё оказалось гораздо больше, чем мог кто-либо предположить. После того, как Хидеки насильно залез к ней в штаны, девушка несколько дней не могла остановить слёзы, которые не позволяли ей нормально дышать, сжимая гортань изнутри, тем самым не пропуская и каплю воздуха в трахею и дальше, в бронхи. Иногда ей даже казалось, что она вообще задохнётся. Желая хоть как-то облегчить своё состояние, японка безудержно рыдала, даже не думая, что можно остановиться Она не видела другого выхода из сложившейся ситуации, да и не особо пыталась его найти. Единственное, что девушка хотела сейчас, так это просто умереть и не чувствовать той ноющей боли, которая раздирала лёгкие на мелкие кусочки, не оставляя ни одного шанса на хоть какое-то восстановление. Но больше всего страдало сердце. Оно очень сильно болело от того, что она почувствовала себя ещё большим ничтожеством, чем это было раньше. Ведь если бы Савада тогда дала более действенный отпор брату или хотя бы быстрее поднялась на второй этаж и спряталась в своей комнате, то всё было бы совсем иначе. Никто бы девушку не насиловал, Хидеки бы злорадно не смеялся по ночам, вспоминая произошедшее, и все участники этого неприятного инцидента продолжали нормально жить и не думать в ночное время суток. И если тот малолетний дебил ложился в кровать с ехидной ухмылкой на устах, радуясь своему поступку, то Цунаёши мучили кошмары, не позволяя передохнуть ни на минуту. А из-за того, что девушка просыпалась каждые минут сорок, страдал ещё и Хибари, у которого она и жила последние пару дней. Девушка больше не могла находиться в одном доме, в котором с ней произошла такая ужасная вещь. Не было никаких гарантий, что её младший брат не решит повторить это вновь. У неё и так толком не зажила рана после потери девственности, а второго раза с молодым человеком практически подряд она просто не переживёт. Ей хотелось, чтобы неприятная боль внизу влагалища поскорее ушла и перестала её волновать, а кровянистые выделения больше не оставались на трусах, но они были лишним напоминанием о том, что Хидеки позволено абсолютно всё, а она не может ему толком ответить. И от этого она плакала навзрыд. Захлёбываясь по ночам горькими слезами, Савада раз за разом вспоминала то, как младший брат входил в неё обрывистыми и резкими толчками, при этом не забывая крепко держать худые руки. «Чтобы не вырвалась…» - пронеслись слова парня в голове. Цунаёши помнила тот вечер до мельчайших деталей, да и вряд ли сможет когда-нибудь забыть. Подобные воспоминания просто так не уходят из головы и тем более не оставляют после себя ни малейшего намёка на легкость и успокоение. Видимо, девушке придётся до конца дней вспоминать то, как Хидеки в очередной раз решил над ней поглумиться. Только вот несколько дней назад он выбрал более изощрённый способ для этого. Будто он уже достаточно долго думал об этом, и вот он, наконец, смог воплотить его в жизнь. Похоже, ей никогда не будет дано понять молодого человека. Пускай у них была одна внешность на двоих и их проклятая кровь подарила шанс на возможность стать будущим Боссом Вонголы, их взгляды на жизнь были слишком разными. И несколько дней назад Хидеки только подтвердил то, что их внутренние грани дозволенного никогда не будут хотя бы немного похожими, ведь Саваде-старшей подобное даже в голову не придёт, а вот молодой человек смог решиться на это. Поэтому она теперь больше не вернётся в тот дом, в котором жила её «семья». И хоть раньше её волновало то, что Реборн может раскрыть её связь с мафией, теперь девушке было на это плевать. Если всё покатится в тартарары, Цунаёши не будет об этом сожалеть ни минуты. Она, живя в доме своего друга, практически не будет сталкиваться с тем, что причиняет ей боль. А большего девушке и не нужно. Сидя на кухне за столом, на котором стояла чашка крепкого кофе, сваренного для неё Кёей, Савада не сразу заметила, что в помещение зашла Миреил, у которой плохо получалось скрыть своё волнение. — Прости, что мы не смогли его убить, — виновато опустив взгляд, подала голос Массаже. Вздрогнув от неожиданности, японка перевела растерянный взгляд на подругу, стоящую рядом с ней. Сейчас, находясь рядом с кларнетисткой, она прекрасно понимала, что у неё всё-таки есть хоть какое-то будущее, несмотря на то, что «семья» всеми силами пыталась сломать её. Ведь рядом есть люди, ради которых хочется жить. — Забей, - чуть хрипловатым голосом ответила Цунаёши. — Ты тут ни причём. Как и Мукуро. Вы же не виноваты, что он такая сволочь. Савада и не думала обвинять своих друзей в том, что сделал Хидеки. Они же не уговаривали парня её насиловать или же просто издеваться. Дорогие ей люди напротив помогали удержаться на плаву и не давали окончательно сломаться, всячески поддерживая. А то, что сотворил её младший брат, полностью на его совести. И Цунаёши непременно отомстит ему, когда у неё появится такая возможность. Подобное не прощается.

***

Ария всегда любила путешествовать. Знакомиться с культурой и традициями других стран не по Интернету, а вживую было намного интереснее и увлекательнее. А погружаться в ту атмосферу, которая царила на улицах незнакомых ей городов, было просто невероятно! Она бы отдала всё на свете, чтобы такие моменты никогда не заканчивались. Только вот у женщины было слишком много обязанностей, чтобы она могла жить только для себя. Ни бросить свою Семью, ни отделаться от навязанного ей Кавахирой Проклятия брюнетка не имела никакого права. Да и возможности так поступить просто не существовало. А ещё Аркобалено Неба хотела если не избавить свою дочь от Пустышки, которая душила её саму всю жизнь, то хотя бы оттянуть тот момент, когда девочка получит по наследству этот проклятый семейный артефакт. Разве подобный исход плох? Сидя напротив Юни, Ария изредка бросала косые взгляды на пачку крепких сигарет, случайно забытых здесь Верде, который улетел вчера в Италию. Иногда ей хотелось взять и закурить, как это было в молодости. Только вот сейчас женщине подобное поведение было не позволено. Она была обязана быть хорошим примером для своей дочери, которая с такой надеждой и каплей благоговения смотрела на неё. Да и кто знает, как решит поступить девочка, общающаяся с Бьякураном, когда узнает, что её мать нарушает правила? Вдруг она примет решение, которое навсегда сломает её толком и не начавшуюся жизнь? — Дорогая, — Ария не отводила серьёзного взгляда от своей дочери, — у меня будет к тебе только одна просьба: не теряй голову. Я совсем не против твоих отношений с Блюбелл, но не забывай, что она подчиняется Бьякурану. Женщина не собиралась ничего скрывать от своей дочери, прекрасно понимая, насколько бывает больно, когда тебя продаёт самый близкий человек. А потерять доверие своей дочери она не могла. И поэтому, входя в положение Юни, Аркобалено Неба решила поговорить с ней на чистоту и высказать своё мнение. Она была уверена в том, что дочь поймёт её и ни за что не станет её осуждать. Джиглио Неро всегда ценили откровенность. Вновь косо глянув на пачку сигарет, которая лежала на столе, женщина перевела взгляд на свою собеседницу, надеясь, что она ничего не заметит. Признаваться девочке в том, что её опять начало тянуть к табаку, как-то не хотелось. Она же, чёрт возьми, правильная и пример для подражания. Юни, привычно понимающе улыбнувшись, утвердительно кивнула, при этом с трудом сдерживаясь, чтобы не сложить руки на груди, дабы сохранить своё личное пространство и отделиться от всего мира. А Ария, как и раньше, увидела невероятно сильную грусть, которая в последнее время одолевала её дочь. — Конечно, мам, — наконец, после затянувшейся паузы ответила девочка. — Я всё понимаю, поэтому не волнуйся. Пожалуйста, - последнее слово она умоляюще протянула. — Я не хочу, чтобы ты из-за меня плакала. — Всё будет хорошо, дорогая, — женщина поддался немного вперёд и накрыла неестественно худые ладони дочери своими. — Обещаю. Про себя Ария с грустью отметила, что девочки в таком возрасте должны думать о красивых платьях, мечтах о будущем и планировать свою ещё далёкую свадьбу, но никак не беспокоиться о судьбы многочисленных миров, которые существуют в их многомерной вселенной, и не оберегать чувства с психическим здоровьем других людей, которые находятся вокруг них. Это же не правильно! Так не должно быть! Ведь почти всегда люди живут счастливо, справившись с минимальным количеством боли и неприятностей, которые случались в их достаточно благополучной судьбе. Наверное, именно из-за этого «почти». Медленно поднявшись на ноги, Юни не спеша покинула кухню, ничего так больше и не сказав матери. А женщина так и осталась сидеть за практически пустым столом, на котором остались только две чашки с допитым кофе с молоком, который так любили они обе, и пачка сигарет, которые совершенно случайно забыл Верде. Аркобалено Неба совершенно не считала времени, проведённого в одиночестве. Она уже давно привыкла к тому, что звенящая тишина стала её верным спутником и практически единственным другом, если не считать одного сумасшедшего учёного. Женщина встала из-за стола только минут через пятнадцать, когда она полностью вышла из своих размышлений и опомнилась, что ей было бы лучше понаблюдать за Бьякураном. А то кто знает, что этот человек решит выкинуть в следующий раз. Если он был способен разрушить множество параллельных вселенных, то он может натворить беды и здесь. А пачка крепких сигарет так и осталась одиноко лежать на столе.

***

Привычным быстрым шагом направляясь к дому Емицу, Миреил уверенно смотрела вперёд, при этом немного задрав подбородок вверх, но совсем этого не замечая из-за того, что она делала так всегда. Девушке совершенно не хотелось задерживаться и заставлять дорогих ей людей мучить себя мыслями, что же с ней случилось. Кларнетистка желала поскорее закончить с тем, за что она сама взялась и как можно раньше вернуться в дом Хибари, который, пускай и нехотя, но впустил в свою обитель других. Массаже прекрасно понимала, почему Цунаёши не смогла вернуться в не свой дом, чтобы забрать те вещи, которые остались там после её ухода. Она не могла приблизиться к нему на пушечный выстрел после того, что выкинул Хидеки. После того, как М.М. сама сбежала от отца, который несколько лет её насиловал, она тоже не горела возвращаться в тот дом, с которым у неё было связано слишком много неприятных воспоминаний, которые ей хотелось поскорее забыть. В этом Савада совсем не отличалась от неё. Остановившись возле дома Емицу и его семьи, кларнетистка проверила время на мобильном телефоне, при этом вспоминая то расписание Наны и её сына, которое рассказала ей Цунаёши. Женщина сейчас должна была пойти за покупками, как она и делала всегда в это время, а Хидеки находился на тренировке Реборна. А следовательно, француженке никто не мог помешать забрать все необходимые вещи подруги. Кроме Бьянки. Ядовитый Скорпион, которая наверняка заметила Миреил ещё раньше, резко открыла входную дверь, от чего кларнетистка зло зарычала, с трудом скрывая свои эмоции. Именно поэтому она и не любила подобного рода неожиданности. — И что ты здесь забыла, дорогая моя заключённая? — скептически хмыкнула итальянка, окинув оценивающим взглядом девушку, которую она знала только по документам и не многим слухам, доходившим до неё. — Пришла забрать вещи Цунаёши, — М.М. сложила руки на груди, при этом в одной крепко сжимая драгоценный телефон. — Она сюда больше не собирается возвращать. Хотя… Тебя же это не касается! — Всё из-за Хидеки? — Бьянки нахмурилась, будто вспомнив нечто. — Так ты всё знаешь? — француженка криво усмехнувшись, при этом слегка наклонив голову в бок. Она всегда первая шла ва-банк. Так ей было проще жить, чем просто плыть по течению. Ведь если она не будет защищать себя, то кто же вступиться за неё? Массаже давно поняла, что ей самой нужно всего добиваться. Иначе она просто умрёт. — Да, — с нескрываемой грустью утвердительно кивнула Ядовитый Скорпион слегка опустив взгляд. — Хидеки мне хвалился этим. Даже не знаю, зачем… —посмотрев на свою собеседницу, итальянка добавила: — Скажи, а с Цуной всё хорошо? — Всё в полном порядке, — уверенно заявила кларнетистка. — Пока она не появится здесь, ничего не изменится. Это я тебе обещаю. — Тогда идём, — Бьянки кивнула вглубь дома. — Я пущу тебя, только сделай всё быстро. Не хочу потом выяснять отношения с Реборном. — Не волнуйся, — Миреил уверенно ступила вперёд. — Задерживаться я сама не планировала. Если ты думаешь, что у меня нет других дел, то сильно ошибаешься. И она не врала. Намного важнее возвращения Цунаёши её личных вещей может быть только моральная поддержка японки. Пускай рядом с ней есть рядом и Хибари, и Шоичи, и Спаннер, но поддержка подруги точно не будет лишней. Ведь кто сможет лучше понять девушку, как не другая девушка?