Punishment

«Человек умирает столько раз, Сколько раз он теряет дорогих ему людей.» А. Чехов One Direction — Love You Goodbye*

Снег быстро заметал голый асфальт на улицах шумного города, кружась и танцуя в холодном воздухе. Лондон будто преобразился с приходом зимы. Настоящей зимы, которая сопровождалась метелями и минусовой погодой. Которая по-настоящему будоражила кровь. Это было большой редкостью для английской столицы, но в этот раз природа решила поступить так и никак иначе. Мороз осторожно выводил узоры из маленьких снежных крупиц на окнах. Это выглядело так красиво, изящно и неповторимо, что создавалось впечатление, будто это рисунок самой тонкой кистью. Будто у мороза есть руки и каждую холодную ночь он выводит рисунки на податливом стекле. Это выгладило точно как произведение искусства. Еще с самого детства, когда ты в первый раз видишь рисунки на стеклах, это остается в памяти чем-то прекрасным и волшебным. Тонкие снежинки ложатся белым покрывалом на землю, тем самым укрывая ее от мороза и холода. Они оседают на крышах домов, деревьях, окнах, которые к тому моменту уже блестят и переливаются разными огнями, а на дверях висит венок из еловых веток, которые приносят потрясающий запах. Это было волшебством Рождества, наполнить все той уютной атмосферой. Запоминать те моменты, когда вы наряжаете елку большими шарами, около которой остается ночевать керамический Санта в темную холодную ночь, а на камине пестрят рождественские носки. Эти моменты невозможно было описать словами, потому что это что-то, что теплом разливается внутри. Что-то неповторимое и прекрасное. Время, когда ты хочешь быть счастливым, когда хочешь, чтобы все вокруг улыбались и были счастливы, но порой сама судьба этого не хочет. Откинув непослушные кудри, Гарри вновь принялся за свое любимое дело — смотреть на кружащийся за окном снег, и слушать одну и ту же песню часами. Он не мог выбраться из этого, и на минуты казалось, что глубокая депрессия охватила его, но он отказывался в это верить. Любить сложно, и с каждой прожитой секундой он понимал это еще сильнее. Это забиралось под его кожу, терялось в молекулах и разносилось по крови. Эта гребаная любовь к парню, чьи глаза невозможно забыть, даже приняв самое большое количество лекарств и наркотиков. Потому что таких людей, как Луи не забывают. С момента перепалки в университете прошел уже месяц. Чертов месяц, который казался для Гарри каторгой. В тот день он просто не знал, что делать, а когда видел кровь на своих костяшках, плакал самыми горькими слезами. Совесть буквально съедала его, потому что он не должен был так поступать, не должен был бить Луи, не должен был разрушать любовь. Но в тот момент Гарри забыл бешеные стуки своего сердца в груди, он забыл, что любит его и дал волю эмоциям, а теперь это являлось самой большой ошибкой в его жизни. Он не знал, что делает Луи, как он, скучает ли он, забыл ли он Гарри или все еще смотрит на его фото и издает тихие всхлипы в подушку. Гарри, правда, не знает, потому, что он отчаянно пытается отказать себе, забыть его. Но он не может. Гарри никогда не сможет забыть Луи. И это стало не только его проблемой, но и тем, что делает его немного счастливее, ведь он знает, что Луи был и навсегда останется в его сердце. Обхватив горячую кружку руками, брюнет сделал внушительный глоток чая, который тут же охватил его горло приятным теплом. Он издал немой звук, переводя свой взгляд на дерево, под которым Луи ждал Гарри каждый раз. Луи приходил сюда еще пару раз, всматриваясь в окно Стайлса, в надежде увидеть любимого, но тот прятался, как маленькая девочка под одеялом и это было еще одним поводом ненавидеть себя. Даже кисть и палитра в руках не спасали ситуацию. Рисунки выходили не самыми аккуратными, скорее даже бессмысленными, и Гарри просто опустил руки, поняв, что это больше не имеет смысла. В тот момент, когда рисунки горели ярким пламенем в раковине их кухни вместе с Луи, он потерял вдохновение и смысл своей жизни. Потому что им и был Луи. Каждый рисунок, нелепый набросок, шикарный портрет это все было о Луи и для Луи. Вся его жизнь была для него и это звучит нелепо, но так и есть. Никогда не причиняй человеку боль, когда этот человек готов ради тебя на все. Но сейчас это правило не работает, потому что Гарри был готов свернуть горы, ради него, а Луи подумал об этом лишь в самый последний момент. В этот вечер Гарри опять хандрил, пока его ирландский друг вместе со своим парнем украшали их квартиру. Они вешали елочные игрушки, и это казалось милым, потому что Найл громко кричал, что хочет повесить игрушки цвета ирландского флага, а Зейну просто не нравилась эта идея. В такие моменты Найл выглядел как маленький ребенок, который отстаивал права своих игрушек. Они вешали ангелов, и Зейна это явно забавляло, так как он вешал их выше, а Хоран не мог достать их, и в этот момент из его уст лились все бранные слова на свете, а руки сильно били грудь пакистанца. Но они были счастливы, так искренне, так по-настоящему, что Гарри просто не мог на это смотреть. Он понимал, что не о таком Рождестве мечтал его друг, не о таком, но Гарри не мог смотреть на их идеальные отношения, когда его собственные висели на ниточке, и ничего не могло спасти это, от этого становилось лишь еще хуже. — Зеееееейн, — блондин ворвался в комнату с криками, заставляя обратить на него внимание. — Когда я вернусь, я хочу, чтобы все ангелы были на месте, иначе ты покойник, будь уверен. — Хэй, кудряшка. Найл улыбался, но при виде своего хмурого друга он явно расстроился и все настроение будто испарилось. Найл лишь подошел ближе к Гарри и положил руки на его сильные плечи, приобнимая. — Ты так и будешь грустить? Сегодня Рождество и это стоит отметить, Гарри. — Я никуда не пойду, Найл. У меня нет сил и желания, — тихо пробурчал Гарри. — Так и будешь проебывать жизнь, сидя у окна? Верни мне моего Гарри, ну же, — Найл потряс друга за плечи и постарался сделать свой тон веселее. — Найл, это плохая идея, — Гарри потянулся немного вперед и взял бокал, отпивая ароматный чай. — А это что такое? — спросил Хоран, приподнимая бровь. Блондин потянулся к руке Гарри, на которой болтался браслет. Он отливал серебром, а выгравированные маленькие буквы блестели. Он очень изящно сидел на его руке, но явно был ему мал. — Подарок на Рождество? А мой где? — Найл приподнимает одну бровь, садясь напротив и скрещивая руки на груди. — День рождения, — тихо шепчет Гарри, поджимая ноги под себя. — Луи? — Я не успел отдать. Голос Гарри почти ломается, когда он бросает взгляд на браслет, который он хотел подарить Луи, а взамен получить сладкий поцелуй и возможно что-то большее. Но он не успел, все разрушилось, прежде чем наступил долгожданный день. Гарри ничего не оставалось делать кроме, как надеть его на свою руку, ведь это последняя вещь, которая напоминает ему о Луи. — Так все, хватит болтать, — Найл почти прокричал эти слова, весело улыбаясь. — Я не собираюсь тухнуть дома в Рождество, собирайся, — скомандовал Хоран, разворачиваясь в сторону гостиной и замечая, что Зейн в очередной раз перевесил ангела на полголовы выше. — Малик, ты, блять, останешься без секса в рождественскую ночь, я предупреждал. На это Гарри лишь улыбается уголками губ. Он радуется за друга, но в душе кричит от множества эмоций.

***

Гарри сразу оглушила клубная музыка, буквально взорвавшая его внутренности. Много двигающихся тел, слишком громко, слишком душно. Парень двигался в центре потока входящих, пока еще трезвых, людей, пока Найл не подхватил его под локоть и не подвел к барной стойке. Заказав четыре шота (Лиам уже ждал их там), парни уселись на высоких стульях, иногда смотря в центр здания. — Зейни, гребаный ты мудак, это был мой коктейль, — голос Найла заглушал людей и музыку. — И я люблю тебя, малыш. И Зейн, действительно, любил Найла, а особенно он любил его большое ирландское сердце, в котором было место для каждого, именно поэтому в это особенное (первое) Рождество для них, рядом был Гарри, которого просто нельзя было оставлять одного. Спустя мгновение кудрявый уже громко смеялся, чуть хрипло, забыв то, почему он вообще так долго не выходил из дома. Его смех продолжался до тех пор, пока он не почувствовал на себе взгляд. Подняв глаза, парень увидел, как со сцены спускается невысокий шатен. Его сносило встречным потоком людей, которые пытались увлечь его в танец, но он упорно шел к их компании. Лицо Гарри побледнело, а в горле встал ком. Он не мог поверить, что судьба снова раскладывает карты так, что они опять оказались вместе. Он, правда, не до конца осознал, что это Луи шел к барной стойке, буквально прожигая дырку в нем. Его тело охватила дрожь, потому что Луи выглядел не так как всегда. Совсем не так. Он был бледный, чертовски бледный. Его глаза были красные и слегка припухшие, будто он не спал пару суток. И они потеряли весь свой блеск и красоту. Они больше не отливали голубизной и были совсем потухшие. Его лицо было таким грустным, что Гарри просто не мог поверить. Луи, который всегда смеется, говорит и просто улыбается, грустный, будто из него выкачали все чувства. Это, правда, было видно сквозь свет ламп в баре. Луи просто потерял смысл без Гарри. Он не знал, что делать и как, а главное для кого. Он потерял свое направление, свой самый главный ориентир. Он потерял Гарри. Сделав пару шагов, Луи остановился. Со сцены раздался милый голос парня, который объявил его имя. Это заставило его пробурчать что-то себе под нос и подняться обратно на сцену. Он нашел удобное положение, положив руки на микрофон и выпрямившись. Сейчас, весь клуб затих, слышен был лишь тихий шепот и легкий гул. Весь свет был направлен на шатена, образуя круг вокруг него и микрофона. Все взгляды были прикованы только к нему, а особенно взгляд зеленых глаз. Музыка разрушила тишину первыми нотами. Луи лишь прикрыл глаза, когда из его уст раздались тихие слова. - Это неизбежно: всё хорошее Рано или поздно заканчивается. Невозможно заранее знать, Сможем ли мы остаться друзьями после всего этого. Знаю, ты говоришь, Что не хочешь причинять мне боль, — Что ж, может, стоит проявить немного милосердия? Ведь по твоему взгляду понятно, Что ты здесь не ради извинений. Луи не мог спрятать свой взгляд. Он пытался смотреть на людей, в пол, на стены, но у него не выходило. Парень не мог смотреть ни на что, кроме Гарри. Луи предательски трясло, его руки дрожали, лежа на микрофоне. Он пел так тихо, словно боялся, что это услышит кто-то, кроме Гарри. Потому что сейчас это было только для него. Он написал эту песня для него. Теми вечерами, когда сидел дома один и ронял слезы на белые листы бумаги. Он надеялся все вернуть, и это было поводом. Он верил, что Гарри простит его и подарит этот чертов раз. - Почему ты так затягиваешь с уходом из моей жизни? Даже если всё кончено, тебе стоит остаться на ночь: Если завтра ты уже не будешь принадлежать мне, Не подаришь ли ты мне наш последний раз? До этого момента, весь вечер Луи пел лишь веселые песни, пытаясь отвлечься. Каждый день шатен приходил сюда и просто пел, пытаясь заглушить это тупую боль. Он старался изо всех сил, но не мог. И сейчас он знал, что он поет именно то, что нужно. Именно ту песню. Потому что она о Гарри. Она для Гарри и только для него. Луи, так же как и Гарри не знал, что они встретятся сегодня. Он просто не знал этого. Но видимо это был его подарок на день рождения, и он был самым лучшим. — Детка, позволь мне полюбить тебя на прощание, Детка, позволь мне полюбить тебя на прощание. Всего лишь один раз почувствовать твои губы, Просто чтобы мысленно очутиться в прошлом, В местах, где мы побывали, И в ночах, проведённых вместе. Ведь, если это на самом деле конец, Мы могли бы хотя бы закончить всё как полагается. Голос Луи звучал так тихо и в тоже время так громко для Гарри. Он был похож на ангела, у которого отобрали крылья. Ангел без крыльев это такое же ничто, как Луи без Гарри. Это то, что не может существовать. - Детка, позволь мне полюбить тебя на прощание, Детка, позволь мне полюбить тебя на прощание.* Луи берет высокую ноту, почти надрывая голос. Это трудно. Трудно, ведь в его глазах стоят слезы, а тело трясет. Он знает, что должен, что-то сделать и сейчас, это заставляет его уйти со сцены и отправиться в сторону Гарри, оставив одинокий микрофон в центре внимания. В этом момент Гарри становится невыносимо душно, горло сдавливает от подступающих слез, а в висках будто бы стучит молоток. Парень срывается с места и направляется в сторону туалетов, даже не посмотрев на своих друзей. В помещении прохладно и пусто. Здесь почти не слышно громких песен и разговоров. Последняя кабинка закрыта и это напоминает Гарри о том вечере, когда он услышал голос Луи в этом клубе впервые. Тихий щелчок и дверь туалета открывается, запуская с собой грохочущие звуки. В зеркале, напротив Гарри, отражается шатен. — Привет, — шепчет он, но Гарри не отвечает. — Не игнорируй меня, пожалуйста. Оставив приветствие без ответа, брюнет проходит мимо молчавшего парня, и устремляется к выходу, расталкивая попадающихся ему на пути людей. Когда Гарри, наконец, выходит из клуба, небо снова посылает на землю маленькие пушистые комочки, осыпая место вокруг белым. Ему все еще было не по себе, он чувствует себя голым, после встречи, когда он показал Луи, что он все еще помнит его и ему все еще больно. Луи выходит следом и косится на Гарри, который не отрывает глаз от мусорного бака позади них и тихо подпевает песне, играющей из клуба. — Что? — спрашивает Гарри, когда замечает, что он смотрит на него. Луи спешно переводит взгляд обратно. — Как твои дела? Гарри хмурится и закрывает глаза, глубоко вздыхая. — Все прекрасно. Брюнет мнется, отводя взгляд в сторону и расчищая своей обувью снег под ногами. — Эй, — шепчет Луи. — Слушай, мой отец хотел пригласить тебя на выставку. — Я больше не рисую. Тишина. Между ними было какое-то особое дыхание: глубокие вдохи и выдохи, которые давали маленьким клубкам пара вылетать из их рта. У каждого была своя тишина. Парни думали совсем о разном, но это разное вдруг объединялось так, как флорист объединяет свой букет. Тишина придавала моменту запах едкого табачного дыма, запах сладости и горечи. Но, как и любой момент тишины, он должен быть нарушен. — Гарри… — Луи… — Гарри, я знаю, что я, черт возьми, сделал многое. Но если ты мне только позволишь, — парень остановился, переводя дыхание и подходя ближе. — Я хочу сказать, что я сделаю все что угодно, чтобы ты смог простить меня. — Луи, я- — Гарри, послушай, моя любимая часть в тебе — это когда ты заставляешь ливни ощущаться, как, блять, мелкие капли дождя, а эти капли дождя — как что-то родное и теплое. Ты свет, пробивающийся сквозь тонкую полоску занавешенного окна в моей собственной комнате подсознания. Ты светишь, пробиваясь через все льды, что я создал сам. Через все веревки, что прочно обвили меня, а ты стал тем самым якорем, об которые они обвились. И если я, как и любой человек сделан из равнодушия, боли и кожи, то ты тот, кто заставил меня понять, что во мне есть еще и чувства. Большие и светлые чувства, и они все к тебе. К тебе, Гарри. Воздух будто бы становится в разы теплее, а с горла исчезает невидимая рука, которая все это время сдавливала его. —Я думаю- —Я думаю, нам нужно время, Луи, — тихо шепчет брюнет. — Я не смогу забыть все это так быстро, но я могу попробовать ради тебя. Ради нас. Шатен притягивает Стайлса к себе, и просто целует. Губы Гарри тёплые и немного шершавые, а Луи целовал его до этого тысячу раз, но сегодня всё по-другому, сегодня это важно. Он хочет вернуть его, хочет снова чувствовать, как пальцы Гарри путаются в его волосах, а его пульс учащается с каждым движением и вздохом, и как он притягивает его ближе — он хочет вернуть всё это назад. Со стороны выхода раздались громкие крики, и на улицу вывалились три парня, натягивая на себя верхнюю одежду. — Ты пил из моей кружки с принцем Эриком, Лиам? — Нет, я бы никогда, Найл, — забормотал парень, отходя в сторону. — Я все про тебя знаю Лиам Джеймс Пейн. — Просто черви, и я- — Слышать ничего не хочу про червей, — кричит блондин, размахивая руками, пока не врезается в Луи. — Вы снова вместе? — снова кричит Найл и, не дожидаясь ответа, продолжает. — Рад за вас. Только прошу не трахайтесь на нашем новом диване. Луи заливисто смеется, и весь мир за пределами клубного двора перестает существовать. По крайней мере, на этот момент. У него были самые лучшие друзья на планете. Он не сомневался, что когда они придут домой, Найл принесет пиццу, пиво и чипсы, балансируя между разбросанными игрушками и подарками. Зейн будет лежать на диване, щелкая пультом и отпуская ругательства в отношении их сборной по футболу, Лиам будет тихо сидеть в своем лаптопе, прокручивая новости в твиттере. А Луи… А Луи просто будет тем, кем должен был быть всегда. Маяком в свете глаз Гарри. И даже если они вели себя странно, это были они. Такие, какие они есть, и это будет тем, что помогало им всем стать теми, кем они являются. Мир похож на безграничное небо, полное звезд, которыми являются люди. У каждого человека должны быть люди, которые делают тебя лучше, заставляют двигаться вперед. Без них, ты бы ничего не значил. Как одинокая звезда во вселенной, но вместе с ними целое созвездие. Жизнь сложная штука, но если постараться, можно найти свое направление, свои ориентиры и самое главное, звезды.