Каждому - свое

За окном темнота, сигнал к отбою давным-давно дан, а Ривай все еще сидит за столом, склонившись над бумагами, которых сегодня до черта и больше. Одна стопка их уже перекочевала к Эрвину, но осталось еще в достатке, даже с излишком. Пора бы спать, давно пора, но ведь работа сама себя не сделает. Ривай разбирает их медленно, но верно, и стопка просмотренных постепенно становится все выше — уже выше тех, что еще только ждут своей очереди. Ноги затекли, но Ривай сидит, не двигая ими: на полу, обхватив руками его колени и устроив на них голову, дремлет Эрен. Это достаточная причина, чтобы замереть в неподвижности хоть на полночи. Ривай может быть с Эреном сколь угодно резким, может без жалости гонять на тренировках, спуская даже не семь, а семьдесят семь потов, но заботливым быть тоже умеет, хотя некоторым в это не верится. И Эрена любит, пусть и не говорит вслух. Эрен, может, и не шибко умный, но все понимает без слов. Остальные же могут катиться к титаньей бабушке, не их это дело. Еще полчаса, еще порция бумаг... Эрен шевелится, бормочет что-то и открывает глаза. — Ты получше места для сна найти не мог? — интересуется Ривай, глядя на его заспанную физиономию. — Тоже на стуле, чтоб задницу отсидеть? — показывает язык этот нахал. Ривай треплет его по голове и думает, что сегодня сделал достаточно, а остальные бумаги можно оставить на завтра. — Пошли в кровать, — негромко говорит он и поднимается. Эрен, конечно же, идет следом. Он куда угодно готов, хоть в кровать, хоть к титану в пасть, лишь бы с Риваем. А тот часто бывает резок с мальчишкой, на тренировках гоняет его безо всяких скидок на влюбленность, даже жестче, чем остальных. Но резкость Ривая — всего лишь устоявшаяся манера общения, что же до тренировок... Он никогда не признает вслух, что отчаянно боится умереть слишком рано, не успев научить Эрена всему, что знает сам, и тот останется один, неопытный и беззащитный. Ведь, несмотря на свою готовность сражаться, Эрен еще слишком юн и хрупок для этого жестокого мира. Возможно, Риваю так только кажется. Когда они ложатся в постель, Эрен тут же прижимается теснее, заглядывает в глаза, касается губами щеки. Ему мало сегодняшнего торопливого секса на столе, да и Риваю тоже. И потому он откликается, целует Эрена неторопливо и нежно. Риваю хочется быть бережным, но Эрен неизменно просит быть грубее и жестче — и он уступает. Если Эрену так нравится, Риваю совсем нетрудно быть грубым. Вот и сейчас — он дергает Эрена за волосы, прикусывает кожу на горле, рывком заставляет раздвинуть ноги. Эрен постанывает, бормочет что-то, стремится прижаться вплотную, скорее слиться воедино. Он всегда чертовски шумный. — Ривай, — в голос просит Эрен, — трахни меня уже! Вставь мне свой член, выеби так, чтоб я дышать не мог! — Не терпится? — ухмыляется Ривай и грубо мнет его бедро. — Тогда сделай так, чтобы я не устоял. Эрен выворачивается из-под него и становится на четвереньки, бесстыдно выпячивая задницу. — Вставь сюда! Скорее! Моей заднице так нужен твой большой и толстый член. — Какой бесстыдный мальчик, — ухмыляется Ривай, награждая упругие ягодицы парой крепких шлепков. Эрен стонет и утыкается лбом в подушку. Ривай же достает смазку и, вылив немного на пальцы, вставляет их в Эрена. Собственно, подготовка почти не нужна. Они так часто трахаются, Эрен так любит быть снизу, что его мышцы весьма податливы. Но Ривай не может отказать себе в удовольствии скользнуть пальцами туда, где так нежно и горячо. В такие моменты он даже не думает о том, что задница вообще-то грязное место. Эрен от прикосновений изнутри чуть только лужицей по простыням не растекается, а Ривай кусает губы, чтобы не застонать самому, и думает, не засунуть ли однажды ему руку по самое запястье. Немного поигравшись, Ривай вытаскивает пальцы и приставляет член к растянутому анусу. Эрен ерзает нетерпеливо и блаженно стонет, когда, наконец, чувствует проникновение. Ривай думает, что ему можно даже не двигаться, Эрен явно мог бы сам себя оттрахать его членом, если дать ему волю. Мысль мелькает и исчезает, Ривай крепко сжимает бедра Эрена и начинает двигаться размашисто и глубоко — именно так, как больше всего нравится его юному любовнику. Эрен молод и горяч, он способен кончить очень быстро, но Ривай умело удерживает его на грани, чтобы достичь оргазма вместе. Впрочем, его тоже надолго не хватает. Вскоре в комнате почти одновременно раздаются два стона, Эрен распластывается по кровати, Ривай осторожно выходит и ложится рядом, целуя его в мокрый от пота висок. Эрен засыпает быстро, у Ривая так не выходит: слишком много беспокойных мыслей в голове. Он думает о том, что затевает Смит, и какая роль отведена во всем этом Эрену — зеленому юнцу, которого называют надеждой человечества. Думает, что будет, если в очередном командорском плане смерть Эрена станет ключевым звеном. Думает и понимает: тогда уж умирать обоим. Даже если ему командор прикажет выжить любой ценой. Ривай всегда четко исполняет приказы, но есть те, которые даже он готов нарушить. Но больше всего Ривай беспокоится о том, что может снова сделать неправильный выбор, ценой которого станет жизнь Эрена. Он больше не имеет права ошибаться. Только не так. Пусть Эрен далеко не первый в жизни Ривая, но — единственный в своем роде. И чем дальше, тем чаще Ривай думает, что хочет, чтобы Эрен стал последним, с кем он будет делить свою жизнь. И тем, с кем можно встретить смерть рука об руку.